Дряхлов В.Н.История Вселенской Церкви

ДРЯХЛОВ В.Н. Языческое противодействие христианству в Римской империи в конце IV века

(По данным Сократа Схоластика и Сульпиция Севера)

Вторая половина IV в. — время, когда при параллельном сосу­ществовании христианства и языческих верований христианство, усиливая свои общественные и политические позиции, преврати­лось в официальную, государственную религию Римского государ­ства. Это отнюдь не означало быстрого и окончательного изжива­ния язычества; его упадок отнюдь не был однолинейным и бескон­фликтным процессом, как заметил в свое время А. Донини Христианской Церкви уже было известно противодействие языч­ников. С ним она столкнулась с самого начала своего существования. Однако в то время языческая реакция на распространение христиан­ства носила характер неприятия, отторжения христианства из обще­ства как инородного явления. «Деяния апостолов» содержат первые сведения о методах антихристианского противодействия, с которыми пришлось столкнуться проповедникам новой веры. Первые христиан­ские мученики появились вследствие антихристианских действий иудейского жречества и населения, как Стефан, насмерть забитый камнями (Деян. 7 : 58-60). Антихристианские действия населения в отношении проповедников выражались в побитии их камнями и палка­ми, насильственном выдворении апостолов за пределы населенных пунктов. Они совершались целенаправленно, по указаниям местного языческого жречества2, но также возникали и стихийно3.

Эпоха последующих гонений на христиан, возникших по ини­циативе государственной власти и принявших общеимперский ха­рактер, составила особую страницу в истории христианства4. Ле­гализация положения христиан императором Константином в 312 г. положила конец государственному преследованию христианства и открыла возможность открытого и свободного исповедания своей веры. Христианство стало одним из распространенных на землях империи верований, сосуществуя в определенном равновесии с гре­ко-римскими и восточными (эллинистическими) верованиями. При новой конфессиональной политике государства, признавшего хрис­тианство как одну из религий страны, сопротивление языческой части населения усилению христианства приобретало характер борьбы за сохранение существующих общественных позиций, сво­его влияния на умы части населения.

Население Римской империи оставалось разобщенным по ре­лигиозному признаку (что впоследствии осложнилось появлением арианства); значительная часть его сохраняла приверженность язы­ческим культам. Враждебной христианству оставалась римская сенаторская аристократия, составившая «партию языческого на­правления». Она наиболее полно и активно проявила себя в ходе известной дискуссии о необходимости сохранения алтаря Победы в зале заседаний сената.

Безусловно, самым ярким примером языческого сопротивле­ния христианству является кратковременная попытка императора Юлиана (361-363) восстановить язычество. В ее основе лежало стремление Юлиана к созданию нешей стройной организации для язычников наподобие христианской Церкви, использование мето­да социальной благотворительности для роста влияния языческих храмов, «запрет на профессии» для христиан в части недопущения их к государственной службе и к преподаванию. Языческая рес­таврация Юлиана оказалась поддержанной узким кругом сторон­ников — интеллигенцией греческих городов, аристократией, сохра­няющей приверженность античным верованиям. Со смертью Юли­ана она потерпела полный крах.

Особый этап языческого противодействия и сопротивления христианству пришелся на период превращения христианства в государственную религию Римской империи и начала государствен­ного преследования языческих верований.

Само сопротивление сторонников языческих верований в силу разнообразия самих языческих культов по своему характеру ока­залось исключительно локальным. В каждом конкретном случае оно обычно было ответной мерой на активные действия христиан, направленные, главным образом, на подрыв и уничтожение мате­риальных основ языческих верований — храмов и святилищ мест­ных божеств. Разрушение культовых мест язычников началось еще со времени правления Константина Великого5.

Массовый языческий мятеж произошел в Александрии в 361 (362) году по причине того, что епископ Георгий вознамерился на месте заброшенного святилища Митры (по данным Аммиана Марцеллина, это был храм гения-покровителя города, — XXII, 11.7) построить молитвенный дом. Во время строительных работ была раскопано подземное помещение для жертвенных священнодей­ствий в честь Митры.

