Бармин А.В.История Вселенской Церкви

БАРМИН А.В. Вероятная причина церковного столкновения 1053-1054 годов

В истории церковного столкновения 1053—1054 гг., приня­того впоследствии за начало разделения между восточной и за­падной Церквями, остаются неясными по меньшей мере два важ­ных вопроса. Во-первых, недостаточно обоснованными представ­ляются имеющиеся попытки описать соотношение между неко­торыми возникшими тогда полемическими сочинениями, а именно «Словом против армян и латинян», «Словом об опресноках, суб­ботнем посте и браке иереев» Никиты Стифата, «Посланием До­минику Градскому» Петра Антиохийского, сохранившимися под именами Мелетия, Иоанна Русского, св. Афанасия Александ­рийского и Иоанна Дамаскина произведениями «Об опресно­ках»1. Во-вторых, необъясненными остаются причины, двигав­шие поведением патриарха Михаила. В отличие от своего предше­ственника Фотия, оставившего весьма внушительное письмен­ное наследство, Кируларий совсем не любил браться за перо, так что судить о нем с его собственных слов оказывается затруд­нительно. Крайне противоречивыми и непоследовательными яв­ляются отзывы о патриархе его современника Михаила Пселла, вслед за отрицательным давшего положительное описание кон­стантинопольского предстоятеля, причем первое из них, по сло­вам Н. Суворова, «производит гораздо большее впечатление ре­альной правды»2.

Мысль о том, что выступление патриарха против отдельных обычаев западной Церкви и в самом деле было вызвано его забо­той о чистоте православия, не может быть отвергнута сразу. Сре­ди современных ученых к ней, в частности, склоняются О. Кле­ман и менее явно Ф. Тиннефельд3. Однако вызывают насторо­женность использованные Кируларием в его борьбе с западны­ми легатами приемы. Так, произнесенное Гумбертом лично про­тив него и двух его союзников отлучение Кируларий представил как анафему «всякой Церкви православных» и назвал среди ее причин ношение бороды греками и употребление ими квасного хлеба для евхаристии, что было неправдой. Утверждение патри­арха Михаила о подложности писем и самозванстве самих послов Ж. Гей склонен был считать искренним, связывая его с измене­ниями в папских печатях при Льве IX4. Схожего мнения в этом вопросе придерживались также С. Рансимен и О. Клеман. Одна­ко о каких-либо обвинениях подобного рода в свой адрес совсем не упоминал Гумберт, ни в коем случае не умолчавший бы о них, будь они ему известны, из чего следует, что патриарх при­берег эти заявления исключительно для Петра Антиохийского. С другой стороны, главным источником для своих «разоблаче­ний» Кируларий называл постоянно жившего в Италии Иоанна Транийского, который мог подозревать Гумберта в сговоре с Аргиром, но никак не в присвоении себе архиепископского сана. Предположение о том, что Иоанн Транийский по неясным при­чинам сам обманул патриарха Михаила историей о якобы под­ложных посольстве и письмах, противоречит существующему представлению об этом епископе как верном проводнике визан­тийской политики в Южной Италии 5. Таким образом, есть вес­кие основания предполагать, что и в своем заявлении о пред­принятом будто бы Аргиром огромном обмане константинополь­ский предстоятель умышленно искажал истину.

Очевидная нещепетильность Кирулария давно побудила ис­ториков искать скрытые мотивы его выступления против опрес­ноков и других западных церковных обычаев. По мнению Л. Брейе, выраженному в его ранней работе «Восточная схизма», патриарх Михаил стремился прежде всего подорвать власть императора Константина IX, ради чего он постарался настроить народ про­тив «латинян» и представить василевса в глазах толпы ищущим союза с еретиками6. Нехватка убедительных доказательств в пользу такого объяснения событий побудила впоследствии французско­го ученого присоединиться к другой, более распространенной точке зрения, согласно которой константинопольский владыка «подбил» Льва Охридского на его выступление с целью воспре­пятствовать ожидавшейся с заключением противонорманнского союза передачи южноитальянских греческих епархий под власть папы. Именно так полагали Н. Скабаланович, В. Норден, Л. Брейе, Ю. Гаусс, Х.-Г. Бек7. Тем не менее подобное толкова­ние событий тоже оказывается весьма уязвимым, поскольку ис­точники не сообщают о каких-либо попытках Льва IX добиться от византийских властей уступок в области церковной юрисдик­ции. Кроме того, известия о переговорах по поводу военно-политического союза между Римом и Константинополем датиру­ются 1053 г.; между тем из посланий Петра Антиохийского сле­дует, что о «разногласиях» между греками и «латинянами» речь шла уже к 1052 году.

Несколько более обоснованной представляется точка зрения ученых, объяснявших поведение Кирулария прежде всего жела­нием утвердить свою полную независимость от римского понти­фика. Подобного мнения придерживались Н. Суворов, В. Лоран, М. Жюжи8. В пользу такого понимания говорят особенности жиз­ненного пути патриарха, когда-то возглавившего заговор против императора Михаила IV (1034—1041), а позже попытавшегося об­ращаться с Исааком Комнином (1057—1059) как с собственным ставленником 9. Похоже, стремление к власти не раз двигало по­ступками константинопольского владыки, и оно же могло сильно повлиять на его поведение по отношению к латинской Церкви, где решительные преобразования Льва IX были нацелены среди прочего и на укрепление пережившего почти полуторавековой упадок папства. Однако достаточных оснований для беспокойства по этому поводу у патриарха Михаила на самом деле не было — в сохранившихся письмах папы первенство римского престола ут­верждалось почти исключительно по отношению к вероучению, а не юрисдикционной власти над восточной Церковью, причем само обращение к этому предмету было обусловлено лишь необходимо­стью ответа на предпринятое в Византии осуждение западных обы­чаев. То обстоятельство, что Гумбертне попытался назначить но­вого предстоятеля на место Кирулария, которого предал анафе­ме, является косвенным свидетельством признания легатами са­моуправления константинопольского патриархата.

Согласно еще одному толкованию событий, предложенно­му недавно Г. Аввакумовым, действия патриарха Михаила про­тив службы на опресноках были вызваны стремлением предотв­ратить латинизацию греческого обряда в Южной Италии и нахо­дились в тесной связи с аналогичной по содержанию противоармяиской полемикой, в свою очередь обусловленной присоедиением в 1045 г. Армении к Византии и пребыванием в 1049— 1051 гг. католикоса Петра в Константинополе 10 Однако, соглас­но посланию Льва IX Кируларию, итальянские греки на самом деле не только не принуждались к отказу от привычной им ли­тургии, но призывались к ее соблюдению11, а из дальнейшей истории известно, что постепенная смена обряда в Апулии и Калабрии растянулась на столетия. Таким образом, у патриарха Михаила в действительности не было нужды прибегать к особым мерам для защиты приношения на квасном хлебе в заморских владениях Византии. С другой стороны, приведенное толкование оставляет необъясненным, почему именно противолатинская по­лемика оказалась тогда намного острее противоармянской.

Если Кируларий и должен был опасаться папы, то основ­ная причина этому, скорее всего, лежала в иной плоскости, хотя тоже была связана с важными преобразованиями в запад­ной Церкви того времени. Главной задачей Льва IX с самого начала его понтификата стала борьба с симонией, то есть взи­манием денег за рукоположение. Одной из вех этого долговре­менного предприятия стал реймсский собор 1049 г., когда пе­ред началом заседаний папа потребовал от каждого из присут­ствовавших епископов клятвенного заверения в том, что он получил свой сан не за деньги 12. В византийской Церкви симо­ния также издавна рассматривалась как преступление и запре­щалась 29-м каноном святых апостолов, 2-м каноном Халкидонского и 5-м каноном Седьмого Вселенского соборов. Однако наказание за нее с ходом времени уменьшалось: если, согласно первому из названных правил, рукоположенный таким путем должен был отлучаться от общения, то в Халкидоне было опре­делено только лишать его полученной степени 13. Вопреки всем этим постановлениям, в Византии, как и на Западе, плата за рукоположение к XI в. стала обычным явлением; мало того, ее размеры даже определялись указами светской и духовной влас­тей, а именно 123-й новеллой Юстиниана и распоряжением патриарха Антония III в 977 году14. Очередное постановление о величине взимаемых за таинство денег принадлежало непосред­ственному предшественнику Кирулария на константинопольс­ком престоле Алексею Студиту15, определившему плату за по­давление чтеца в одну номисму, а за рукоположение в свя­щенника — в три номисмы, что равнялось месячному жалова­нию государственного чиновника в ранге спафарокандидата во второй половине XI века16. Вряд ли можно сомневаться, что патриарх Михаил не составлял исключения в этом отношении, сам приобрел епископский сан за деньги и принимал подаяния за уделяемые им рукоположения.

Между тем Лев IX и его соратники должны были не только самым резким образом осудить существование в Византии по­добной практики, но и оспорить само патриаршее достоинство Кирулария, поскольку они не признавали совершенные за день­ги рукоположения. Если константинопольский патриарх был ос­ведомлен о новых явлениях в жизни западной Церкви, то от ее руководства он непременно должен был ждать существенных не­приятностей, поставивших бы под вопрос его высокое положе­ние. Объявляя неправославной латинскую литургическую прак­тику уже во время пребывания в Константинополе наместника Южной Италии Аргира в 1045—1051 гг.17, он, по-видимому, лишь заблаговременно выводил себя из-под грозящего удара В дальнейшем патриарху Михаилу оставалось убедить в важнос­ти поднятого им вопроса об опресноках Никиту Стифата, Льва Охридского и Петра Антиохийского, возложив на них основной труд по дальнейшему ведению спора. Похоже, ему в значитель­ной мере удалось справиться со стоявшей перед ним задачей, так как борьба с утверждениями греческих полемистов поглотила внимание прибывших в Константинополь легатов. Хотя в первой грамоте отлучения симония все же была поставлена на первое место среди предъявленных Кируларию и его сторонникам обви­нений 18, дальнейшего развития этот вопрос тогда так и не полу­чил. Написанная Гумбертом в состоянии крайнего раздражения и содержащая неточности и ошибки анафема могла даже оказаться на руку патриарху Михаилу, избавлявшемуся от неприятных ему I остей благодаря незамедлительному отъезду римских послов.

Бармин А.В. Вероятная причина церковного столкновения 1053—1054 годов // Мир Православия. Сборник статей. Вып. 5. Волгоград, 2004. С. 104-109.

ДИОНИСИЙ (ШЛЕНОВ), игум. Догматическая сторона споров об опресноках

Примечания

  1. Monumenta graeca ad Photium eiusuue historiam nertmentia quae ex variis codicibus manuscriptis collegit ediditque J. Heigenroether. Ratisbonae, 1869 P. 139—154; Michel A Humbert et Kerullarios. Paderborn, Bd. 2. S. 320— 342; PG. 120. Col. 756-781, PG 26. Col. 1328—1329; PG. 94. Col. 414—415; PG. 95. Col. 388, 389— 396. Попыткиобъяснитьсоотношениемеждууказаннымипроизведениямисм.: Schweinburg К. Die Textgeschichte des Gesprächs mit den Franken von Niketas Stethatos // Byzantinische Zeitschrift. 1934. Bd. 34. 313—347; Michel A. Die vier Schriften des Niketas Stethatos über die Azynien // ibid. 1935. Bd. 35. S. 308—336.
  2. Суворов Византийский пана. Μ., 1902. С. 96.
  3. Клеман О. Беседы с патриархом Афинагором. Брюссель, 1993. С. 467—468; Tinnefeld F. Michael Kerullarios, Patriarch von Konstantinopel (1043—1058) // Jahrbuch der österreichischen Byzantinistik. 1989. Bd. 39. S 103-105.
  4. GayJ L’Italie méndionale et l’Empire byzantin. N. Y., 1904. P. 500— 502; Рансимен С. Восточная схизма. Византийская теократия. Μ., С. 43; Клеман О. Указ. соч. С. 468.
  5. GayJ. Op. P. 495—496.
  6. Bréhier L. Le schisme oriental du ΧΙ-e siècle. P.. 1899. P. 146—147, 213-215.
  7. Скабаланович Разделение церквей при патриархе Михаиле Керулларии//Христианское чтение. 1885. С. НО—111; Norden W. Das Papsttum und Byzanz. Berlin, 1903. S. 28; Bréhier L. Vie et mort de Byzance. P., 1992. P. 217; Gauss J. Ost und West m der Kirchen und Papstgeschichte des 11. Jahrhunderts. Zürich, 1967. S. 22; Beck H -G. Geschichte der orthodoxen Kirche im byzantinischen Reich. Göttingen, 19C0. S. 145.
  8. Суворов. Указсоч. С. 79; Laurent Le schisme de Michel Cérulaire // Echos ci’Orient. 1932. P. 105; JugieM. Le schisme byzantin P., 1941. P. 232.
  9. 122. Col. 264, 372; loannes Zonaras. Epitome historiarum. Vol 4. Lipsiae, 1871.P. 193.
  10. Avvakumov G Die Entstehung des Berlin, 2002. 83-85.
  11. Acta et scripta quae de controversiis Ecclesiae graecae et latinae saeculo undecimo compositaextant / C Will. Lipsiae et Marpurgi. 1861. P. 80.
  12. Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio. Graz, 1960. T. 19. Col. 737-738, 741-742.
  13. Каноны или книга правил св. апостолов, ев. соборов, Вселенс­ких и поместных, и св. отцов. СПб., 2000. С. 17, 46—47.
  14. Об этом см.: Герд Л.А. Вопросы покаянной дисциплины в «Тактиконе» Никона Черногорца // Византийский временник. М., 1995. 56. С. 178 -179.
  15. Σύνταγμα των θείων καί Ιερών κανόνων. Αθηνών 1855. Τ. 5. Σ. 60.
  16. См брачный договор 1074 г. между сыном Михаила VII и доче­рью Роберта Гвискара: Безобразов П.В. Материалы для истории Ви­зантийской империи // Журнал министерства народного просвеще­ния, 265. СПб., 1889. С. 23-27.
  17. См. письмо Кирулария Петру Антиохийскому: Acta et scripta. 177.
  18. Ibid. P 153.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий