Доброцветов П.К.Патрология

ДОБРОЦВЕТОВ П.К. Святые отцы-Каппадокийцы как образ Святой Троицы

Мне бы не хотелось сегодня на этой студенческой кон­ференции делать специального тематического доклада, что­бы дать место выступить молодым, начинающим богосло­вам и патрологам. Поэтому я представлю свои скромные рассуждения на тему соответствия трех великих Каппадо­кийцев их идеалу — Святой Троице.

Как можно оценить роль и значение этих трех отцов для Православия? В истории Церкви не было и, наверное, не мо­жет быть второстепенных эпох. Всякий период времени са­моценен, остр и имеет своих героев. Все это тем более верно в отношении тех людей, которых Церковь назвала своими отцами и учителями, жизнь, слова и мысли которых ею вы­браны раз и навсегда в качестве образца для жизни, слова и мысли всех последующих поколений христиан. Тем не ме­нее эпоха, о которой у нас пойдет сегодня речь, — особенная, и особенная она не только своей остротой, но и «концентра­цией» таких лиц, особо отмеченных Церковью.

IV век дал столь многочисленную плеяду великих отцов Церкви, что по праву был назван Золотым веком святооте­ческой письменности. Центральное место среди них зани­мают три отца-Каппадокийца — святые Василий Великий, Григорий Богослов и Григорий Нисский. Их заслуги перед Церковью трудно переоценить.

Здесь, конечно, кто-то справедливо спросит, почему же Церковь не установила празднования этих трех святителей вместе, а вместо этого, помимо установления дня памяти  каждому из них, в конце XI века учредила праздник трем святителям (30 января (12 февраля по новому стилю)); впро­чем, вместо св. Григория Нисского был поставлен свт. Иоанн Златоуст — антиохиец, ставший Константинопольским пат­риархом в 397 году, уже после смерти всех трех великих Кап­падокийцев, которые к тому же при жизни вряд ли что-то знали о пресвитере-проповеднике из Антиохии. Безуслов­но, нельзя подвергать сомнению смысл праздника с имен­но таким сочетанием персоналий, тем более что существуют предания об их совместных явлениях людям, но тем не менее лично мне представляется больше поводов по крайней мере сегодня подчеркнуть прижизненное единство святых Васи­лия, Григория и другого Григория, а не Златоуста. Не ума­ляя достоинств великого Златоуста, не хотелось бы забывать и о Нисском святителе.

Я позволю себе некоторое смелое сравнение и назову их образом Святой Троицы. Пусть для строгого богословско­го ума эти слова об отцах-Каппадокийцах являются все­го лишь риторическим сравнением, но сегодня мы не толь­ко изучаем многостороннее наследие этих святых отцов, но и безусловно чествуем их и славословим.

Оговорюсь сразу, что, по учению древних отцов Церк­ви, разрабатывавших тему образности, образ и первообраз в чем-то походят друг на друга, а в чем-то отличаются, ина­че они бы слились. И в первую очередь, хотя это и звучит банально, они отличаются от Бога по своей тварной приро­де. Конечно, эти трое были людьми, и более того, мы можем найти в их поступках и что-то вполне человеческое, неко­торые человеческие слабости, недопонимание друг дру­га, некоторые недосказанности в богословских выражени­ях, даже изредка отдельные мнения, не всегда совпадающие с общим мнением Церкви (как, например, некоторые вызы­вавшие вопросы еще в древности эсхатологические воззре­ния св. Григория Нисского). Но эти случаи, так сказать, «не­подобия» образа Первообразу, вполне естественные, на мой взгляд, искупаются моментами как раз подобия.

Конечно, эти три человека и как личности, и как богосло­вы были разными. Святитель Василий Великий олицетво­рял собой крепость Церкви, ее неколебимость еретическими волнами. Он был талантливый администратор, церковный дипломат и властный архиерей, побеждавший интриго­вавших против него коварных ариан, человек мужествен­ного, стойкого и бесстрашного характера; богослов, автор литургии, монашеских правил и церковных канонов, экзе­гет. Святитель Григорий Богослов олицетворял собой дог­матическое проповедническое слово Церкви и даже хрис­тианскую поэзию, став образцом пламенного церковного красноречия и церковной гимнографии для всех после­дующих поколений Церкви; был при этом тайнозрителем и певцом Божественного Света. Святитель Григорий Нис­ский же, несмотря на то что у него были и свойственные вся­кому человеку недостатки — некоторая нерешительность юности, поначалу чрезмерная простота, не вполне умест­ная для архиерея, явил, тем не менее, собой таланты цер­ковного ученого, систематизатора, полемиста, мистическо­го богослова, экзегета, а в конце концов также и церковного администратора, быв наделен в период после II Вселенско­го Собора почетным титулом «хранитель Православия». Свт. Григорий Нисский — по преимуществу представитель церковной мысли, христианской философии. По словам од­ного автора, на пространстве почти двух веков — от Оригена до Августина — он являлся, пожалуй, и самым видным христианским философом.

Если же переходить к единству их, то они были близки друг другу по многим основаниям. Они были земляками, так как все трое происходили из одной области, провинции Вос­точной Римской империи Каппадокии, находившейся на тер­ритории Малой Азии. Это была богатая провинция с горис­той и плодородной местностью на северо-востоке Малой Азии со столицей в городе Кесарии Каппадокийской (кто-то из присутствующих, возможно, в паломничестве даже по­сещал эти места, и один из паломников, о. Алексей Ворон­цов, любезно предоставил свои фото Каппадокии, и сегодня на экране мы их еще увидим). Эти трое святых отцов роди­лись и жили примерно в одно и то же время, то есть были приблизительно ровесниками друг другу, родившись в нача­ле 30-х годов IV века. Они были друзьями (Василий Великий и Григорий Богослов), а некоторые из них даже близкими родственниками (Василий Великий и Григорий Нисский — родные братья). Некоторые из них в молодые годы учились вместе (Василий Великий и Григорий Богослов).

Впрочем, можно отметить определенное доминирова­ние среди них свт. Василия, по настойчивой инициативе которого были рукоположены в епископский сан оба Гри­гория, в чем-то, наверное, образно сравнимое с монархией Бога Отца во Святой Троице, о которой учил св. Григорий Богослов. Все трое были прекрасно образованы по меркам тогдашнего эллинистического образования. Все трое вели подвижнический и богоугодный образ жизни, свойствен­ный христианским святым, монахам. Все трое были бого­просвещенными учителями своей паствы и богословами. Все трое за свои православные убеждения подвергались го­нениям от еретиков-ариан.

Но, пожалуй, главное в том, что они были едины духом и теми едиными задачами, которые ставила пред ними эпоха и вечность. Это в первую очередь защита догмата о божест­ве Сына и Святого Духа на излете эпохи господства в Им­перии и Церкви арианской ереси.

Эти трое своим богословием и в какой-то степени своей жизнью выразили догмат о Святой Троице, Которой они от­дали все силы и чаяния своей жизни, — Троице, сочетающей в Себе самую великую для людей тайну — единство Божест­ва и троичность Лиц, любовь, единую мысль и единую волю. •«Забота моя о Тебе единственно, моя Троица!» — воскли­цал свт. Григорий Богослов. «Божие Слово, молю Тебя, что­бы Ты привел меня в неколебимую обитель, где моя Трои­ца и Ее сочетанное сияние, Троица, Которой даже неясные тени приводят меня в восторг»[1].

Мы из церковного богословия знаем о единстве не толь­ко сущности, но и действия Святой Троицы, впрочем, с оп­ределенным порядком: Отец изволяет, Сын совершает, Свя­той Дух довершает, усовершает. Дерзну провести и в этом случае определенную параллель с тремя Каппадокийцами. Единым было дело этих трех отцов Церкви, единым было их богословие. Но можно видеть и определенный логический и хронологический порядок участия их в этом общем деле. Св. Василий Великий его начал, святитель Григорий Бо­гослов подхватил дело своего друга, а святитель Григорий Нисский — брат первого по крови и брат обоих по Духу — завершил, развив то, что было начато ими прежде.

Так, св. Василий первым среди них высказал важнейшую триадологическую формулу (одна сущность, три Ипоста­си), различив эти два понятия, которые предыдущие бого­словы, такие как св. Афанасий Великий, отождествляли, что приводило к определенной путанице в терминах и смыслах. Два Григория, а вместе с ними и вся Церковь, подхватили эту гениальную формулировку.

Но если св. Василий был несколько осторожен в выраже­ниях (но не в мысли) о Святом Духе, то остальные два кап­падокийца вслед за ним уверенно и громогласно утвердили истину о божестве Святого Духа. Как восклицал св. Григо­рий Богослов в своем 31-м Слове о богословии: «“Итак, что же? Дух есть Бог?” — “Без сомнения”. — “И единосущен?” — “Да, потому что Бог”». Св. Григорий Нисский же писал от­дельные произведения, посвященные божеству Третьей Ипостаси Троицы, например «О Святом Духе против македониан-духоборов», где развивал те же идеи.

Св. Василий начал дело по православному толкованию сотворения мира в своих «Гомилиях на Шестоднев», оста­новившись перед великий тайной сотворения человека, а св. Григорий Нисский продолжил дело своего брата, напи­сав «Защитительное истолкование на Шестоднев» и важное антропологическое сочинение «Об устроении человека».

Аскетическое богословие, начатое свт. Василием Вели­ким в его «Правилах» подвижнических и нравственных, было развито свт. Григорием Нисским в его многочислен­ных аскетических трактатах.[2]

Критика свт. Василием языческой астрологии, наме­ченная в Беседах на Шестоднев, продолжилась в трактате свт. Григория Нисского «Против судьбы».

Можно, наверное, находить и многие иные взаимосвя­зи и параллели в жизни, деятельности и учении этих трех святых между собой и отражающих идеал Святой Трои­цы. И это неудивительно, ибо вообще, как писал один со­временный автор, «согласно Григорию Богослову, сущест­вует тесная связь между единством верующих, собранных в одно тело Церкви, и единством Троицы». Пусть же жизнь и богословие святых отцов-Каппадокийцев станет для на­чинающих богословов уроком и примером для подража­ния, а Святая Троица как для этих трех святых, так и для всех нас — идеалом единства в любви и правой вере, ибо ни правая вера без любви, ни любовь без правой веры в Цар­ство Небесное не введут.

КОРНИЛИЙ (ЗАЙЦЕВ), иером. Два друга — святитель Василий Великий (330-379) и святитель Григорий Богослов (330-389)

ЭНДРЮ ЛАУТ, свящ. Истоки христианской мистической традиции от Платона до Дионисия

Примечания

[1] Григорий Богослов, свт. Стихотворения исторические, 11. Стихотворение, в котором святой Григорий пересказывает жизнь свою. 1850,1945.

[2] Григорий Богослов, свт. Слово 31,10.

ДОБРОЦВЕТОВ П.К. Святые отцы-Каппадокийцы как образ Святой Троицы // Материалы кафедры богословия: 2014-2015. Сергиев Посад, 2016. С. 111-116.

Оставить комментарий