«Здесь нашлось множество черепов людей, молодых и старых, которые, как гласило предание, были умерщв­лены тайно, когда еще язычники гадали по внутренностям и прино­сили волшебные жертвы, чародействуя над человеческими душа­ми. Нашедшие это в пещере Митры христиане нарочито стара­лись выставить языческие таинства всем на посмешище и, с тор­жеством ходя по городу, показывали народу голые черепа»6.

Выставление напоказ и глумление над предметами языческих таинств возмутило язычников. «Александрийские язычники вос­пламенились гневом, схватили, какое случилось, оружие; одних убили мечами, других кольями или камнями, иных удавили верев­ками, некоторых распяли, употребив этот род смерти для посмея­ния над крестом, а многим нанесли смертельные раны»7. Георгий был убит во время беспорядков.

Объяснение повода для возмущения александрийцев допол­няет Аммиан Марцеллин, сообщая, что вместе с Георгием погибли начальник монетного двора Драконций и комит Диодор.

«Первый провинился тем, что на монетном дворе, которым он управлял, при­казал разрушить недавно воздвигнутый там жертвенник; второй — тем, что, заведуя постройкой церкви, очень ревностно стриг волоеы подросткам, полагая, что длинные волосы имеют отношение к культу богов» (ХХП, 11.9).

Общее неистовство язычников в Александрии, по мнению Сократа Схоластика, было вызвано действиями так называемых «философов». Он упоминал их в сюжете о начале возмущения языч­ников против христиан, вызванного политикой Юлиана8. Под поня­тием «философов», вероятно, скрываются представители антич­ной, языческой по своему характеру образованности. Вполне веро­ятно, что их активность была в известной мере обусловлена анти­христианскими мероприятиями Юлиана; такую подоплеку язычес­кого буйства в Александрии не исключает И.С. Свенцицкаяч. Из­вестные в силу своего общественного авторитета, они, безуслов­но, могли взять на себя роль возмутителей язычников. Впослед­ствии, в рассказе о разрушении Серапеума в Александрии в 392 г., Сократ назвал их имена — грамматики Элладий и Аммоний, у кото­рых он сам некогда учился в Константинополе (V, 16).

В 391 г. император Феодосий I двумя эдиктами (24 февраля и 16 июня) запретил жертвоприношения, закрыл доступ в языческие храмы, осуждал почитание изображений, созданных человеческой рукой. Данные указы открыли последний этап борьбы с язычеством в Римской империи и послужили основанием для действий христи­анских священнослужителей по закрытию языческих храмов.

Александрийский епископ Феофил во исполнение указов им­ператора распорядился разрушить наиболее известные языческие храмы в Александрии в честь Митры и Сераписа. Снова осмеяние христианами предметов языческого культа, совершенное по рас­поряжению епископа Феофила 10, вызвало негодование язычников.

«Видя это, александрийские язычники, а особенно люди, называв­шиеся философами, не перенесли такого оскорбления, …воспламе­ненные одним чувством, все они по сделанному условию устреми­лись на христиан и начали совершать убийства всякого рода»11.

Именно такое массовое и ожесточенное сопротивление языч­ников привело к тому, что местные власти были вынуждены прий­ти на помощь Феофилу:

«Александрийский префект и начальник египетских войск предложили Феофилу свое содействие к разру­шению капищ»12.

Также и в Апамее, где епископ Марцелл разру­шал языческие храмы, присутствие префекта Востока с войсками удержало местных язычников в повиновении 13.

Особая ожесточенность событий в Александрии может быть объяснена двумя причинами. Во-первых, ко времени описываемых событий христиане составляли в Александрии, одном из наиболее древних центров христианства, по-видимому, очень влиятельную группу населения, возможно, равную по своей численности языч­никам. Примерное равенство борющихся сторон в условиях пока еще неопределенного исхода противоборства толкало каждую из них на крайние меры.

Во-вторых, Феофил не просто предпринял разрушение язы­ческого культового места. В его действиях усматривается опреде­ленное следование установлениям Ветхого Завета, когда уничто­жаемые во время религиозной реформы царя Иосии (640-609 гг. до н.э.) культовые места последователей неиудейских верований подвергались еще и осквернению14, чтобы сделать невозможным их дальнейшее восстановление.

На другом конце империи, в Галлии, с не менее яростным со­противлением язычников столкнулся Мартин Турский (336-397) — инициатор христианизации населения в сельской местности15. Си­туация в Галлии была совершено иной, нежели на востоке Римской империи. Христианство в Галлии оставалось религией только час­ти городского населения, будучи окруженным сельскими местнос­тями, не затронутыми процессом христианизации. В этой связи примечателен один факт из истории деяний Мартина Турского. Вблизи Шартра Мартин и его спутники проходили вблизи весьма густонаселенной деревни, из которой

«выступила им навстречу огромная толпа, полностью состоявшая из язычников, ибо никто в этой деревне и в глаза не видел христианина»16.

Сопротивление кельтские крестьяне оказали Мартину и со­провождавшим его монахам, когда те попытались разрушить де­ревенские святилища и срубить священные деревья. Организато­рами сопротивления выступили, судя по всему, отдельные пред­ставители все еще сохранявшегося тогда в Галлии друидического жречества. В округе Тура при попытке разрушить «очень древний храм» Мартину помешала толпа крестьян-язычников во главе с «главным жрецом этого места» (antistes loci illius ceteraque gentilium turbo, — XIII, 1). При попытке разрушить храм в другой деревне он «столкнулся с таким противодействием язычников, что несправедливо был изгнан опуда» (XIV, 3). Немногочисленные монахи, которые сопровождали Мартина, не могли оказать долж­ного противодействия крестьянам: в известном сюжете о рубке свя­щенной сосны они, видимо, были блокированы толпой, а сам Мар­тин был даже связан крестьянами (XIII, 7).

Крестьяне-язычники были настроены отнюдь не миролюби­во. Сульпиций Север сообщает о двух попытках применения ору­жия против Мартина. В области эдуев при разрушении капища «множество язычников из крестьян (multitudo gentilium rusticorum), разъярившись, набросились на него» (XIV, 1), причем один из них безуспешно пытался ударить Мартина мечом. По словам Сульпиция Севера, удар был отражен епископским плащом — паллием. Видимо, Мартин попросту использовал известный ему армейский прием самообороны, когда левая рука с намотанным на нее пла­щом может быть использована для отражения в сторону удара хо­лодным оружием. В другом случае имело место также неудачное нападение на него язычника с ножом (XV, 3).

В какой мере кельтское жречество выступало организатором массового сопротивления? Судя по одному из вышеприведенных фактов, служители кельтских культов все еще сохранялись в Гал­лии. Среди галльской интеллигенции ведение своего происхожде­ния от друидов, как это видно из стихов Авзония, по-прежнему при­знавалось престижным17. Вместе с тем, у Сульпиция Севера жрече­ство в контексте языческого сопротивления действиям Мартина Тур­скою упоминается только один раз; во всех остальных приведенны­ми случаях Сульпиций Север говорит просто о язычниках. Общий упадок друидического сословия, подорванного некогда действиями римских императоров18, отразился на характере языческого сопро­тивления. Кельтское жречество сохранилось не во всех частях Гал­лии и поэтому не могло обеспечить единства действий против хрис­тиан, как это, к примеру, обстояло в Александрии.

По-видимому, в каждом конкретном случае необходимости в таком руководстве вовсе не было. Понятно, что, видя разрушение почитаемых капищ, язычники сами, по собственному почину, сти­хийно, бросались на их защиту.

Сравнение примеров языческого сопротивления в Александрии и Галлии обнаруживает еще одну их особенность, порожденную раз­личием в масштабах христианизации этих регионов. В Александрии ненависть язычников была направлена на всех представителей хрис­тианской веры, независимо от их участия в кощунственном осмеянии языческих культов19, в то время как в Галлии крестьяне-язычники обращали свой гнев исключительно на одного Мартина. Языческое сопротивление носило массовый характер только в отдельных насе­ленных пунктах, и вследствие плюрализма языческих верований оно никак не могло быть общеимперским в отличие от сплоченного еди­ной идеологией христианского наступления на язычество. Общий упа­док язычества и, соответственно, упадок языческого сопротивления могут быть объяснены отмиранием общественно-политических и эко­номических основ античного общества, заключающихся в рабовла­дельческом способе производства20.

Безусловно, определенную роль в поражении язычества сыг­рала политика римских императоров на завершающем этапе пре­вращения христианства в государственную религию. По мнению Э. Гиббона, суровость мер, при помощи которых приводились в исполнение императорские указы о запрещении языческих куль­тов, заставляла языческую часть населения повиноваться.

«Го­товность язычников к повиновению предохранила их от уголов­ных наказаний и денежных штрафов, установленных кодексом Фе­одосия. …У язычников… не было достаточно мужества, чтобы сопротивляться»21.

Мир Православия. Вып. 6. Волгоград, 2006. С. 3-11.

Смотрите также:

СИДОРОВ А.И. Становление первохристианской Церкви. Часть I. (От рождения Церкви до первых гонений)

БАРАБАНОВ Н.Д. Почитание икон в Византии и сакральная топография

КУЧМА В.В. Война как инструмент государственной политики по «Тактике Льва»

Примечания

  1. Донини А. У истоков христианства (от зарождения до Юстиниана). М., 1989. С. 264.
  2. Избиение апостолов фарисеями по указанию первосвященника Анании (Деян. 5:40; 23:2), избиение Павла камнями народом в Листре (Ликаония) по подстрекательству пришедших туда иудеев (Деян. 14:19).
  3. Возмущение населения в Филиппах (Македония) против Павла и Силы (Деян. 16:22).
  4. Аврелий Августин в истории Церкви насчитал десять гонений на христиан со стороны Римского государства (Aug. De civ. Dei, XVIII, 52). Со­крат Схоластик (Сократ Схоластик. Церковная история. М, 1996) дополни­тельно причислил к ним антихристианские меры Лициния («то было гоне­ние вместе и явное и тайное». -1,3) и Юлиана Отступника (III, 12), трактуя при этом само понятие гонения в широком смысле: «Гонением я называю то, когда каким бы то ни было образом возмущают спокойствие мирных жителей» (там же). Об эволюции в мотивах гонений на христиан со стороны населения и государственных властей см.: Свенцицкая И.С. Раннее христиан­ство: Страницы истории. М., 1987. С. 161-174; Ранович А.Б. О раннем хрис­тианстве. М, 1959. С. 408-423; Донини А. Указ. соч. С. 177-188.
  5. По распоряжению Константина были разрушены жертвенники у дуба Авраама в Мамвре в Палестине и святилище Афродиты в Афаке (Ли­ван). — Socr. Scol. Hist eccl. 1,18. III, 2.
  6. Idem.
  7. Ibidem.
  8. «Тогда язычники вообще стали нападать на христиан, а так называ­емые философы начали стекаться в собрания, установили некоторые таин­ственные обряды…» (ibid. Ш, 13).
  9. Свенцицкая И.С. Указ. соч. С. 178.
  10. «Феофил употребил все, чтобы покрыть бесславием языческие таинства: он срыл капище митрийское, разрушил храм Сераписа, выста­вил на позорище кровавые митрийские мистерии и показал все смешные нелепости обрядов Сераписа и других богов, приказав носить по торжи­щу изображения Приапа» (Socr. Hist. eccl. V, 16).
  11. Ibidem.
  12. Ibidem.
  13. Theodoret. Hist. eccl. V, 21.
  14. «И осквернил высоты, на которых совершали курение жрецы» (4 Цар. 23:8); «изломал статуи, и срубил дубравы, и наполнил место их костями человеческими» (4 Цар. 23:14); «взял кости из могил, и сжег на жертвеннике, и осквернил его» (4 Цар. 23:16).
  15. Латинские цитаты из жития Мартина Турского даны по: Sulpitius Severus. Vita S. Martini episcopi et confessoris // http://www.the latinlibrary.com/sulpitiusseverusmartmus.html.
  16. Sulp. Sev. Dial., II, IV.4 (Сульпиций Север. Сочинения / Пер. А.И. Донченко. М., 1999).
  17. «Что приятно сказать, отпрыск друидов, он был племени армориков» (Авзоний. О преподавателях Бурдигалы // Поздняя латинская поэзия. М, 1981. С 72).
  18. Suet. Claud., 25.5; Strabo, IV, 4.5.
  19. «Не щадили и ближайших родственников: друг поражал друга, брат брата, родители детей, все стремились к убийству» (Socr. Hist, eccl., Ш, 2).
  20. Казаков М.М. Христианизация Римской империи в IV в. Смоленск, 2002. С. 246.
  21. Гиббон Э. История упадка и крушения Римской империи. М., 2002. С. 361.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий