Дряхлов В.Н.История Вселенской Церкви

ДРЯХЛОВ В.Н. Христиане в языческих сообществах раннего средневековья

В настоящее время полностью очевидно, что проходившая в период «варварских государств» V—VI вв., а также в сопредель­ных с государством Меровингов и Византийской империей зем­лях христианизация населения имела своей основой процесс бо­лее раннего распространения христианства, предшествовавший официальному принятию христианства правителями этих поли­тических образований. В частности, уже Н.М. Карамзин призна­вал раннюю, с середины IX в., христианизацию киевлян ’. Та­кой объективный процесс мы называем неофициальной христи­анизацией — неорганизованным, спорадическим проникновени­ем христианства на позднепервобытную (раннеклассовую) пе­риферию, происходившим вследствие всего комплекса ее связей с регионом-носителем христианства (Римской империей, коро­левствами Меровингов и Каролингов, Византией). Неофициаль­ная христианизация охватывала обычно небольшие по численно­сти группы простонародья, отдельных лиц из среды родопле­менной и дружинно-служилой знати. Христианские государства раннего Средневековья всегда были окружены языческой пери­ферией (языческими сообществами) — регионами, заселенны­ми, как правило, этнически однородным населением, придер­живавшимся языческих верований.

Предлагаемое нами в аспекте постановки проблемы к рас­смотрению историческое явление неофициальной христианиза­ции по своей природе является проявлением идеологических свя­зей классового общества с его доклассовой (раннеклассовой) периферией2.

Неофициальная христианизация в эпоху поздней античнос­ти и раннего Средневековья обычно порождалась военно-политическими связями варварской (в смысле позднепервобытной) пе­риферии с миром средиземноморской цивилизации. В ходе войн, набегов, торговли и дипломатических отношений на землях ближ­ней варварской периферии оказались первые носители христиан­ства. Ими обычно становились пленные христиане и представите­ли клира, возвращающиеся на свою родину туземные купцы и торговцы, воины-наемники, заложники из числа местной знати.

Христианская Церковь в эпоху Римской империи еще не ставила своей целью посыпку миссионеров за пределы империи непосредственно для обращения варваров. Имевшие место такие миссии направлялись не столько j щя обращения язычников, сколько для потребностей христиан, уже находившихся к тому времени :реди язычников. Ульфила (ок. 311—383), знаме нитый креститель ютов, будучи рукоположен в сан епископа готов в 341 г. в Кон­стантинополе, вернулся обратно за Дунай для проповеди среди христиан на готских землях. Палладий был послан папой Целести­ном в 431 г. в Ирландию также для нужд местных христиан3.

Собственно само явление неофициальной христианизации имело свои особенности и результаты, но в качестве особого стадиального явления оно может быть рассмотрено как развитие нескольких, сменяющих друг друга этапов. В нашем анализе дан­ного исторического явления использован ряд фактов из истории христианизации вестготов в IV в., франков в Галлии в V-VI вв., фризов, датчан, шведов, западных и восточных славян в раннее Средневековье (IX—X вв.). Общая совокупность исторических источников о христианизации названных народов несоизмеримо больше всех материалов, использованных в нашем наброске. По­этому его главная цель состоит в том, чтобы обратить внимание на те общеисторические тенденции в истории христ ианизации времен поздней античности и раннего Средневековья, которые, на наш взгляд, наиболее отчетливо прослеживаются на исполь­зованных нами источниках и могут быть сформулиро заны в виде вполне устоявшихся выводов.

Первая стадия неофициальной христианизации — знаком­ство варварских народов со сведениями о христианстве через его носителей (пленники, купцы), утверждение первых очагов хри­стианства на варварской периферии и возникновение на этой основе «первичного христианского сообщества» в виде локаль­ных, изолированных друг от друга небольших по своей числен­ности групп христиан.

Для восточногерманских племен, в частности для готов, данный этап начался с середины III в., когда в ходе морских набегов на берега Фракии, Малой Азии и островов Эгейского моря в плен к готам попали христиане. Церковный историк Филосторгий в своем сюжете о пленных христианах особо указывал на позитивное значение деятельности пленных клириков в деле распространения христианства среди вестготов4. Христиане, по­падавшие в плен к германцам на западных границах Римской империи, могли служить источниками сведений о христианстве для алеманнов и франков5. Согласно сведениям из жития св. Ансгария (801—865), среди свионов (шведов), к которым он при­был в 829 г., уже имелись пленники-христиане, оказавшиеся в Швеции в результате пиратства и работорговли6. Как правило, именно в силу таких последствий набегов, пиратских нападе­ний, работорговли христиане оказывались среди язычников. Тер­мином «языческое сообщество» мы называем территорию (об­ласть, регион), заселенную, как правило, этнически однород­ным населением, придерживающимся в своем большинстве язы­ческих верований. Такие языческие сообщества окружали в эпо­ху поздней античности и раннего Средневековья христианские государства — Римскую империю, королевства Меровингов и Каролингов, Византию.

«Первичное христианское сообщество» формировалось на языческой периферии в первую очередь из пленников-христиан и их потомков (в том числе и от смешанных брачных связей с варварами). Было замечено, что среди христиан, погибших во время гонений от рук готов-язычников, были распространены фригийские, каппадокийские и сирийские имена7. Очевидно, что христианство на языческой периферии впервые получило распространение среди захваченных в плен провинциалов и их потомков. Вполне возможно, что именно пленникам-христианам могли принадлежать предметы с христианской символикой, об­наруживаемые на землях варварских племен. В обстановке плена и вызванного этим сильнейшего душевного потрясения пленные римляне сталкивались с невозможностью исполнять прежние греко-римские религиозные обряды, требовавшие наличия алта­рей, принесения жертв и т. п. В отличие от них, христиане, чья вера по культовому оформлению была относительно проста, не сталкивались с трудностями при удовлетворении своих религи­озных переживаний. Все это создавало подходящую атмосферу для того, чтобы пленники-язычники постепенно перенимали от собратьев по плену новую, более удобную веру, обещавшую лучшее посмертное воздаяние после мучений плена. Нельзя ис­ключать совершенно того, что на данной стадии к христианам могли примыкать отдельные неофиты из низших слоев варварс­кого общества (рабы, обедневшие свободные).

В различных регионах и в различных исторических ситуаци­ях начало неофициальной христианизации имело свои особенно­сти. В частности, у западных славян первыми проходили креще­ние не столько представители социальных низов, сколько вы­ходцы из княжеских родов, их дружина, другие знатные лица8. Это объясняется тем, что крещение части правящей верхушки в славянских землях происходило в контексте ее непосредствен­ных политических связей с верхушкой соседних могуществен­ных христианских государств (Франкское королевство, Герма­ния, Польша). Правящая верхушка славянских земель (Моравия, Чехия, Поморье), обособившись социально и психологически от простого населения, нуждалась в новых формах поведения и в новой идеологии. Ее христианизация способствовала дальнейшей консолидации группового сознания правящего слоя в раннефео­дальных славянских княжествах9.

На второй стадии неофициальной христианизации обычно формировалось уже «вторичное христианское сообщество», со­стоявшее из христиан — потомков «первой волны», а также из принявших христианство отдельных представителей местных элит. Среди готов христианскую веру исповедовали некоторые лица из числа родовой знати10; подобное было у англосаксов11, шве­дов12. Уже по описанию условий договора 945 г. между Русью и Византией можно предполагать, что среди знатных русичей из окружения князя Игоря было немало христиан. Бесспорным при­мером проникновения христианства в ряды формирующегося господствующего класса служит крещение княгини Ольги в Кон­стантинополе около 954—955 годов. Наличие в Киеве церкви св. Ильи свидетельствует о «заметной роли христианского эле­мента в столичной жизни»13. Христианская община существовала и в Новгороде: Иоакимовская летопись в рассказе о крещении новгородцев Добрыней и Путятой упоминает о церкви Преобра­жения и домах христиан, пострадавших во время сопротивления язычников в 989 году.

Некоторые датские короли, стремясь установить дружествен­ные отношения с франками, принимали христианство. Известно, что король датчан Хериольд крестился в Майнце в начале IX века.

Одновременно с этим происходила христианизация лиц (на­емники, заложники, торговцы, переселенцы), проживавших определенное время в христианском государстве, а затем возвра­щавшихся на родину и пополнявших ряды тамошних христиан. Участие в торговле с христианским государством подталкивало торговцев принимать христианство в целях получения там свое­образного «статуса наибольшего благоприятствования». По дан­ным жития св. Ансгария, часть датчан уже в начале IX в. приняла христианство во время поездок в торговые центры Франкского государства 14.

Широкие связи раннеклассовой языческой периферии с христианским государством, кроме растущего влияния на разло­жение родового строя и ускорение процесса классообразования, также способствовали тому, что часть населения (воины-наем­ники, заложники из среды знати, формирующийся слой торго­вых людей) включалась в систему материальных и духовных ценностей более передового общества. На этой основе формиро­вались небольшие по численности группы местного, туземного населения, подготовленные к вступлению в новую веру.

Постепенно «вторичные группы» христиан разрастались, хотя и не составляли единой церковной организации. В Киеве во вре­мена княжения Ольги стабильно существовала христианская об­щина. Княгиню в составе ее свиты во время визита в Константи­нополь сопровождал священник Григорий — член клира одной из киевских церквей15. Таким образом, важное отличие данного этапа неофициальной христианизации от предыдущего состояло в том, что на втором этапе обычно появлялись постоянные цер­ковные строения. На землях вестготов они были деревянными16. Постройка церкви обычно свидетельствовала о наличии уже по­стоянной христианской группы, выделившейся из прочего насе­ления и приступившей к открытому отправлению своего культа. Такие группы сложились в Дании в начале IX в., где в Хедебю Ансгарий построил первую церковь, в Швеции, где франкский епископ Гаутберт между 830—840 гг. также построил первую хри­стианскую церковь.

При общем господстве языческих верований среди подав­ляющей массы простого населения и знати локальные христиан­ские группы под давлением язычников могли распадаться или быть попросту физически уничтоженными. Среди вестготов по­добное произошло в 348 г., когда епископ Ульфила со своей паствой, спасаясь от гонений язычников, был вынужден пере­браться на римский берег Дуная 17. Новые христианские общи­ны, появившиеся затем на землях вестготов, пострадали при последующих гонениях18. В Киеве в 983 г., по сообщению «Пове­сти временных лет», произошла вспышка языческой реакции среди местного населения, сопровождавшаяся возобновлением человеческих жертвоприношений и ростом антихристианских на­строений. Она привела к гибели двух варягов-христиан.

Особым языческим регионом в государстве Меровингов дол­гое время оставалась Северная Галлия, особенно область между низовьями Шельды и Мааса, где первоначально расселились са­лические франки и откуда они начали продвижение в южном направлении. Эта область, называемая Токсандрией, представля­ла собой особое «внутреннее языческое сообщество» в государ­стве Меровингов, в отличие от «внешних языческих сообществ» — земель фризов, саксов, датчан и прочих народов за пределами Франкского государства, сохранявших языческие верования на­ряду с политической независимостью. Внешние языческие сооб­щества управлялись лидерами-язычниками и имели определен­ную потестарную организацию. Внутренние языческие сообще­ства существовали внутри христианских государств (главным об­разом, на их окраинах), находились под властью христианских правителей, но оставались языческими по своей вере или сохра­няли сильную приверженность к реликтам язычества. К приме­ру, в Киевской Руси внутренними языческими сообществами являлись Новгород, особо активно воспротивившийся приня­тию христианства, Суздальская и Ростовская земли, где долго сохранялось язычество.

Токсандрия представляла собой настоящий заповедник язы­чества в государстве Меровингов. Жития миссионеров, действо­вавших в данной области, свидетельствуют о довольно длитель­ном сохранении пережитков язычества в повседневной жизни тамошнего населения 19.

Антихристианские настроения, в том числе и воинствую­щего характера, существовали в этих местах довольно долго. В се­редине VII в. в местечке Дронген западнее Гента при защите местной церкви св. Марии от нападения язычников был тяжело изранен и впоследствии скончался выходец из местной правя­щей элиты Базин20. Ярым гонителем христиан был отец св. Але­ны (умер ок. 640 г.) князь Левольд, правивший неподалеку от Брюсселя и преследовавший местных христиан из-за «языческо­го безумства»21. Спасаясь от его гонений, христиане были вы­нуждены бежать в соседние труднопроходимые места, где даже обвели свое поселение валом. Местное население явно не симпа­тизировало посещающим эти края миссионерам. Епископ Нуайона Элигий (588—660) встретил во Фландрии враждебное отно­шение фризов, придерживавшихся язычества. Они переселялись с побережья Северного моря вглубь континента и оседали в этих местах22. Ирландские миссионеры Кайдок и Фрихорий, прибыв­шие в VI] в. на побережье Пикардии, столкнулись с тем, что местные жители начали чинить им всяческие обиды, поношения и намеревались изгнать их из своего поселения23.

Проявления языческой реакции за пределами христианских государств могли быть еще более жесткими. Миссионер Виллиброрд, посетив Данию в конце VII в., был вынужден увезти вме­сте с собой на континент около 30 человек, желающих принять крещение. Датчанами правил в те времена король Онгенд, «жес­токий более любого зверя», как его характеризует житие Виллиброрда. Виллиброрд, по-видимому, опасался за жизнь новооб­ращенных 24. Христианизация в Швеции, начатая епископом Ансгарием, была прервана в 840 г. нападением язычников на рези­денцию миссионеров, ее погромом, грабежом и изгнанием мис­сионеров из Бирки25.

Причины языческой реакции на проникновение христиан­ства, как правило, были обусловлены внешнеполитическими обстоятельствами. Христианство, особенно сопровождаемое экс­пансией христианского государства в пределы позднепервобыт­ной (раннеклассовой) языческой периферии, воспринималось как религия врага, а его приверженцы — как его агенты. Дей­ствие данных настроений могло поддерживаться и деятельнос­тью языческого жречества, стремившегося сохранить свои моно­польные позиции в системе представлений об окружающем мире.

Из-за языческих гонений Ульфила со своими христианами переправился на римскую территорию. В конце 360-х — начале 370-х гг. христианство, распространившееся на землях готского лидера Фритигерна, поддерживавшего мирные отношения с Ри­мом, проникло также в область правления Атанариха. В отличие от Фритигерна, Атанарих занимал враждебные, антиримские по­зиции. Опасаясь усиления проримеких настроений среди своих подданных, он начал гонение на христиан26.

Аналогичными политическими мотивами, по-вчдимому, руководствовался король фризов Радбод в конце VÏI — начале VIII века. Область фризов в районе дельты Рейна оказалась предметом интересов франкских королей, стремившихся уста­новить контроль над торговыми путями в этом регионе27. Меровинги стали оказывать поддержку англосаксонским миссио­нерам, проповедовавшим христианство среди фризов. В 714— 715 гг. Радбод начал войну с франками, в ходе которой мис­сионеры были изгнаны с земель фризов, а все пс строенные церкви были разрушены28.

Примером массового сопротивления языческой периферии в отношении проникающего на ее земли христианства служит история полабских славян. Проповедь христианства в их землях сопровождалась немецкой феодальной экспансией. Происшедшие восстания 983 г. на средней и нижней Эльбе и в 1066 г. среди ободритоь были обусловлены тем, «то в сознании простого насе­ления распространение христианства было тесно связано с рос­том епископских податей29.

На границах христианского и языческого миров церковь открыла и разработала особый инструмент для повышения авто­ритета миссионеров (и христианского духовенства в целом) в глазах местного населения и одновременно для формирования социальной базы, которая была необходима для распростране­ния христианства вширь. Им стал обычай выкупа и освобожде­ния на волю пленников и рабов. Раб, получивший свободу, по­падал в особую сферу личных отношений с освободителем-патроном, строящихся на реализации его благодарности за желан­ное освобождение. Много пленников освободил епископ-мисси­онер Аманд (ок. 584 — ок. 675), проповедовавший христианство среди населения в долине Шельды. Впоследствии, обучив их гра­моте и основам христианского вероучения, он использовал их в качестве священников при различных церквах30. Подобную прак­тику проводили епископ Элигий во Фландрии 31, проповедник Рихар (VII в.), действовавший в низовьях Соммы32. Ансгарий, будучи архиепископом Нордалдбингии (заэльбекая часть Саксо­нии с центром в Гамбурге), выкупал из рабства датских и славянских подростков. После обучения он оставлял часть их в Гам­бурге, других направлял в монастыри33. Освобождая пленников, церковь создавала в глазах местного населения представления об одном из направлений своей социальной миссии, заключавшем­ся помощи особо приниженным категориям населения. Безуслов­но, это действовало как особый стимул для роста привлекатель­ности новой веры.

Особую трудность в развитии неофициальной христианиза­ции составлял языковой барьер между миссионерами и их язы­ческой аудиторией. Успешность проповеди зависела от того, на­сколько проповедник владел местным диалектом. Патриарх Кон­стантинополя Иоанн Златоуст (398—404), выделив для прожива­ющих в городе готов-христиан отдельную церковь, подбирал туда для службы «владевших их языком пресвитеров, диаконов и чтецов Священного Писания»34. Августин, отправляясь в 597 г. в Британию для крещения англосаксов, включил в состав мис­сии переводчиков из числа франков35. Пражский епископ Войтех, стремясь приступить к христианизации среди лютичей, вы­учил их язык36. Христианизация освобожденных рабов местного происхождения и формирование из них первых кадров местного духовенства помогали преодолевать языковые трудности в про­поведи христианства.

Предлагаемое нами понятие неофициальной христианиза­ции является искусственным инструментом, применимым в це­лях более лучшего усвоения и систематизации фактов по исто­рии христианизации в раннее Средневековье. Безусловно, не все ее стороны и этапы могут быть адекватно прослежены в разных регионах Европы в полной мере. Подобная неравномерность объяс­нима не только состоянием имеющихся источников, но и исто­рическими условиями христианизации, степенью восприимчи­вости языческой периферии к внешнему влиянию, общей асин­хронностью христианизации язычников как в отдельных регио­нах, так и среди отдельных групп населения, где христианство усваивалось с разной скоростью. Все этапы в полной мере можно просмотреть, главным образом, только на истории христианиза­ции вестготов. Так, на примере Киевской Руси данное явление в основном прослеживается в археологических и письменных ис­точниках, по нашей периодизации, со второго этапа, когда на Руси в первой половине IX в. появитесь стабильные христианекие общины. Начало неофициального знакомства населения Киевской Руси с христианством смутно угадывается в полулеген­дарных сведениях о крещении князей Бравлина, Аскольда и Дира во время их походов в византийские земли. Основными носите­лями христианской веры в эпоху до крещения князя Владимира становились отдельные представители славянской знати, воины-наемники, возвращающиеся на Русь после походов в византийс­кие владения и принявшие новую веру в силу военно-полити­ческих и дипломатических обстоятельств37.

Аналогичная трудность с выделением разных периодов нео­фициальной христианизации существует и применительно к фран­кам. Подавляющая часть франков (в первую очередь салические франки) была интегрирована в состав римского государства с конца III — начала IV в., перестав быть его внешней языческой периферией38. Поэтому Длл них возникновение и содержание соб­ственно первого этапа, когда началось их знакомство с христи­анством, определяется довольно трудно из-за отсутствия каких-либо точных данных об этом процессе. По сути дела, находясь в составе Римской империи, франки начали знакомиться с хрис­тианством не от пленных провинциалов, как вестготы, а в ре­зультате расселения среди галльского населения и установления с ним мирных контактов. Франки расселялись в слабо урбанизи­рованных областях севера Галлии. Христианство в те времена ос­тавалось еще исключительно городской религией, в силу чего север Галлии был наименее христианизирован в сравнении со средиземноморским югом страны. К тому же области севернее Луары были более опустошены вторжениями V в., приведшими к количественному и качественному ослаблению очагов христи­анства в этих места;:, что не способствовало быстрой христиани­зации франков. Наоборот, их расселение привело к длительной консервации язычества на севере Галлии, особенно в местах их первоначального расселения — в низовьях Шельды и Мааса39.

Обращение части (по-видимому, все-таки очень незначи­тельной) франков в христианство до крещения Хлодвига может восприниматься как единый период неофициальной христиани­зации среди франчов. Источники подтверждают только наличие завершения неофициальной христианизации франков, когда хри­стианство стала принимать часть романизированной франкской знати (в лице св. Генувефы40). Итогом неофициальной хрчстианизации стало появление в составе галльского духовенства пер­вых клириков франкского происхождения уже на рубеже V— VI веков41.

Неофициальная христианизация варварского населения в эпоху поздней античности явилась объективным продолжением распространения первоначального христианства среди собствен­но населения Римской империи Она отразила основные особен­ности и закономерности распространения христианства в этот период. Общая замедленность христианизации варваров, рассе­лявшихся в пределах Римской империи, была обусловлена тем, что христианство в то время по преимуществу являлось городс­кой религией, не предпринимавшей активного стремления к рас­пространению в сельскую местность. Заметим, что деятельность Мартина Турского, разрушавшего языческие капища и крестив­шего язычников в сельской округе Тура, является для Галлии в конце IV в. все же более исключением, нежели стабильным явле­нием. Не случайно понятие «paganus» означало как язычника, так и жителя сельской местности.

Историческое значение неофициальной христианизации со­стояло в том, что в ее ходе возникали идейные и организацион­ные предпосылки для последующего развертывания христиани­зации вглубь и вширь. Однако, как это произошло примерно к 371 г. в случае гонений на христиан среди готов, такой плацдарм для развития христианизации на языческой периферии мог быть полностью уничтожен. Возникающие на этом этапе трудности в обращении язычников могли быть учтены духовенством в пос­ледующей работе. Все положительные предпосылки для неофи­циальной христианизации на землях первобытной и раннеклас­совой периферии (наличие христиан «первой волны», предрас­положение местных правителей к принятию христианства ввиду возможных внешнеполитических выгод) могли быть реализова­ны только при наличии готового и способного к такой работе духовенства.

Важную роль в процессе неофициальной христианизации и1рали такие проповедники-энтузиасты, как Ульфила среди го­тов, Виллиброрд и Бонифаций среди фризов, Ансгарий среди датчан и шведов. Их деятельность служила примером для подра­жания среди последующих поколений миссионеров.

ДРЯХЛОВ В.Н. Языческое противодействие христианству в Римской империи в конце IV века

Примечания

  1. Карамзин Н.М. История государства Российского. М, 1989. T. 1. С. 97, 117 0 признании распространения христианства на Руси в IX — первой половине X в. см.: Карташев А.В Очерки по истории русской церкви. М, 1997. T. 1. С. 95; Рапов О.М Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства. М., 1998. С. 113—121.
  2. О методологии данной проблематики см.: Первобытная пери­ферия классовых обществ в период до Великих географических от­крытий: Сб. ст. Л., 1978.
  3. Beda. Hist., eccl., 1, 13.
  4. На их выдающуюся роль указывал Фчлосторгий: «Благочести­вая часть пленных, вступив в общение с варварами, немалое их ко­личество обратила к благочестию и приготовила к восприятию хрис­тианства вместо эллинской религии» (см.: Philost. Hist., eccl., II, 5).
  5. В 368 г. алеманны ворвались в Майнц во время большого хрис­тианского праздника и увели в результате набега большое число плен­ных (см.. Атт. Marc., XXVIII, 10.1).
  6. Король Бьерп разрешил Ансгарию остаться в стране и проповедо­вать христианство. По-видимому, речь шла о проповеди не столько среди свионов, сколько среди пленных христиан: «среди них (свионов. — В. Д.) находились многие христиане, которые радовались, что в конце концов могут принимать участие в божественных таинствах» (см.: Vita Ansgarii, 11).
  7. Schmidt L. Die Ostgermanen. München, 1969. S. 235.
  8. Подборку материала см : Ронин В.К. Славянская знать и запад­ные миссионеры в Центральной Европе// СВ. 1993. Вып. 56. С. 118—135.
  9. Там же. С. 135.
  10. Во второй половине IV в. на землях языческого готского лиде­ра Атанариха проживала христианка Гаата, жена одного из готских старейшин (см.: Christianaet ortodoxaRegina, nxor alterius principis — AA.SS. Martii. T. 3. P. 619); христианином был и ее сын Аример.
  11. В Нортумбрии при дворе короля Эдвина раньше всех была ок­рещена принцесса Эанфреда с 12 домочадцами, а сам Эдвин крес­тился позднее (см.: Beda Hist., eccl., II, 9, 14).
  12. Ансгарий в Бирке окрестил некоторых местных горожан, сре­ди которых были и высокопоставленные лица, как градоначальник и советник короля Херигар (см.: AASS. Februarii. T. I. Venetia, 1735. Р. 412).
  13. Курбатов Г.Л., Фролов Э.Д., Фроянов И.Я. Христианство: Ан­тичность. Византия. Древняя Русь. М., 1988. С. 213—214. Существование киевской общины в середине X в. подтверждается археологическими данными (см.: Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI веков. Смоленск, 1995. С. 221).
  14. Multi… erant Christiani, qui vel in Dorstado, vel in Hammaburg baptizati fuerant (AA.SS. Februarii. T. 1. P. 419).
  15. Литаврин Γ.Τ. К проблеме датировки крещения княгини Ольги // Литаврин Г Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IX — начало XII в ). СПб., 2000. С. 208.
  16. Это очевидно из описания обстоятельств гонений на христиан в 370 г.: «Многие мужчины и женщины… прибегли под прикрытие ме­стной церкви и все погибли от огня, зажженного язычниками» (см Sozom. Hist., eccl., VII, 38) Есть указание готского календаря V в. о том, что готские христиане-мученики «сгорели во многих церквах языческой страны готов» (см.: Буданова В.П. Готы в эпоху Великого переселения народов. М., 1990. С. 152).
  17. lord. Getica, 267.
  18. Об этих гонениях см.: Socr. Hist., eccl., IV, 33; Sozom. Hist., eccl., VII, 38; August. De civ. Dei, XVIII, 52.
  19. См.: Дряхлов B.H. Борьба церкви против язычества в Северной Галлии в VI—VII вв. // Труды филиала Московской государственной юридической академии в г. Кирове. 2001. № 5. С. 318—327. Начало, 2003. № 7. С. 157—162. Окончание.
  20. Contra gentüium vastationem (AASS. Julii. T. 3. Venetia, 1747. P. 699).
  21. Gentili vesania Christianas persequebatur (Ibid. Junii. T. 3. Venetia, 1743, P. 389).
  22. Vita Eligii, II. 3.
  23. Ibid. Maji. T. 6. Venetia, 1739. P 614.
  24. Alkuin. Vita Willibrordi, 9.
  25. Vita Ansgarii, 17.
  26. «Атанарих, негодуя на то, что и его подданные, под влиянием убеждений Ульфилы, приняли христианство и изменяют вере пред­ков, многих подверг разнообразным наказаниям…» (см.: Sozom. Hist., eccl., VII, 38).
  27. Geary P.J. Before France and Gennany. N. Y., 1988. P. 177.
  28. Willibald. Vita Bonifacii, 5.
  29. Ронин В.К. Христианизация полабских славян // Принятие хри­стианства народами Центральной и Юго-Восточной Европы и кре­щение Руси. М., 1988. С. 192,196.
  30. Captivas innumeros redimens (AA. SS. Februarii. T. 1. P. 850).
  31. Vita Eligii, I, 10.
  32. AA.SS. Aprilis. T.3. Venetia, 1738. P. 447.
  33. Vita Ansgarii, 15.
  34. Thedor. Hist., eccl., V, 30.
  35. Beda. Hist., eccl., I, 25.
  36. Ронин В.К. Указ. соч. С. 193.
  37. Вероятное крещение части верхушки русов в результате похо­да 867 г. на Византию принципиально не отрицается (Литаврин Г. Г Патриарх Фотий о нападении русов на Константинополь и об их кре­щении (860—867 гг.) //Литаврин Г. Г. Указ. соч. С. 54—55).
  38. Часть франков была расселена в Галлии на положении летов — этнически обособленной группы зависимых земледельцев варварско­го происхождения в конце III в.; салические франки с 358 г. были раз­мещены как покоренные оружием (dedititii) в междуречье нижней Шельды и нижнего Мааса.
  39. См.: Дряхлов В.Н. Об обстоятельствах первоначального зна­комства франков с христианством // Античный вестник. Омск, 1999. Вып. 4—5. С. 205-211.
  40. Св. Генувефа (ок. 420 — ок. 500), более известная под именем Женевьевы — покровительницы Парижа, принадлежала, вероятнее всего, к состоятельной и романизированной франкской верхушке. Она родилась в Нантерре, в семи милях от Парижа в семье Севера и Ге­роини и. Ее отец, как полагает А. Ангенендт, был франкским офице­ром на римской службе (см.: Angenendt A. Das Frühmittelalter. Die abendländische Christenheit von 400 bis 900. Stuttgart, 1990. S. 136). Анало­гичной точки зрения придерживается С. Лебек (см.: Происхождение франков. V—IX вв. М., 1993. С. 32).
  41. Дряхлов В Н. Первые клирики франкского происхождения в Галлии // Античный вестник. Омск, 2002. Вып. 6. С. 113—116.

ГОРАЙКО А.В. Свт. Иоанн Златоуст как защитник права убежища Церкви

ДРЯХЛОВ В.Н. Христиане в языческих сообществах раннего средневековья // Мир Православия. Сборник статей. Вып. 5. Волгоград, 2004. С. 67-80.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий