История Поместных Православных ЦерквейМалахов С.Н.

МАЛАХОВ С.Н. Христианизация Алании в 912-922 гг. (По письмам Николая Мистика)

Осуществление миссионерской деятельности среди варварс­ких народов, находившихся на границах византийской ойкуме­ны, изначально было составной частью внешнеполитической док­трины Ромейской державы. Новую волну миссионерской актив­ности христианская Церковь Востока переживает после оконча­ния периода иконоборчества. В Восточной Европе этот процесс связывается с именами Кирилла и Мефодия. Крещение принима­ют население Крыма, Хазарии в 860/61 гг., Моравии в 863 г., часть русов в 867 г Но наиболее крупным успехом было офици­альное принятие христианства Болгарией в 864 и Киевской Русью в 988 году1. В этой череде событий, ознаменовавших длительный, сложный и во многом неоднозначный процесс евангелизации народов Восточной Европы, особняком стоит событие, связанное с принятием христианства аланами — ираноязычными племена­ми Северного Кавказа.

Единственным письменным источником, подробно освеща­ющим это событие, являются письма патриарха константинополь­ского Николая Мистика, относящиеся, по новейшей датировке Л. Вестеринка, ко времени второго патриаршества Николая I, то есть к 912—925 гг.2 Проникновение христианства в Аланию не было единовременным актом и, вероятно, имело давние традиции, обусловленные тесными контактами алан с Византией в пе­риод соперничества империи с Сасанидским Ираном за полити­ческое влияние в Закавказье. Христианизация Алании ознаменова­ла вступление раннефеодального этнополитического объединения в политическое «византийское сообщество», сформировавшееся в X веке на обширных пространствах Балкан, Малой Азии, Закавка­зья и части Восточной Европы

Тем не менее до X в. христианство в Алании не пустило глубоких корней в силу особенностей социально-экономичес­кого и политического развития аланских племен, переходивших от кочевого скотоводства к оседлости. Но с начала X столетия земледелие превращается в основную отрасль хозяйства у алан, происходит более быстрая социальная поляризация населения, формируются раннегосударственные структуры и институт цар­ской власти3. Уже в византийских источниках XIII в. слово «Ала­ния» употребляется не как этногеографический, а как этнопо­литический термин4.

Наиболее дискуссионной стороной эпистолярного наследия патриарха Николая Мистика, которое относится к истории Ала­нии, является проблема датировки писем, а следовательно, хро­нология евангелизации Алании. Являясь единственным нарратив­ным источником, освещающим эти события, письма позволяют выяснить взаимосвязь миссионерской активности византийской Церкви и динамики внешнеполитической обстановки вокруг им­перии в первой четверти X в.

В отличие от археологических памятников, свидетельствую­щих о христианстве у алан (храмы, часовни, энколпионы, ка­менные кресты христианские надписи греческие и на основе греческой графики, погребения) и датируемых обычно широко X—XII, иногда XII—XIV bb.s, письма позволяют уточнить время официального принятия христианства в рамках десятилетия. С уче­том хронологии писем может более точно датироваться начало церковного строительства в Алании.

Вопрос о времени принятия христианства аланами был впер­вые специально рассмотрен Ю.А. Кулаковским, который, осно­вываясь на хронологической последовательности расположения писем в Патрологии Ж.-П. Миня, сделал вывод, что миссионеры были посланы в Аланию между 917 и 925 гг.6

Патриарх состоял в переписке с архиепископом Алании Пет­ром, миссионером Евфимием, правителями Авасгии Константи­ном III и его сыном Георгием II. Учитывая, что, согласно тради­ционной датировке, Константин, эксусиаст Авасгии, находился у власти в 906—921 гг. (а именно в письме к нему содержится благодарность Мистика за крещение архонта Алании), В. Грюмель в своих регесгах отнес крещение алан к 901—907 гг., т. е. к перво­му патриаршеству Николая Мистика7. Этой датировки придержи­вается и А. Константинидис, посвятивший специальное исследо­вание письмам Николая Мистика8. В отечественной историогра­фии В.А. Кузнецов также связывает христианизацию верхушки аланского общества с первым патриаршеством Николая Мистика и к первому десятилетию X в. относит образование архиепископ­ской кафедры в Алании. По его мнению, во второе патриарше­ство Николая деятельность проповедников лишь шире охватила господствующий класс и народные массы9.

На основе сведений, сообщаемых «Диваном абхазских ца­рей», К. Туманов пересмотрел время правления Константина 111 и Георгия 11 и пришел к выводу, что Константин был царем в 899 — 915/16 гг., а его сын — между 915/16 и 959/60 гг.10 С учетом этих исправлений Л. Вестеринк сделал заключение, что письма сохранившегося «атанского досье» Николая Мистика могут отно­ситься только ко времени второю патриаршества.

Хронологический порядок событий, упоминаемых в связи с аланской миссией и отразившийся в письмах, не соответствует порядку нумерации писем и предстает в следующем виде: 914/ 916 гг. — № 51, 52, 118, 133, 134; около 916/17 гг. — № 46; около 916/18 гг. — № 135; 922 г. — № 23.

Таким образом, наиболее интенсивная переписка между пат­риархом и миссией осуществлялась между 914 и 918 гг.11 В это время и была, видимо, образована титулярная архиепископия в Алании, подчиненная напрямую патриарху, но еще не занесен­ная в нотиции. Поэтому степень ее влияния в Алании нс следует преувеличивать.

У исследователей, которые относили начало евангелизации Алании к первому патриаршеству Николая, основным доказатель­ством были ссылки на послание № 79, написанное неизвестным миссионерам не то в Хазарию, не то в Аланию. По проблематике и стилю оно близко к аланским письмам Мистика. Однако следует согласиться с Вестеринком в том, что оно было написано летом 912 г., тотчас после восстановления Николая на патриаршем пре­столе. Письмо было направлено миссионерам, жившим на чужбине и проповедовавшим среди неофитов. В то же время маловероятно, чтобы письмо было послано именно к тем миссионерам, которые могли оказаться в Алании между 901 и 907 гг. Даже если предполо­жить такое, то тогда это письмо должно было быть одним из первых ответов Николая монахам после пятилетней ссылки. В этом случае неизбежны типичные обвинения для византийской эпистолографии в забвении адресата. Это, например, для писем Петра Аланского очень характерно. Контекст послания № 79 свидетель­ствует об обратном.

Почтовые связи хорошо налажены, а участники переписки явно расстались недавно. Николай пишет: «Возможно, что раньше наших писем вас, духовных наших сынов, достигнет слух о цер­ковных делах, упорядоченных божьим благословением»12. Он на­мекает на урегулирование вопроса о местоблюстительстве и о своем восстановлении в должности патриарха. Если считать, что Нико­лай был возвращен Львом VI перед смертью, то не исключена вероятность, что миссионеры были посланы в Аланию в апреле— мае 912 г. Послание № 79 — первый официальный ответ патриар­ха миссионерам, прибывшим к месту назначения. Апокрисиарнй, прибывший к Николаю, принес вести об окончании путеше­ствия и сообщил первые впечатления о «безбожных обитателях» и их неприязненном поведении. Информированность патриарха о трудностях в работе миссионеров свидетельствует об устойчивых связях с Аланией. Первая миссия провела в Алании около трех лет и, как обещал патриарх, после утверждения в вере вновь обра­щаемых и создания основ церковной организации полностью или частично вернулась в столицу Среди ее участников и находился монах Евфимий, который затем в 917 году был отрекомендован Мистиком н письме к Симеону 1 как один из тех добродетельных людей, который «посеял слово веры среди алан»13.

Официальный глава Аланской церкви архиепископ Петр был собственноручно возведен в епископский сан Мистиком и на­правлен в Аланию весной 914 г. В целом это подтверждает замену в составе проповедников, произведенную к лету 914 г. Проповед­ники, направлявшиеся в Аланию, не были знакомы друг с дру­гом. Так, Евфимий познакомился с Петром позднее, когда был вторично направлен в Аланию между 916 и 918 гг. Трудно су­дить, была ли сменяемость членов миссии постоянной, но то, что между ними отсутствовала преемственность, сказывалось на эффективности миссионерской деятельности. Видимо, поняв свою ошибку, Николай именно поэтому вторично направил на Кавказ Евфимия, хотя осознавал, что между иерархами могут возник­нуть обиды и рознь. Согласно канонам, прибытие Евфимия с окружением нарушало епархиальные прерогативы Петра.

Однако на этот поступок патриарха толкнула, видимо, ис­ключительность конфессиональной ситуации, сложившейся в Ала­нии после первых лет деятельности монахов-миссионеров.

Не благоприятствовала проповедованию христианства в этом регионе и экономическая ситуация. Посредническую помощь в крещении «народа аланов» оказывал эксусиаст Авазгии Констан­тин HI, а затем его сын Георгий. Нам неизвестно, что скрывается за действиями, направленными «на просвещение аланского ар­хонта и тех, кто рядом с ним»14, но очевидно, что это была помощь, оказанная архиепископу. Вряд ли следует говорить о вассальной зависимости аланского правителя от Авасгии. Это противоречит данным ал-Масуди, писавшем в нач. 50-х гг. X в.: «Абхазцы… имеют своего царя, но аланский царь главенствует над ними»15. Николай Мистик хвалит Константина за умение щедро принимать чужестранцев, оказывать им услуги и снабжать всем необходимым. Архиепископ из предложенного эксусиастом пользуется всем, «всей душой впитывает» его благо­деяния Николай выражает уверенность, что Георгий, новый пра­витель Авасгии, следуя примеру своего отца, в силу заброшенно­сти и отдаленности тамошних мест, окажет необходимое содей­ствие инокам, не дожидаясь просьб из Константинополя. Свою грамотку к Георгию патриарх завершает словами: «И если кто в народе том и земле чужой из-за невзгод и ослаблений, приноси­мых жизнью, нужду терпит, то расходы на помощь им ты благо­склонно прибавь к собственным издержкам, силой, предостав­ленной тебе от Бога. И пусть еще больше будет в богатстве столь великая сила укрепляться, чтобы помогать неимущим»16. Эти пись­ма, написанные между 914 и 916 гг., когда Николай находился во временной политической изоляции, отстраненный от регент­ства над Константином Багрянородным, подтверждают, что ма­териальная поддержка миссионерам из Константинополя не ока­зывалась. Причиной были не только разногласия при дворе, но и не прекращавшаяся болгаро-византийская война, потребовавшая напряжения всех ресурсов империи. Но помощь из Авасгии по­ступала нерегулярно, и сподвижников архиепископа Петра охва­тила «телесная немощь»17. Чего не хватало Петру и его братии, хорошо видно из картин грядущей жизни, которые живописует патриарх в своих письмах: подвижников вместо ограничений и аскетизма ждет безграничное наслаждение, вместо голода, наго­ты и всяческой бедности — богатство, которое невозможно опи­сать словами18.

Главное беспокойство архиепископу доставляют незаконно заключаемые браки среди паствы Патриарх разъясняет методику исправления «варварской» жизни и советует проводить линию на оздоровление «семейно-нравственных отношений с милосер­дием и по-отцовски». Послушных следует одобрять, а к упорствующим проявлять долготерпение и твердость. Эти правила особо тщательно следует соблюдать по отношению к высшим слоям народа, получившим удел управлять. Чтобы воодушевить миссионеров, патриарх в письмах часто приводит примеры из жизни. Советует проявлять мужество и упорство «Наша позиция небезызвестна, если учитель от непослушания обучаемых быст­ро меняет намерения, то оказывается побежденным, если же он не намерен от неразумения и глупости страдать, то уклоняется от наглости непослушных учеников и уступает им временно, чтобы вновь обратиться с учением к внемлющим»19. Патриарх постоянно убеждает своего адресата, что проповедь христиан­ства у варваров осуществляется не только к удовольствию Спа­сителя и патриарха, но также и к «славе» самого архиерея. Про­поведь христианства — благородная борьба, и архиепископ по положению сродни стратигу. Архиепископ, как и стратиг, дол­жен показать свое превосходство в борьбе с противниками и не впадать в уныние перед их злобой.

Хотя патриарх Николай Мистик скончался в 925 г., пере­писка с архиепископом Алании фактически обрывается в 918 г. Последнее упоминание об аланах содержится в письме к Симео­ну I, в котором говорится о готовящемся против Болгарии по­ходе народов Скифии В письме № 23 говорится: «Вот царским старанием против вашей власти и народа могущественное… сна­ряжается, если уже не снарядилось нашествие руси, и с ними печенегов, еще же и алан и западных турков, которые все единомышленно согласились пойти на тебя войною»211. В этом же письме среди народов, которые должны участвовать в походе, как пишет патриарх, «народов, живущих в безбожии», упоми­наются и аланы21.

Эту реплику можно рассматривать как свидетельство отхода алан от христианства. Ал-Масуди под 320 г. х. /932 г. сообщает: «После 320 года аланы отреклись от христианства и прогнали епис­копов и священников, которых они раньше приняли и которых к ним отправил царь греков»22. В отечественной историографии зак­репилась дата восстановления язычества в Алании с учетом сооб­щения Масуди, т. е. после 932 г. Однако эта дата может быть пере­смотрена. Дав новую хронологию правления каганов Хазарин на основе еврейских документов X в., О. Прицак предложил конъек­туру к этому отрывку из Масуди: вместо 320 г. могла стоять дата 310 г.х.22 Таким образом, аланы отказались от христианстиа не после 932, а после 922 г. Наиболее вероятной причиной этого мог­ло быть поражение, нанесенное каганом Аароном царю Алании, когда последний был пленен, принят с почетом, присягнул на верность кагану и был отправлен в свою землю. Вассальная зави­симость царя Алании была подтверждена не только браком его дочери с сыном кагана Иосифом, но и отказом Алании от даль­нейших контактов с империей Причины алано-хазарского конф­ликта остаются неизвестны, хотя в Кембриджском документе го­ворится о том, что царь греков «переманил» правителя Алании. Возможно, речь шла о каких-то договорах с народами Предкавка­зья и Причерноморья, направленных не только против Болгарии, но и Хазарин.

Ухудшение византийско-хазарских отношений могло про­изойти только в начале правления Романа I Лакапина, после 920 г. В 912 и 934 гг. на службе в Византии находились хазарские этерии. В то же время, именно после 920 г., в империи начались гонения на представителей других конфессий (арабы, армяне, евреи). Поражение в столкновении Алании с Хазарией, а затем преследование сторонников иудаизма в Византии, вероятно, и привело к разрыву еще непрочных византийско-аланских цер­ковных отношений. Ослабление церковных связей могло произойти уже после 918 г. Попытка привлечь алан к антиболгарскому со­юзу, готовившемуся Романом в 921—922 гг., оказалась тщетной. Около 920 г. к власти в Хазарии пришел каган Иосиф, зять царя Ашнии. На этом фоне естественно алано-хазарское сближение, которое и привело в свою очередь к охлаждению алано-визан­тийских конфессиональных контактов24

Таким образом, наиболее вероятное время распространения христианства в Алании, согласно письмам Николая Мистика, — 912—922 гг., далее следует непродолжительный период язычес­кой реакции, который был прерван в 930-е годы реставрацией христианства и улучшением отношений как с Аланией, так и Хазарией.

Распространение христианства в Алании не встретило силь­ного внутреннего сопротивления и насаждалось послепенно через господствующую верхушку. К середине X в. эксусиократор Ала­нии становится духовным сыном василевса наряду с такими хри­стианскими правителями, как царь Болгарии и архонт архонтов Армении. К концу X в. Аланская епархия получает статус митро­полии и занимает почти равное место в патриарших нотациях с Древней Русью — Россией. Евангелизация племен Северного Кав­каза не сопровождалась попытками со стороны империи осуще­ствить политическую супрематию или территориальную экспан­сию. Византия довольствовалась тем, что Алания на протяжении XI—XII вв. оказывала ей союзническую помощь и прикрывала от вторжения кочевников северо-западное Предкавказье. В отличие от Руси и Болгарии в Алании не сложилась в силу экономичес­ких и политических причин разветвленная церковно-админист­ративная структура. Епархиальный центр уже в конце XI—нач. XII века был перенесен в Сотириуполь, локализуемый на р. Чорох25. Алания превратилась в «заморскую» епархию, редко посещаемую митрополитом.

Поверхностность христианизации Алании отмечают как ви­зантийские, так и европейские миссионеры уже в XIII в. Основ­ными носителями христианской идеологии были представители низшего клира, набиравшиеся из местного населения и военно­дружинного сословия. Несмотря на существование епархии вплоть до 1590 г.26, Алания как политическое целое перестала существо­вать после монгольского нашествия. Без поддержки внутренних государственных структур и вследствие упадка Византии христи­анство в Алании приобрело черты «народного христианства», ин­тегрированного с языческими культами.

СТАНКОВ Н., свящ. Споры в историографии о целях хазарской миссии святых равноапостольных Кирилла и Мефодия

АЛИМОВ Д.Е. Первое крещение хорватов

Примечания

  1. См.: Введение христианства на Руси. М., 1987; Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI веков. Смо­ленск; М., 1995; Литаврин Г Г. Религия и политика в Болгарии накануне и в период утверждения христианства (VII—конец IX в.) // X Международный съезд славистов. История, культура, этногра­фия и фольклор славянских народов. М., 1988. С. 82—100.
  2. Nicholas I Patriarch of Constantinople. Letters / Greek Text and English Translation by R.J.H. Jenki№ and L G. Westerink. Washington, 1973. P. XXIX. Далее· Nicholas I. Letters.
  3. Подробнее см.: Кузнецов В.А. Очерки истории алан. 2-е изд., доп. Владикавказ, 1992. С. 213—245.
  4. Малахов С И. Византийский титул правителя Алании // Славяне и их соседи. Имперская идея в странах Центральной, Вос-
  5. точной и Юго-Восточной Европы: Тезисы XIV конференции. М., 1995. С. 18-21.
  6. См.: Кузнецов В.А. Указ. соч. С. 306 —328.
  7. Куликовский Ю.А. Христианство у алан // ВВ. 1898. T. V. С. 1-18.
  8. Grume! V. Les regestes des actes du patriarcat de Constantinople. Constantinople, 1936. T. 1. Fasc. 2. № 599, P. 135, № 609, P. 139; № 715, P. 196—197; Idem. La date de conversion du Alai№ et l’archeveche d Alanie // Échos d Orient 1934. T33. P. 57—58.
  9. Konstantinides Io. Chr. Nikolaos A, о Mystikos (ca. 852—925) patriarches Konstantinoupoleos (901—907,912—925). Athens, 1967.
  10. Кузнецов В.A. Указ. соч. С. 313—315.
  11. Toumanoff С. Chronology of the Kings of Abasgia // Museon. 1956. T. 69. P. 81-82.
  12. Nicholas I. Letters. P. XXIX, 547-549, 558-559, 572-578, 577-78.
  13. Ibid. № 79, 1-3.
  14. Подробнее см.: Ibid. № 9, 264—273.
  15. Ibid. № 51, 5-11.
  16. Караулов Н. А. Сведения арабских географов IX и Xвеков по Р. Хр. о Кавказе, Армении и Азербайджане // Сборник материалов для описания местностей племен Кавказа. Тифлис, 1908. Т. 38. С 53 и сл.
  17. Nicholas I. Letters. № 46. 26—31.
  18. Ibid. № 135. 29.
  19. Ibid. № 135. 70-74.
  20. Ibid. № 35 94-98.
  21. Ibid. № 23. 22-27.
  22. Ibid. № 23. 35-37.
  23. Манарский В. Ф. История Ширвана и Дербенда X—Xl веков. Μ., 1963. С. 204.
  24. Golb N., Pritsak О. Khaiarian Hebrew Documents the Tenth Century Ithaca. London, 1982. P. 136.
  25. Кузнецов В.А. Указ. соч. С. 316—317.
  26. См.: Малахов С Н. К вопросу о локализации епархиального центра Алании в XH—XVle. // Литы: Западная Европа и Визан­тия / Отв. ред. В.Х. ‘Гменов. Владикавказ, 1992. С. ПО.
  27. Там же. С. 175.

МАЛАХОВ С.Н. К истории алано-византийских отношений в 1045-1055

МАЛАХОВ С.Н. Христианизация Алании в 912-922 гг. (По письмам Николая Мистика) // Мир Православия. Сборник статей. Вып. 3. Волгоград, 2000. С. 28-36.

Оставить комментарий