Деминцев М.С.История Вселенской ЦерквиФрангопул

ДЕМИНЦЕВ М.С. К вопросу о заговоре Франгопула 1267 года

В начале своего правления византийский император Михаил VIII Палео­лог (1259-1282) располагал значительной социальной базой[1] и доверием боль­шинства населения империи, видевшего в нем «нового Константина»[2], возро­дившего величие Византийской империи и освободившего в 1261 г. Константи­нополь из долгого латинского плена.

Однако политическая линия, проводимая императором и его ближайшим окружением в первой половине 60-х гг. XIII в., отличалась крайней напряжен­ностью. С западными союзниками отношения строились на принципах ловкого (но весьма опасного!) дипломатического маневрирования между Венецией и Генуей[3]. В то же время, в области церковной политики Михаил Палеолог все более погружался в пучину противоречий, сталкиваясь с крепнущей оппозици­ей сначала со стороны патриарха Арсения Авториана, а затем (после его низ­ложения в 1265 г.) и его последователей, так называемых арсенитов[4].

Вследствие неустойчивости политического и церковного курса импера­тора, конфликтов с патриархом, явного ужесточения фискальной политики, развертывания все более широкомасштабных боевых действий на Балканах (в ущерб восточным границам), в народных массах нарастало чувство разочаро­вания в правительстве. Перспектива длительного вооруженного противостоя­ния с латинским западом была мало привлекательна для населения, изнывавше­го под тяжестью налогов, видевшего в Палеологе расточителя государственных средств, с таким трудом накопленных его предшественниками[5].

Естественно, что в таких условиях авторитет «нового Константина» в глазах народа, а тем более церкви, не мог не пошатнуться. Блеск образа Михаи­ла явно потускнел из-за все чаще раздающихся критических голосов. Его лице­мерие, изощренная жестокость также отталкивающе действовали на интеллек­туальную элиту византийского общества[6].

Так, в условиях нарастания социальной напряженности и недовольства создавалась благоприятная среда для большого заговора против Михаила Па­леолога, созревшего примерно к 1267 году и возглавленного Франгопулом[7].

Отметим, однако, что это был вовсе не первый крупный заговор против императора. Спустя некоторое время после прихода Михаила Палеолога к вла­сти (1262 г.), поднялось грандиозное восстание в Малой Азии (Вифиния), но­сившее стихийный и угрожающий характер[8]. К тому же опасность этого дви­жения заключалась в его династической окрашенности. Ведь мятеж проходил под знаменами династии Ласкарисов, свергнутых Михаилом. Несмотря на то что движение было подавлено, оно свидетельствовало о сильной оппозиции династии Палеологов в азиатских провинциях империи, где население было на­строено проласкаридски. Еще одно крупное потрясение императору пришлось пережить в 1264 г. в связи с заговором авантюриста Гвильельмо Гверчио[9], ге­нуэзца, планировавшего не больше и не меньше, как «создание альянса между Манфредом Гогенштауфеном и генуэзцами с целью завоевания Константино­поля»[10].

Мотивация, причины, социальный состав, лидеры вышеуказанных антипалеологовских выступлений исследованы достаточно неплохо, чего никак нельзя сказать о заговоре Франгопула.

В ряде работ это событие упоминается вскользь, особенно в связи с про­блемой возникновения и развития движения арсенитов[11].

Целью данного исследования является освещение заговора Франгопула с точки зрения политических сил стоящих за заговорщиками. Трудность разре­шения этой проблемы заключается в поразительной лапидарности сведений о заговоре, содержащихся только в одном источнике, а именно: «Истории» Георгия Пахимера[12]. Задача осложняется еще и тем, что сам автор не дает однознач­ной интерпретации этого события, не называет даже настоящего имени лидера заговорщиков, не говоря уже о большинстве остальных участников. Также со­вершенно непонятен социальный и чиновно-иерархический статус самого Франгопула.

Крайне запутанным и сложным является вопрос вовлеченности в заговор константинопольского патриарха Арсения Авториана[13], на что также не может четко ответить сам Пахимер.

И наконец, необходимо выяснить, последствия заговора, его влияния на внутри- и внешнеполитический курс императора Михаила Палеолога.

Род Франгопулов[14] (западного происхождения) в Византийской империи является довольно знаменитым. Своими корнями эта фамилия уходит в XI в., когда первые ее представители в лице латинских (франкских?) наемников на­чинают службу в имперских войсках[15].

К XIII веку, род Франгопулов уже довольно прочно инкорпорировался в прослойку византийской знати, установив, по-видимому, родственные связи с крупнейшими фамильными кланами византийской аристократии. Как отмеча­ется в ряде исследований, в эпоху Никейской империи известные представите­ли семейства Франгопулов уже давно порвали с военной деятельностью. Они «не достигли в Никее высоких постов и больше известны как гражданские ли­ца»[16], занимались просветительской деятельностью, были риторами и грамма­тиками. Например, Андроник Франгопул был учителем императора Феодора II Ласкариса[17] и состоял с ним в переписке. Еще один представитель этой фами­лии, имя которого, кстати, также неизвестно, был придворным грамматиком в Никее[18].

Гораздо сложнее выяснить, как обстояли дела Франгопулов при «новой» власти династии Палеологов. У Пахимера, нашего единственного источника информации о заговоре, видим, что Франгопул (τόν Φραγγόπουλον), главный заговорщик был так называемым «домашним»[19] (οἰκεῖον βασιλεΐ) императора. Что значит «домашним»? Логично предположить, что речь идет о лице нахо­дящемся при дворе, т. е. занимающем какую-то определенную должность в дворцовой чиновной иерархии. Но, согласно византийской чиновной лестнице, изложенной в трактате Кодина[20], к обслуживающему дворец персоналу относи­лись десятки должностей и теоретически, Франгопул мог занимать любую из них.

Тем не менее, совершенно очевидно, что этот Франгопул не мог быть об­ладателем высокого ранга, т.к. об этом не преминул бы, думается, упомянуть Пахимер.

Имеются у Пахимера данные и о количестве участников заговора, огра­ничившихся числом 12[21]. Немного, конечно, если учесть, что заговор сформи­ровался буквально в самом императорском дворце. Возможно, византийский историк, называя это число, имеет в виду только тех, кто были выявлены и впо­следствии преданы суду.

Кроме самого Франгопула, известно только одно имя из состава заговорщиков. Этого человека звали Карл (Κάρουλός), что свидетельствует о его за­падном происхождении. Он был, по всей видимости, мрачной личностью, и по­этому удостоился у Пахимера упоминания не только в связи с этим заговором. Дело в том, что этот Карл, начинал службу в наемных латинских войсках еще при Ласкарисах, и запятнал себя тем, что принимал самое прямое участие в за­говоре против протовестиария Музалона, назначенного регентом при малолет­нем императоре Иоанне IV Ласкарисе. Тогда Карл находился под начальством Михаила Палеолога, великого коноставла, командующего наемниками, буду­щего императора. Как повествует Пахимер, Карл лично тогда умертвил прото­вестиария[22] [23] [24].

На этот раз заговорщики во главе с Франгопулом из известных соображе­ний посвятили в свои преступные замыслы и Карла, но только теперь уже про­тив самого Михаила Палеолога.

О цели же заговора Пахимер сообщает вполне четко — это ликвидация императора Михаила Палеолога. По словам историка, они (Франгопул и его сообщники) «задумали убить императора, как только сочтут это возможным» . Каким образом они хотели совершить убийство автократора неизвестно, по крайней мере, у Пахимера никаких сведений на этот счет не имеется. Можно предположить, что, посвятив в свои планы упомянутого Карла, заговорщики, опираясь на латинских наемников (ведь у Карла явно должны были быть там свои связи, а возможно, он то и был на данный момент командующим «латиниконом») предполагали повторить сценарий убийства Музалона и его братьев в Сосандрском монастыре в 1258 году.

Надо полагать, что император доверял Карлу, оказывал ему свое благо­расположение, возможно, больше обычного. И это вполне понятно, ведь он так хорошо помог ему избавиться от ненавистных Музалонов! На это доверие, по-видимому, и сделал ставку Франгопул и его единомышленники.

Таким образом, если принять во внимание именно участие в заговоре Карла, то данная версия вполне имеет основание. Возможно, убийство плани­ровалось во время посещения императором одного из монастырей. Не исклю­чено, что Михаил Палеолог часто совершал подобные поездки по монастырям, проявляя живой интерес к монашеству. Им, например, был основан монастырь св. Димитрия в Константинополе и его братии дарован устав[25].

Как бы там ни было, вовлечение в заговор Карла стало роковой ошибкой Франгопула. Несмотря на свое темное прошлое, Карл все-таки не решился стать соучастником убийства своего благодетеля. Какие соображения и мотивы двигали им, когда он делал донос на Франгопула и остальных? Это останется тайной. Возможно, в последнее время он был под подозрением императора (на что намекали и заговорщики), а тут появился прекрасный шанс себя реабили­тировать. Так или иначе, в результате доноса[26] Карла заговор был раскрыт.

Далее последовало следствие, в ходе которого, как сообщает Пахимер, применялись пытки[27]. Особенно Михаил Палеолог пытался выяснить был ли посвящен в заговор опальный патриарх Арсений. Действительно, это была хо­рошая возможность для императора дискредитировать патриарха, показать, что смещение его с патриаршего престола носит хотя бы отчасти справедливый ха­рактер.

В ходе следствия заговорщики даже под пытками не смогли указать на других. И все-таки кто-то из них признал, что Арсений принимал участие в за­говоре. Сам Пахимер, однако, весьма скептически относился к результатам рас­следования, особенно о патриархе и его причастности к заговору. Как он пояс­няет: «что же касается до патриарха, то побуждаемые ли истиною, или силою мук, объявили, что он действительно связан с ними единомыслием»[28].

Приговор преступникам, как и следовало ожидать, был суровым и все подверглись казни «согласно со степенью преступлений»[29]. Казнен был и Франгопул.

Что же касается опального Арсения, то к нему, сосланному на остров, была отправлена специальная комиссия с целью окончательного выяснения во­проса о его причастности к преступным замыслам Франгопула. В состав комис­сии, между прочим, был включен Георгий Пахимер[30]. Их путешествие к Арсе­нию закончилось реабилитацией строптивого патриарха и выяснением его не­причастности к заговору. На обратном пути Пахимер и его коллеги подверглись опасности шторма и землетрясения, в которых мистически настроенное созна­ние историка усмотрело гнев Божий 30 [31], т.к. отправились они с острова заключе­ния Арсения без его благословения. Что это? Еще одно доказательство безвин­ности Арсения или лояльности к нему Пахимера? Единственным результатом их поездки стало то, что император признал их доводы о невиновности Арсения и, мало того, улучшил условия его обитания на острове[32].

Итак, итогом заговора был его полный провал, лидер и его соучастники казнены, Арсений признан невиновным. Но кто же все-таки стоял за спиной Франгопула, кто являлся опорой заговорщиков, во имя чего, в конце концов, они подвергали себя опасности планируя заговор?

Во-первых, как известно, даже под пытками, заговорщики никого кроме Арсения не признали своими соучастниками. Позже абсурдность этого свиде­тельства подтвердила комиссия. Да и мог ли патриарх Арсений, поборник нрав­ственности и справедливости, быть в сговоре с такими людьми как Карл? Из­вестно, что Арсений отлучил Палеолога именно за то, что тот нарушил клятву не отстранять от власти малолетнего Иоанна Ласкариса, покровителем и закон­ным регентом которого был Музалон и его родственники, зверски уничтожен­ные фактически теми же людьми (Карлом и его наемниками).

Во-вторых, следует обратить внимание и на время раскрытия заговора (о дате его возникновения ничего не известно), а именно: 1267 год. Это было вре­мя когда антипалеологовская коалиция на Западе окончательно конституирует­ся договором в Витербо, когда поход латинян на Константинополь из области абстрактных рассуждений перешел в стадию своей практической реализации[33]. Вполне возможно, что заговорщики тешили себя надеждой, что в перспективе скорого вторжения в Византию Карла Анжуйского (в 1267 г. он оккупировал о. Корфу и высадился в Эпире), они, пользуясь критическим для Михаила Палео­лога моментом, ускорят падение его династии, и примут участие в дележе до­бычи. Не секрет также, что род Франгопулов пустил корни и в Эпире[34] (эпирская ветвь Франгопулов). Не исключено, что посредством местных эпирских родственников, Франгопул поддерживал связи с самим Карлом Анжуйским. Ведь состоял же генуэзец Гверчио в сговоре с Манфредом Сицилийским. Если принять эту версию, тогда становится понятной поспешность, с которой были вынесены приговоры. Скорее всего, это делалось с целью не предавать огласке результаты заговора, раскрывавшие его истинные цели и масштабы. Ситуация и так была тревожной из-за разногласий между императором и патриархом, так что неразглашение материалов следствия о заговоре Франгопула вполне обос­новано.

В-третьих, поразительно, что Пахимер сообщает так мало информации, которая позволила бы пролить свет на причины и мотивы заговора. Даже имя главного заговорщика неизвестно! Учитывая вышесказанное, можно предпо­ложить, что у Пахимера просто не было доступа к материалам следствия, к нужным источникам, которые были уничтожены или надежно спрятаны. Исто­рик, излагая интересующие нас события, мог вполне полагаться на память. От­сюда и скудость данных.

В заключение хотелось бы отметить, что после ликвидации заговора Франгопула, впоследствии, против Михаила Палеолога серьезных дворцовых переворотов более не предпринималось. Стал ли этот император осторожнее, вряд ли, ведь он всегда был мастером интриг и заговоров. Может быть, он стал менее доверять своим ближним? Возможно, ведь об этом повествуют Пахимер и Григора, говоря, что ближе к концу своего правления Михаил стал более по­дозрительным и коварным[35], не щадил даже своих родственников оказавшихся на пути реализации его честолюбивых политических проектов. Что касается его политики после казни заговорщиков, то она по-прежнему носила свойственный его царствованию прагматизм и гибкость, в сочетании с силовыми методами.

Род же Франгопулов, вопреки всему, еще продолжал играть роль в воен­ной и политической жизни Византии[36]; известно, что о его представителях в ис­точниках упоминается вплоть до XV столетия.

ГАГЕН С.Я. Аллегория судебной тяжбы в антилатинской полемике (Никифор Григора и Варлаам Калабрийский)

СОКОЛОВ Ю.Г. К истории Никейской империи: политическая роль высшей знати

Примечания

[1]  История Византии. М., 1967. Т.З. С. 72.

[2]  Prosopographisches Lexikon der Palaiologenzeit. F. IX. № 21528 (далее — PLP).

[3]  Соколов Η.П. Колониальная политика Венеции в XIII в. // Средние века. 1954. Вып.5. С. 170-195; Он же. Венеция и Византия при первых Палеологах (1263-1328 гг.) // Византийский временник. М., 1957. Т.12. С. 75-95; Скржинская Е.Ч. Генуэзцы в Константинополе в XV в. // ВВ. М., 1947. Т.(26)1. С.215-234; Бахматова М.Н. Нимфейский договор в системе междуна­родных отношений середины XIII в. // Античность и средневековье Европы. Пермь, 1996. С. 210-230; Она же. Византийско-генуэзское противостояние в описании Никифора Григоры и Георгия Пахимера // Проблемы истории материальной и духовной культуры народов России и зарубежных стран: VIII Всеросс. науч. конф. студ. и аспирантов: Мат. конф. Сыктывкар, 2003. С. 45-46.

[4]  Sinkerwicz R.E. A Critical Edition of the Anti-Arsenite Discourses of Theoleptos of Philadelphia // Medieval Studies. 1988. Vol.50. P.46-95.

[5]  Успенский Ф.И. История Византийской империи. Μ., 1997. Т.З. С. 487.

[6]  Там же. С. 494-495.

[7]  Там же. С. 512.

[8]  Там же. С. 498.

[9]   Соколов Н.П. Венеция и Византия … С. 79.

[10]  Бахматова М.Н. Нимфейский договор … С. 220.

[11]   Михайленко С. В. Роль арсенитов в политической жизни Византии в начале XIV в. // Мир православия. Волгоград, 2002. Вып. 4. С. 77-102; Пржегорлинский А.А. Арсенитская схизма в изображении Св. Феолипта Филадельфийского и личность Феолипта в свете его противо­стояния арсенитам // Мир православия. Волгоград, 2002. Вып. 4. С. 51-76

[12]  Georg» Pachymeris de Michaele et Andronico Palaeologis libri tredecim / Ed. I. Bekker. Bonnae, 1835. Vol. I. P. 284-286. (Далее — Pachym.)

[13]   Христианство: Энциклопедический словарь. Μ., 1993-1995. С. 413; Сметанин В.А. Визан­тийское общество XI1I-XV вв. по данным эпистолографии. Свердловск, 1987. С. 126; Медве­дев И.П. Правовая культура Византийской империи. СПб., 2001. C.206, 252.

[14]  Kazhdan A. The Oxford dictionary of Byzantium. New York, 1991. Vol. III. P.1697.

[15]  Серен E.A. Эмиграция норманнов в Византию и «Тагмы франков» (XI в.) // Античная древ­ность и средние века. Екатеринбург, 2001. Вып. 32. С. 163-174.

[16]  Жаворонков П.М. Положение и роль этнических групп в социально-политической структу­ре Никейской империи // ВВ. М., 1995. Т.81. С. 141.

Там же. С. 141.

[18]  Там же. С. 141.

[19]  Pachym. Vol. I. P. 284.

[20]  Поляковская M.A. Византийская чиновная лестница в эпоху Палеологов // АДСВ. Екате­ринбург, 2001. Вып. 32. С. 193-212.

51 Pachym. Vol. I. P.284.

[22]  Pachym. Vol. I. P.284.

[23]  Pachym. Vol. I. P.61.

[24]  Pachym. Vol. I. P.284.

23 Автобиография императора Михаила Палеолога и отрывок из устава данного им монасты­рю Святого Димитрия / Под. ред. И.Троицкого. СПб., 1885. С. 33-42.

[26] Pachym. Vol. I. P.285.

[27]  Pachym. Vol. I. P.285.

[28]  Pachym. Vol. I. P.285.

[29]  Pachym. Vol. I. P.285.

[30]   Pachym. Vol. I. P.286.

[31]   Pachym. Vol. I. P.288-289.

[32]   Pachym. Vol. I. P.290.

[33]   Соколов Н.П. Венеция и Византия … С. 81.

[34]   Жаворонков П.И. Положение и роль этнических групп … С. 141.

[35]  Григора Никифор. Римская История. СПб., 1862. С. 148-149.

[36]  Серен Е:А. Эмиграция норманнов в Византию … С. 173.

ПЕНСКАЯ Т. М., ПЕНСКОЙ В.В. Формирование концепции «богоизбранного» государства в раннехристианской идеологии

ДЕМИНЦЕВ М.С. К вопросу о заговоре Франгопула 1267 года // Власть, общество и церковь в Византии: Сборник научных статей / отв. редактор С.Н. Малахов; сост. Н.Д. Барабанов, С.Н. Малахов. — Армавир, 2007. С. 165-172.

Оставить комментарий