История Вселенской ЦерквиСидоров А.И.

СИДОРОВ А.И. Становление первохристианской Церкви. Часть I. (От рождения Церкви до первых гонений)

УДК 281.2

Аннотация

Публикация представляет собой вводную часть очерка по истории становления первохристианской Церкви. Исследование основывается на свидетельствах первоисточников и привлечении широкого спектра мнений отечественных и зарубежных исследователей истории Древней Церкви. Вводная часть рассматривает историю Церкви с момента ее основания до первых гонений на христиан, затрагивая вопросы церковного устройства и организации первохристианских общин Иерусалимской Церкви сразу после события Пятидесятницы. Кроме того, последовательно рассматривается связь первых христиан с иудаизмом и их отношение к ветхозаветным предписаниям, богослужебная практика первохристианской Церкви, авторитет апостолов и управление церковной организацией, выдающееся место Иакова, брата Господня, в иерусалимской общине, возникновение института пресвитерства, первомученичество святого архидиакона Стефана и причины возникновения гонений на христиан. Особое внимание обращается на значимость так называемых «эллинистов» в среде первохристианской общины, которые оказали заметное влияние на устроение жизни Древней Церкви и благодаря усилению которых апостолами был установлен институт диаконства.

Ключевые слова:

первохристианская Церковь, двенадцать апостолов, Иерусалимская Церковь, Иаков брат Господень, святой архидиакон Стефан, христиане-«эллинисты», первые гонения на Церковь.

 

Пролог. Зарождение и «внутриутробное» развитие Церкви

Общеизвестен факт, что Церковь есть Тело Христово. И этот «чудесный Богочеловеческий организм» Господа, по выражению прп. Иустина (Поповича)[1], неразрывно сочетает в себе два аспекта: Божественный, надмирный, духовный и земной, телесный, пребывающий в тварном мире. Иногда выделяются и другие два аспекта в жизни Церкви: христологический и пневматологический, ибо «Церковь есть одновременно и Тело Христа, и полнота Духа Святого»[2]. В плане догматическом, данные христологический и пневматологический аспекты неотделимы один от другого, но если попытаться их как бы «спроецировать» или «развернуть» из этого догматического плана в план исторический, то можно, наверное, заметить, что христологический аспект возникает первым. Церковь в земной своей реальности созидается воплотившимся Богом Словом, причем созидается постепенно. Это созидание в некотором отношении, вероятно, можно сравнить с созиданием тем же Богом Словом Своего человеческого тела в лоне Пречистой Богородицы. Тайна зарождения Церкви Христовой коренится в тайне ветхозаветной Церкви, составляющей предшествующий этап развития Божественного Домостроительства в истории. Соотношение новозаветной Церкви и Церкви ветхозаветной Сам Господь четко обозначил в Своей притче: Не вливают вина молодого в мехи ветхие[3]. Разъясняя эту притчу, дерзнем предположить, что новые мехи были как бы вложены в мехи ветхие и вино в них вливалось постепенно, до тех пор пока, наполнившись, эти новые мехи не разорвали ветхие и последние не отпали как ненужные. Можно предположить, что Господь совершал подобное постепенное созидание новозаветной Церкви из-за Своего Человеколюбия. Ведь людей, привыкших жить в сумрачном полумраке и в «сени смертной» нельзя сразу выводить на яркий солнечный свет, ибо они могут на некоторое время ослепнуть, поэтому все земное служение Господа было в определенной степени воспитанием и Сам Он выступает прежде всего в роли Божественного Педагога. Это воспитание Господне заключалось, во-первых, во внушении той мысли, что на смену ветхому Израилю по плоти приходит новый Израиль по духу, и, во-вторых, в подготовке к принятию Царства Небесного.

Известно, что иудеи были богоизбранным народом. В Священном Писании сказано: Ты народ святой у Господа Бога Твоего, и тебя избрал Господь, чтобы ты был собственным Его народом из всех народов, которые на земле[4]. И древний иудейский народ, несмотря на все свои падения, действительно доказал своим бытием и своей историей, что был богоизбранным народом. Но Бог поставил следующее условие для такого богоизбранничества: Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов[5]. Следует отметить, что к моменту Рождества Христова в Ветхом Израиле происходил активный процесс «Евангельского приуготовления». Но то была лишь одна сторона медали. Имелась и обратная, которая моменту начала нашей эры все более и более затмевала первую и подавляла ее – процесс «отелеснивания» или как бы сугубого обмирщения ветхозаветной Церкви. Он, помимо прочего, ощутим и в характере мессианских чаяний, получивших широкое распространение среди иудеев эпохи Рождества Христова. Истоки этих чаяний уходят в глубь истории Ветхого Израиля и большую роль здесь сыграли ветхозаветные пророки[6].

Мессианские ожидания стали стержневым моментом религии Ветхого Израиля. «Приготовляя Свой народ к принятию грядущего спасения, Господь чрез Свои обетования и чрез исторический ход событий не столько открывал Израилю подробности о лице и служении грядущего Спасителя, сколько пробуждал в нем сознание невозможности собственными силами обрести путь к примирению с Богом и избавлению от тяготы греховности. Это особенно обнаруживается во второй период ветхозаветной истории. Ко временам первых еврейских царей одна из целей Промысла Божия – сделать израильский народ носителем истинных религиозных понятий – в значительной мере была достигнута. Евреи составили из себя благоустроенное общество, совершенно обособленное от других народов и достигшее довольно полного устроения внутренней жизни на основах Моисеева закона. С созданием иерусалимского храма как богослужебного центра завершилось развитие и религиозно-обрядового строя»[7]. Одним из классических выражений указанных ожиданий является одно место из Книги пророка Даниила, где говорится: Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится[8]. Однако позднее эти слова, как и другие пророческие прозрения о грядущем Мессии, многие из иудеев стали толковать в грубо материальном и земном смысле, видя в них указание на будущее владычество избранного народа над прочими народами и племенами. Согласно этим искаженным мессианским представлениям, воцарение Мессии будет земным раем для иудеев, когда они будут вкушать все блага мирские, не прилагая почти никаких усилий для этого. По этой причине именно «в иудейском мессианизме, понимаемом в смысле целой системы мировоззрения касательно будущей судьбы народа Божия, главным образом лежит разгадка важнейших событий в жизни Иисуса Христа и в начальной истории христианской Церкви. Здесь нужно искать причину той вражды и ненависти, с какой отнеслась к Спасителю мира известная часть иудейского общества. Христос был злословим, преследуем и в конце концов вознесен на позорный крест главным образом потому, что Он не оправдал ошибочных чаяний народа и явился в мир не как победоносный царь Израиля, ведущий борьбу против ненавистных язычников, а как провозвестник правды, любви и мира между всеми людьми»[9].

Политическое унижение Израиля, владычество над ним Рима, усугубило процесс обмирщения мессианских чаяний. Большинство иудейского народа с неизбежной логикой катилось к этой пропасти «одебеливания» Ветхого Завета, своим внутренним настроем разрушая тот союз, который заключил с ним Бог. Данный настрой, в конечном итоге, и привел к отпадению ветхого Израиля от Бога, превратив его в «сборище сатанинское»[10]. Богоизбранничество иудейского народа закончилось, и на смену ему пришел новый народ Божий, то есть христиане.

Однако не следует забывать того факта, что первичное ядро нового Израиля составляли лучшие сыны Израиля ветхого и что переход от ветхозаветной Церкви к Церкви новозаветной проходил, в плане истории, достаточно медленно и во многом мучительно. Данный процесс проходил в несколько этапов.

Сам Господь сказал: Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить[11]. В греческом тексте здесь глаголу καταλύω («расторгать, разрушать, ломать») противопоставляется глагол πληρόω («наполнять, осуществлять, доводить до конца, исполнять»). Этим противопоставлением сразу определяется созидательный характер перехода от Ветхого к Новому Завету: он осуществился не путем чистого и голого разрушения, но путем творческого преодоления, когда духовный смысл Ветхого Завета нашел свое завершение в Новом, а ветхая чешуя буквы его либо отпала, либо заняла подобающее ей подчиненное место. Одним из моментов указанного исполнения закона было обрезание Господне. Во время него и произошла, как известно, встреча Христа с праведным Симеоном, пророчески прозревшим в беспомощном младенце обетованного Мессию. Его речь[12], являющаяся ныне одним из самых прекрасных песнопений чина всенощного бдения, показательна тем, что Симеон Богоприимец, помимо всего прочего, прозрел и вселенский (кафолический) характер служения Иисуса: спасение, которое Он принесет миру, будет «светом к просвещению язычников и славой народа Твоего Израиля». В лице Симеона, как и в лице праведной пророчицы Анны, лучшие сыны ветхого Израиля как бы приветствовали и благословляли наступление эпохи Израиля нового.

Следующим важным этапом зарождения новозаветной Церкви была проповедь святого Иоанна Крестителя. По словам известного русского ученого, «его назначение было – идти пред Мессиею с проповедью покаяния. Казалось бы, для такого дела нужен человек более кроткий и приветливый. Грешник всегда неохотно располагается к сознанию своих грехов, когда наступают на него с силою. Но что было делать с народом иудейским в то время, когда он думал совсем не о том, о чем надлежало ему думать? Как могли услышать глас проповедника кроткого в шуме страстей, боровшихся между собою в малом государстве и сосредоточивших все внимание на одном земном? Иисус мог явиться только после Иоанна»[13]. И крещение от святого Предтечи знаменует решительный момент в жизни Господа. «Будучи святым и чистым до погружения в воды Иордана, Он вышел из них озаренный высшей славой в Своем лице. Его прошлая жизнь была закончена и открывалась жизнь совершенно новая. Дотоле Он был безвестным обитателем ничтожного городка и сокрыт был от мира, а теперь Он выступал в качестве Мессии на открытое служение человечеству»[14]. Это служение теснейшим образом было связано с избранием Им Своих апостолов (сначала двенадцати, а потом и семидесяти). Примечательно, что «Иисус Христос не искал большого внешнего успеха. Он хотел только посеять семена, которые должны были вырасти в будущем – после Его смерти. Хотя Он пришел распространить Свое учение и Царство Божие во всем человечестве, но проповедовал только в Своей родной стране – Палестине и лишь изредка заходил в пределы сирофиникийские[15]. Так поступил Иисус Христос, во-первых, потому, что иудеи более были подготовлены к принятию Мессии, а во-вторых, и потому, что хотел показать Своим ученикам пример распространять и прочно утверждать Его учение сначала в одном месте, а потому уже в других»[16].

Земное служение Господа, после Его удаления в пустыню и искушений, а также после пребывания в Иерусалиме во время иудейской пасхи, было тесно связано с Галилеей. Как говорится в Евангелии, после того, как предан был Иоанн, пришел Иисус в Галилею, проповедуя Евангелие Царствия Божия и говоря, что исполнилось время и приблизилось Царствие Божие[17]. Здесь и были избраны Им первые из апостолов[18], которые составили ядро зарождающейся Церкви (к этому ядру, наверное, можно в какой-то степени отнести и Никодима, а также некоторых других, обращенных Господом в Иерусалиме и Самарии). Проповедь Иисуса Христа и Его чудеса посеяли то горчичное зерно, из которого и выросло дерево сильное и крепкое. Своим ученикам (как известно, кроме двенадцати, Господом были избраны и еще семьдесят[19]) он раскрыл тайны Царства Божия и суть христианского учения. Крестная смерть Господа, Его Воскресение, явление воскресшего Христа ученикам и Вознесение завершают это «внутриутробное развитие» земного Тела Его. По словам Дееписателя, Христос, в последний раз явившись ученикам, повелел им: не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чем вы слышали от Меня[20]. Дееписатель перечисляет апостолов, собравшихся с Богородицей Марией, с братьями Господа и некоторыми женами: «все они единодушно пребывали в молитве и молении, называет он и число собравшихся – около ста двадцати[21]. Тогда же был избран и еще один апостол вместо предателя Иуды – Матфий[22]. Как видно из этого повествования, «стадо» было действительно «малым»[23] – всего чуть более сотни. К этому «стаду», наверное, можно причислить более, нежели пятисот братий, о которых упоминает[24] святой апостол Павел. Цифра, на первый взгляд, несколько обескураживающая: Сам Господь, воплотившийся Бог Слово, явился на земле, проповедовал, творил чудеса и знамения – и результаты в количественном выражении столь мизерны. Однако эта «количественная мизерность» – только чисто внешняя сторона рождающейся Церкви, тайна которой в том, что сила Божия совершается в немощи[25] человеческой.

1. Иерусалимская церковь после Пятидесятницы

Собственно историю Церкви обычно начинают с праздника Пятидесятницы. Как заметил Ф. Самарин, «новая жизнь началась для первоначальной христианской общины с Пятидесятницы. Событием, совершившимся в этот день, была создана Церковь как видимое общество верующих во Христа, одаренное особыми благодатными дарами Святого Духа»[26]. Можно несколько уточнить такое суждение: в день Пятидесятницы Церковь была не «создана», а «родилась». Тело Христово, завершив свое указанное «внутриутробное развитие», явилось в мир. Как известно, этот праздник, приходящийся на лето, привлекал в Иерусалим множество паломников[27]. Сюда стекались иудеи и прозелиты со всех сторон «ойкумены»: Парфии, Мидии, Елама, Месопотамии и т.д. Также общеизвестно, что собравшимся было явлено необыкновенное чудо: апостолы, благодаря сошествию Святого Духа, заговорили на разных языках. Это чудо, а также последовавшая за ним речь святого Петра убедили многих: по свидетельству Деяний[28], покаялось, крестилось и присоединилось к Церкви тогда около трех тысяч человек. Можно предполагать, что среди них достаточно большое количество принадлежало к иудеям диаспоры. Разъехавшись по домам, они, вероятно, стали проповедниками слова Христова в разных странах. К сожалению, источники умалчивают об этих первых христианских миссионерах. Однако, в Деяниях ясно указывается на увеличение числа верующих: по словам Дееписателя, Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви (букв. «присоединял к тому же самому»: προσετίθει … ἐπὶ τὸ αὑτό). Так обратились к вере Христовой под влиянием проповеди святых апостолов Петра и Иоанна пять тысяч человек[29].

О том, что представляла собою первоначальная Иерусалимская Церковь, имеются очень скудные сведения. Можно констатировать, что на первых порах иерусалимские христиане не порвали резко с ветхозаветной религией. По словам В. Мышцына, «одной ногой они продолжали стоять на почве иудаизма»[30]. Они ежедневно посещали иерусалимский храм[31], но имели там уже особое место в притворе Соломоновом. Характерно, что святой Лука говорит: Из посторонних (λοιπῶν – «остальных») же никто не смел пристать (κολλᾶσθαι – «прилепиться, присоединиться») к ним[32], что подразумевает определенную степень обособленности учеников Господа, хотя они в то же время продолжали обрезываться и праздновать субботу. Как свидетельствует Дееписатель[33], иудеи считали христиан за секту (αἵρεσις). Естественно, что это слово не следует понимать в последующем смысле «ереси», поскольку такое понимание было чуждо иудеям эпохи зарождения Церкви. Отмечается, что религия иудеев в период перехода от Ветхого Завета к Завету Новому (при достаточной пестроте ее) была скорее «ортопраксией», чем «ортодоксией», поскольку основной акцент в ней ставился не на вероучительном моменте, а на соблюдении предписаний закона Моисеева[34]. Иерусалимские христиане соблюдали на первых порах эти предписания, поэтому они внешне еще не отличались коренным образом от прочих течений в иудаизме того времени (ессеев, саддукеев и т.д.). Вот почему святой апостол Петр в своей знаменитой речи в день Пятидесятницы «говорит иудеям неверующим об Иисусе Христе с некоторою осторожностью, приноравливаясь к их верованию. Он смягчает для их слуха речь о Христе: он не говорит еще явственно, что Он – Сын Божий, воплотившееся Слово Божие, а называет Его обычным человеческим Его именем. Это светлая черта мудрой предосторожности апостола, высокого его благоразумия, проницательности и знания человеческого сердца»[35].

Но в то же время пуповина, которая связывала зародившуюся Церковь Христову с материнским лоном религии ветхого Израиля, постепенно начала отрезаться. Тот же апостол Петр, обращаясь к начальникам народа и старейшинам израильским, говорит, что Христос, распятый иудеями, есть камень, пренебреженный вами зиждущими, но сделавшийся главою угла, и нет ни в ком ином спасения[36]. Примечательно то, что первые христиане почти не обозначали свои собрания «синагогой» (в Новом Завете это слово встречается только дважды: в Иак. 22 и Евр. 10, 25), предпочитая термин ἐκκλησία, который сто восемь раз встречается в Новом Завете, обозначая как конкретные христианские общины, так и вселенскую Церковь[37]. Хотя этот термин имеет ветхозаветные истоки[38], но в предпочтении его улавливается не только преемственность новозаветной Церкви от Церкви ветхозаветной, но и определенное дистанцирование от иудаизма.

О жизни первохристиан нам сообщает в немногих, но ярких и емких словах Дееписатель: Они постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах… Все же верующие были вместе и имели всё общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа[39]. По мнению Ф. Смирнова (впоследствии епископа Христофора), здесь, с одной стороны, наличествует указание на частные богослужебные собрания иерусалимских христиан, «в которых христиане не только внутренне, но и внешне отделялись от Израиля и представляли из себя исключительно общество исповедников Христовых». На этих собраниях совершалась Евхаристия, а «в ней, как ни в каком другом акте, собственно христианский элемент находит непосредственное и совершенное выражение». С другой стороны, отмечается еще раз участие христиан и в храмовом богослужении, которое «принимали христиане частью по старой привязанности к отечественной религии, частью для исполнения своей миссии среди Израиля»[40]. Кроме того, Дееписатель говорит: Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями, или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду[41]. Святой Лука приводит пример Иосии, прозванного Варнавою, поступившего так, а также пример обратный – случай с Ананией и женой его Сапфирою, которые пытались утаить часть денег за свое проданное имущество и были справедливо наказаны за это[42]. Все это ясно свидетельствует, что общность имущества первохристиан имела не принудительный, а добровольный характер. «У первых христиан равенство и общение образовалось без всяких предварительных планов и организаций, ибо их дух был проникнут высоким идеалом взаимной любви»[43]. Кроме того, отсутствие в позднейших источниках указания на подобную общность имущества предполагает, что она была кратковременным явлением. Это можно объяснить, наверное, тем, что первохристиане напряженно ожидали Второго Пришествия Господа, которое должно было произойти, по их мнению, очень скоро, а отсюда потребность в имуществе и владениях казалась ненужной.

Естественно, что на этой первоначальной стадии своей истории Церковь не имела еще строгой организации. Но и «демократии» в ней никогда не было: авторитет апостолов, основанный на Божественном призвании и Божественном даре, был очень высок. Данный авторитет не исключал того, что по ряду важных вопросов апостолы совещались с почтенными членами иерусалимской общины, а возможно, и с большинством ее взрослых членов. Основной миссией апостолов была проповедь Евангелия[44], но они также председательствовали на общих богослужебных собраниях, совершали Евхаристию, через молитву и возложение рук сообщали дары Святого Духа верующим, являлись иногда и судьями над преступниками, а на первых порах брали на себя некоторые обязанности по внешнему управлению общиной.

Обычно Иерусалимская Церковь применяла звание «апостол» лишь к двенадцати избранным ученикам Господа. Из них, как известно, Иуда Искариот был заменен Матфием, избрание которого совершилось по указанию Божию. Но слово «апостол» применялось и более широко. В Евангелии от Луки говорится, что Господь избрал «и других семьдесят учеников и послал (ἀπέστειλεν) их по два пред лицем Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти[45]. Позднейшие церковные писатели, начиная со святого Иринея и Тертуллиана, называют их «апостолами». В Деяниях святых апостолов Павел и Варнава также именуются «апостолами»[46]. Поэтому для понимания истории первохристианской Церкви необходимо учитывать оба значения этого слова.

Если обратиться к двенадцати апостолам, то, по характеристике В. Мышцына, «они не составляли нераздельной “коллегии” вполне равноправных и равновлиятельных лиц. Они в большинстве случаев выступают порознь, как самостоятельные деятели и проповедники, причем некоторые апостолы, сначала Петр и Иоанн, особенно первый, потом Иаков, брат Господень, приобретают более руководящее значение сравнительно с другими… Таким образом, действительное влияние и авторитет апостолов в значительной степени зависели от личности апостола, а не от одного апостольского призвания. Равноправные de jure, они в действительности различались по своему влиянию»[47].

В этой связи возникает вопрос об Иакове, брате Господнем[48]. Не вдаваясь в сложный вопрос о том, как понимать выражение «братья Господни»[49], то есть были ли они двоюродными братьями Господа (от Клеопы и Марии Клеоповой) или сыновьями Иосифа от первого его брака[50], можно констатировать, что Иаков, как и три других брата (Иосия, Иуда и Симон), не принадлежал к числу двенадцати[51], а по словам Евангелиста Иоанна, и братья Его не веровали в Него[52]. После Воскресения Иисус Христос явился Иакову[53], а после Вознесения братья Господни уже были членами Иерусалимской Церкви. Вероятно, где-то приблизительно около 40 г. Иаков занимает видное место в первохристианской Церкви. Евсевий Кесарийский в своей «Церковной истории»[54] сообщает, что Иаков, «называемый братом Господним (τῶν τοῦ Κυρίου λεγομένων ἀδελφῶν)», первый «получил епископский престол (τὸν τῆς ἐπισκοπῆς ἐγχειρισθῆναι θρόνον) в Иерусалимской Церкви». Далее Евсевий ссылается на Климента Александрийского, который говорит: «Петр, Иаков и Иоанн, хотя и были особо Спасителем почтены, однако после Вознесения Спасителя не оспаривали друг у друга эту честь, но избрали (ἐλέσθαι) епископом Иерусалима Иакова Праведного». В другом месте своего сочинения Евсевий приводит выдержку из Егезиппа, гласящую: «Брат Господень Иаков получил [управление] Церковью вместе с апостолами (διαδέκεται τὴν ἐκκλησίαν μετὰ τῶν ἀποστόλων). Все – от времен Господа и доныне – называют его Праведным: ведь имя Иакова носили многие. Он был свят от чрева матери, не пил ни вина, ни пива, не вкушал мясной пищи, бритва не касалась его головы, он не умащался елеем и не ходил в баню. Ему одному было дозволено входить во Святая святых (εἰς τὰ ἅγια). Одежду носил он шерстяную, а не льняную. Он входил в храм один, и его находили стоящим на коленях и молящимся о прощении всего народа; колени его стали мозолистыми, словно у верблюда, потому что он всегда молился на коленях и просил прощения народу». Из этого свидетельства древнейших церковных писателей ясно видно, что Иаков, брат Господень, был мужем великой праведности и усердным молитвенником за народ Израильский[55].

Следовательно, древнее церковное Предание ясно указывает на Иакова как на первого Иерусалимского епископа. Некоторые протестантские исследователи[56] подвергают сомнению истинность данного Предания, но сомневаться в нем вряд ли приходиться – для этого отсутствуют всякие основания. Конечно, то, что святой Иаков был первым епископом в христианской Церкви, предполагает некоторое отличие его от позднейших епископов, поскольку само епископское служение находилось еще в процессе формирования. Поскольку на апостолов возлагались в первую очередь задачи проповедничества, которые с течением времени стали предполагать их миссионерские путешествия и долгие отлучки из Иерусалима, постольку естественным образом должен был возникнуть некий стабильный центр управления Иерусалимской Церковью. Этим центром и стала личность Иакова, брата Господня. О его миссионерской деятельности древние источники умалчивают: вероятно, Иаков постоянно пребывал в Иерусалиме, целиком посвятив себя хлопотам по управлению общиной.

В связи с Иерусалимской Церковью Дееписатель три раза упоминает и пресвитеров[57]. Первый раз антиохийские христиане через Павла и Варнаву послали вспомоществование иерусалимским братиям, причем послали к пресвитерам[58], по всей вероятности, в 44 г. Второй раз пресвитеры упоминаются, наряду с апостолами, во время знаменитого Апостольского Собора и, видимо, играют на этом Соборе большую роль[59]. Наконец, в третий раз пресвитеры во главе со святым Иаковом принимают святого апостола Павла[60] – событие это, скорее всего, приходится на 58 г. Дееписатель не сообщает нам ничего ни о происхождении пресвитерства, ни о его функциях, а поэтому относительно них можно строить одни только гипотезы. Можно предполагать, что на первоначальной стадии оформления Иерусалимской Церкви пресвитеры вряд ли составляли четко организованный институт. Пресвитерство возникло, скорее всего, постепенно (наверное, по аналогии с советом старейшин – явлением общераспространенным в древних обществах), и круг обязанностей пресвитеров также установился не сразу. Будучи наиболее уважаемыми и почтенными членами первохристианской Церкви, пресвитеры пользовались в ней серьезным влиянием. Если учитывать тот факт, что наряду с собранием в портике Соломоновом иерусалимские христиане издревле устраивали и частные богослужебные собрания (ἐκκλησίαι κατ’ οἶκον)[61], то можно предполагать, что пресвитеры играли на таких собраниях руководящую роль. Они были непосредственными помощниками апостолов и епископа Иакова при богослужениях, а при их отсутствии сами совершали Евхаристию. Наверное, и заведывание материальной стороной жизни первохристиан не оставалось без влияния пресвитеров. Можно также предполагать, что они вместе с апостолами и епископом решали возникающие недоразумения и конфликты между членами общины. Вот, видимо, и всё, что можно предположительно сказать о значении пресвитеров в жизни первохристианской Иерусалимской Церкви.

Следовательно, мы имеем сравнительно мало сведений о Церкви первохристиан в Иерусалиме. Но все же они позволяют нам восстановить главные и существенные черты первого этапа исторического бытия Церкви. Во-первых, она была достаточно многочисленна и включала в себя несколько тысяч человек[62]. Во-вторых, Иерусалимская Церковь не порвала резко и религией ветхого Израиля, однако, по словам православного ученого Преображенского, «удерживая формы иудейства, Церковь Иерусалимская апостольская жила в духе христианства, сохраняла всецело свою внутреннюю самостоятельность, по существу своему была глубоко христианскою. Вечери любви, на которых совершалось преломление хлеба, приносилась великая евхаристическая жертва, уже сообщали ей характер такой самостоятельности. Вера в Мессию распятого и воскресшего – этот существенный догмат христианства – воодушевляла и сердце истинного иудеохристианина, пребывавшего в учении апостолов. А Евхаристия, совершавшаяся в особых собраниях одних лишь верующих, не только внутренним и существенным образом, но уже и с внешней стороны отделяла иудеохристиан Иерусалимской апостольской Церкви от иудеев, полагая с первых же дней существования Церкви Христовой начало особенному христианскому богослужению, независимо от храма и богослужения иудейского»[63].

Таким образом, Иерусалимская Церковь выступает как нечто новое, не имеющее аналогов ни в истории ветхого Израиля, ни в греко-римском мире, то есть выступает как нерукотворная Церковь Христова. Естественно, что подобное неслыханно новое, появившееся в истории человечества благодаря Воплощению Самого Бога Слова, далеко не всегда легко и охотно воспринималось людьми, склонными жить, чувствовать и мыслить в привычном русле прежнего мироощущения. Само собой разумеется, что в рамках ветхого Израиля это могло привести, и впоследствии привело, к появлению тенденции понимать христианство как некую форму ветхозаветной религии, принципиально ничем не отличающуюся от прежней ее формы. Первоначально эта тенденция только начинала давать знать о себе, но впоследствии вылилась в ересь иудеохристианства. Соблазн этого «вливания нового вина в ветхие мехи» Церковь преодолела, хотя и путем достаточно серьезных искушений.

2. Святой Стефан Первомученик и эллинисты.

Первые гонения на христиан

Следующий важный момент в истории древней Церкви связан с так называемыми «эллинистами». Обычно это наименование применялось к иудеям рассеяния, говорящим преимущественно на греческом языке и воспринявшим эллинский стиль жизни. Они, по словам И. Николина, «были верными хранителями отеческого закона, но самое положение их среди греческого мира способствовало скорейшей потере ими иудейской исключительности и слиянию с эллинами. Сами того не замечая, они, при всем сохранении отеческой веры, меняли свою иудейскую национальность на греческую. По своему языку, образу мыслей, образованию они делались эллинами. С талмудической строго-ортодоксальной иудейской школой эллинисты значительно расходились. Они отличались от нее по своему свободомыслию. В самом Иерусалиме они имели свои отдельные синагоги[64]. Это полагало значительную грань между эллинистами и иудеями палестинскими и возбуждало между ними взаимное недоверие и неприязнь. Следы его, при всем смягчающем влиянии христианской любви, встречаются и в истории христианской Церкви, между прочим по вопросу о вспоможении бедным и вдовам»[65]. Другими словами, «эллинисты» были представителями иудейской диаспоры, осевшими в Иерусалиме или временно пребывавшими здесь. Явление это было известно еще до Рождества Христова. Само слово «эллинисты» для иудеев-«автохтонов» служило обычно обозначением тех собратьев, которые подверглись сильному влиянию эллинской культуры. Поэтому данное слово имело и негативный оттенок, по своему значению сближаясь с обозначением «язычествующих». В «Деяниях святых апостолов» подобный оттенок отсутствует: святой Лука под «эллинистами» подразумевает просто иудеев, говорящих на греческом языке. Однако для противников «эллинистов» указанный негативный оттенок несомненно присутствовал[66].

Когда именно начался процесс обращения в религию Христову «эллинистов», сказать со всей определенностью трудно. Но очень вероятно, что среди трех тысяч обращенных в день Пятидесятницы было немало таковых «эллинистов». М. Симон предполагает, что в Иерусалимской Церкви они составляли нечто вроде отдельной общины[67], но для такого предположения нет серьезных оснований. Сообщение Дееписателя свидетельствует об обратном. Оно кратко, но, как обычно, весьма содержательно: В эти дни, когда умножились ученики, произошел у Еллинистов ропот на Евреев (ἐγένετο γογγυσμός τῶν Ἐλληνιστῶν πρός τοῦς Ἑβραίους) за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей. Тогда двенадцать Апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах (διακονεῖν τραπέζαις). Итак, братия, выберите из среды семь человек изведанных (μαρτυρουμένους), исполненных [Святого] Духа (πλήρεις πνεύματος) и мудрости; их поставим на эту службу (ἐπὶ τῆς χρείας ταύτης). А мы постоянно пребудем в молитве и служении слова. И угодно это предложение всему собранию (τοῦ πλῆθους); и избрали Стефана, мужа исполненного веры и Духа Святаго, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников; их поставили перед Апостолами, и сии, помолившись, возложили на них руки[68]. Как видно из этих слов, нестроение произошло внутри иерусалимской общины, и поводом к такому нестроению послужило довольно обычное для ветхого человечества искушение земным, слишком земным: распределением материальных благ. В этом и была его опасность: новая религия Христова как бы испытывалась на прочность[69]. По своей серьезности данное искушение превосходило случай с Ананией и Сапфирой. Но первоначальная Церковь достойно выдержала это испытание. Апостолы собирают множество учеников, и происходит поставление Семи на служение.

В связи с этим поставлением в церковно-исторической науке возникали и возникают разногласия. Традиционную точку зрения можно суммировать краткой фразой Л. Дюшена: «Апостолы выбрали себе семь помощников, ставших первообразом диаконов»[70]. Однако иногда выказывается и такое мнение, что Семь находились не под руководством (nicht unter) двенадцати апостолов, но составляли конкурирующую с ними (neben) церковную власть[71]. Основной наш источник, то есть Деяния святых апостолов, не позволяют делать подобный вывод. Исходя из них мы видим, что по инициативе апостолов созывается иерусалимская община верных для избрания Семи, и апостолы наложением рук сообщают им благодатные дары Святого Духа. Несомненно, что Семь становятся ближайшими и непосредственными помощниками апостолов. Если ориентироваться на свидетельство Деяний, то мы видим, что здесь упоминается только служение Семи при столах, но вряд ли этим только ограничивались их функции. О двух из них, святом Стефане Первомученике и Филиппе, который получил впоследствии почетное наименование Евангелиста[72] (τοῦ εὐαγγελιστοῦ – «благовестника»), точно известно, что они были сильными и яркими проповедниками. Возможно, подобными же дарованиями отличались и остальные. Таким образом, «административное служение» Семи не было отделено от проповеди и научения. Несомненно, что они помогали апостолам и при богослужении[73], поэтому даже если их нельзя назвать диаконами в позднейшем смысле этого слова, прямая связь их с позднейшим диаконатом прослеживается, хотя некоторые историки древней Церкви склонны отрицать подобную связь[74].

Избрание Семи ясно свидетельствует об усилении влияния «эллинистов» в Иерусалимской Церкви. А это вызвало недовольство иерусалимских иудеев, что повлекло гонения на «эллинистов». Евсевий Кесарийский в «Церковной истории» замечает: «Поставлены были апостолами по молитве и с возложением рук на служение общине семеро испытанных мужей, в их числе и Стефан. Он первый после Господа сразу же по своем поставлении – словно для того и был избран – был побит камнями от убийц Господних. Первый из победоносных мучеников Христовых получил он венец – имя его имеет как раз это значение»[75].

Естественным образом возникает вопрос о причинах возмущения иудеев и, соответственно, о причинах первых гонений. Дееписатель на сей счет опять же лаконичен: Некоторые из так называемой синагоги Либертинцев и Киринейцев и Александрийцев и некоторые из Киликии и Асии вступили в спор со Стефаном; но не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил. Тогда научили они некоторых сказать: мы слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога. И возбудили народ и старейшин и книжников, и, напав, схватили его, и повели в синедрион. И представили ложных свидетелей, которые говорили: этот человек не перестает говорить хульные слова на святое место сие и на закон. Ибо мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей[76]. Примечательно, что первоначально оппонентами святого Стефана выступают не палестинские иудеи, но иудеи диаспоры, то есть такие же «эллинисты», которыми были до своего обращения святой Стефан и прочие диаконы. Причем, спор на первых порах носит характер религиозной дискуссии: обе стороны как бы «совопрошают» (συζητοῦντας) друг друга. В данной дискуссии победа явно была на стороне святого Стефана – и тогда иудеи-«эллинисты» обращаются к палестинским иудеям («народу», «старейшинам» и «книжникам»), заключая с ними союз. Этот знаменательный факт, часто ускользающий от взгляда историка, свидетельствует о внутренней несовместимости иудаизма и христианства: пути Церкви и синагоги уже принципиально разошлись, хотя пуповина, связывающая Ветхий и Новый Израиль, рвалась еще достаточно долго и мучительно. Иудеи могли терпимо относиться к разноголосице религиозных взглядов в своей среде только до определенной степени. Святой Стефан в своей пространной речи[77] ясно указал, что исполнение закона совершилось в Иисусе Христе, Который и есть обетованный Мессия, не только исполнивший, но и превзошедший Моисеев закон. Его речь, вероятно, особенно задела фарисеев, которые стали главными врагами Первомученика[78]. Вот почему «когда архидиакон Стефан в своих спорах с учениками фарисейскими резко выразил дух христианства, объявив, что с распространением Церкви должна уничтожиться вся ветхозаветная обрядность и богослужение во храме Иерусалимском должно уступить место поклонению Богу духом и истиною; когда в своей пред синедрионом речи подтвердил эти мысли и высказал сильное обличение старейшинам иудейским в их нечестии и жестоковыйности; когда, наконец, смело засвидетельствовал о божественном достоинстве Господа Иисуса, стоящего одесную силы Божией; тогда со всею силою восстала против Церкви и секта фарисейская и открыла жестокое гонение на христиан, первой жертвой которого пал архидиакон Стефан, побитый камнями как богохульник»[79].

После смерти его, по словам святого Луки, «произошло великое гонение на Церковь в Иерусалиме; и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии»[80]. Почему гонения не коснулись апостолов, Дееписатель не сообщает: возможно, они просто скрылись, чтобы не возбуждать еще большего ожесточения иудеев. В связи с этими гонениями впервые упоминается в истории будущий апостол Павел: Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал в темницу[81]. Несомненно, что все события, последовавшие за смертью святого Стефана имели глубокий промыслительный смысл: «Гонение это послужило причиной того, что христианство, сосредоточенное до тех пор только в Иерусалиме, теперь начинает распространяться по окрестным городам и странам»[82].

Дееписатель довольно подробно описывает деятельность святого Филиппа в Самарии. И действительно, миссия этого одного из семи диаконов имеет величайшее историческое значение, ибо «Самария была первой неиудейской областью, огласившейся проповедью Евангелия, и самаряне образовали первое зерно Церкви Христовой из неиудеев»[83]. Проповедь святого Филиппа имела здесь большой успех: многие самаряне поверили Филиппу, благовествующему о Царствии Божием и о имени Иисуса Христа, а потому крестились и мужчины и женщины[84], вследствие чего «обращение ко Христу самарян было весьма важным событием в жизни юной Церкви. Оно обозначало, что к древу Церкви прививается новая ветвь и что наступило время перенесения проповеди Евангелия за пределы иудейской национальности. Нужна была апостольская санкция совершившемуся факту, нужно было подтверждение правильности образа действий диакона Филиппа. Поэтому окончательное приобщение новообращенных самарян к Церкви совершено было самими апостолами. Когда до иерусалимской общины дошло известие об обращении самарян, к ним были посланы верховные апостолы Петр и Иоанн. Возложением рук они низвели Святого Духа на новокрещеных. Через обличение Симона Волхва, желавшего купить за деньги благодатный дар низведения Святого Духа, апостолы приняли меры к ограждению насаждавшегося в Самарии христианства от примеси языческих суеверий. После этого, на обратном пути в Иерусалим, апостолы, продолжая дело Филиппа, огласили проповедью Евангелия многие самарянские селения[85]»[86].

Таким образом были образованы христианские общины (видимо, достаточно многочисленные) в Самарии. Помимо святого Филиппа, к делу благовествования прилежали и другие иерусалимские христиане (среди которых, как можно предположить, было немало «эллинистов»). Святой Лука роняет такую фразу: Рассеявшиеся (διασπαρέντες) ходили и благовествовали слово[87], что предполагает миссионерскую деятельность христиан, изгнанных из Иерусалима. Следовательно, первые гонения на христиан сыграли великую роль в истории первоначальной Церкви. «Встретив отпор в Иерусалиме, учение стало распространяться вне его, как кажется, не столько по обдуманному плану, сколько под давлением обстоятельств. Бегство, происшедшее после смерти архидиакона Стефана, рассеяло по дальним странам многих верующих энтузиастов, которые разнесли Благую Весть по всей Палестине и за пределами ее, в Сирии, Финикии и даже на острове Кипре. В Галилее, первой родине Евангелия, вероятно, сохранилась группа старых учеников; то же в Дамаске, в Аравийском государстве»[88]. Вселенская историческая миссия христианства началась.

Богословский вестник 16–17. 2015. № 1 январь-март, № 2 апрель-июнь. С. 98-124.

Библиография

Алексий, еп. 1879 – Епископ Алексий. Иаков, брат Божий. Его жизнь и послание. М., 1879. [Aleksii, ep. Iakov, brat Bozhii. Ego zhizn’ i poslanie (). M., 1879.]

Барсов 2006 – Барсов М. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Деяний Святых Апостолов. М., 2006.  [Barsov M. Sbornik statei po istolkovatel’nomu i nazidatel’nomu chteniiu Deianii Sviatykh Apostolov. M., 2006.]

Горский 1999 – Горский А.В. История Евангельская и Церкви Апостольской. Дневники. СПб., 1999. [Gorskii A. V. Istoriia Evangel’skaia i Tserkvi Apostol’skoi. Dnevniki (). SPb., 1999.]

Добронравов 1911 – Георгий Добронравов, свщ. Гонение Ирода Агриппы I-го на христиан. (Исторический комментарий к XII главе кн. Деяний Апостольских). Сергиев Посад, 1911. [Georgii Dobronravov, svshch. Gonenie Iroda Agrippy I-go na khristian. (Istoricheskii kommentarii k XII glave kn. Deianii Apostol’skikh). Sergiev Posad, 1911.]

Дюшен 1912 – Дюшен Л. История древней Церкви. Под редакцией проф. И. В. Попова и проф. А. И. Орлова. М., 1912. Т. 1. [Diushen L. Istoriia drevnei Tserkvi (). Pod redaktsiei prof. I. V. Popova i prof. A. I. Orlova. M., 1912. T. 1.]

Зом 1906 – Зом Р. Церковный строй в первые века христианства. М., 1906. [Zom R. Tserkovnyi stroi v pervye veka khristianstva. M., 1906.]

Иванцов-Платонов 1902 – Иванцов-Платонов А.М. История Апостольскаго времени. М., 1902. [IvantsovPlatonov A. M. Istoriia Apostol’skago vremeni (). M., 1902.]

Куломзин 2003 – Протоиерей Николай Куломзин. Мессия-Пророк. Мессианские чаяния еврейского народа около времен Иисуса Христа. М., 2003. [Nikolai Kulomzin, prot. Messiia-Prorok. Messianskie chaianiia evreiskogo naroda okolo vremen Iisusa Khrista (). M., 2003.]

Лебедев 2004 – Лебедев А.П. Братья Господни. Исследования по истории древней Церкви. СПб., 2004. [Lebedev A. P. Brat’ia Gospodni. Issledovaniia po istorii drevnei Tserkvi (). SPb., 2004.]

Ле-Камю – Ле-Камю Е. Век апостольский. СПб., 1892. [LeKamiu E. Vek apostol’skii (). SPb., 1892.]

Лопухин 1998 – Лопухин А.П. Библейская история Нового Завета. Сергиев Посад, 1998. Т. 3. [Lopukhin A. P. Bibleiskaia istoriia Novogo Zaveta (). Sergiev Posad, 1998. T. 3.]

Лосский 1972 – Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви // Богословские труды. М., 1972. Т. 8. [Losskii V. N. Ocherk misticheskogo bogosloviia Vostochnoi Tserkvi () // Bogoslovskie trudy (). M., 1972. T. 8.]

Мышцын 1909 – Мышцын В. Устройство христианской Церкви в первые два века. Сергиев Посад, 1909. [Myshtsyn V. Ustroistvo khristianskoi Tserkvi v pervye dva veka (). Sergiev Posad, 1909.]

Никитин – Никитин А. Отношение фарисеев и саддукеев к проповеди святого Стефана // Барсов М. Сборник статей. [Nikitin A. Otnoshenie fariseev i saddukeev k propovedi sviatogo Stefana () // Barsov M. Sbornik statei. ()]

Николин 1905 – Николин И. Деяния святых Апостолов. Опыт историко-критического исследования. Сергиев Посад, 1905. [Nikolin I. Deianiia sviatykh Apostolov. Opyt istoriko-kriticheskogo issledovaniia. Sergiev Posad, 1905.]

Попович 2005 – Преподобный Иустин (Попович). Догматика Православной Церкви. Экклесиология. М., 2005. [Iustin (Popovich), prp. Dogmatika Pravoslavnoi Tserkvi. Ekklesiologiia. M., 2005.]

Преображенский 1898 – Преображенский А. Церковь Иерусалимская под управлением св. Иакова Праведного // Христианское Чтение. 1898. Т. 2. [Preobrazhenskii A. Tserkov’ Ierusalimskaia pod upravleniem sv. Iakova Pravednogo // Khristianskoe Chtenie. 1898. T. 2.]

Розанов 1878 – Розанов П. История христианской Церкви в век апостольский. Киев, 1878. [Rozanov P. Istoriia khristianskoi Tserkvi v vek apostol’skii. Kiev, 1878.]

Рыбинский 1912 – Рыбинский В. Самаряне. Обзор источников для изучения самарянства. История и религия самарян. Киев, 1912. [Rybinskii V. Samariane. Obzor istochnikov dlia izucheniia samarianstva. Istoriia i religiia samarian. Kiev, 1912.]

Самарин 1908 – Самарин Ф. Первоначальная христианская Церковь в Иерусалиме. М., 1908. [Samarin F. Pervonachal’naia khristianskaia Tserkov’ v Ierusalime. M., 1908.]

Смирнов 1899 –  Александр Смирнов, прот. Мессианския ожидания и верования иудеев около времен Иисуса Христа. Казань, 1899. [Aleksandr Smirnov, prot. Messianskiia ozhidaniia i verovaniia iudeev okolo vremen Iisusa Khrista. Kazan’, 1899.]

Трухманов 1883 – Михаил Трухманов, свщ. Симон Петр Апостол Господа. Воспитание его, жизнь и деятельность для Царства Божия. Харьков, 1883. [Mikhail Trukhmanov, svshch. Simon Petr Apostol Gospoda. Vospitanie ego, zhizn’ i deiatel’nost’ dlia Tsarstva Bozhiia. Khar’kov, 1883.]

Campenhausen 1963 – Campenhausen H.F. Aus der Fruhzeit des Christentuhms. Studien zur Kirchengeschichte des ersten und zweiten Jahrhuderts. Tubingen, 1963.

Conzelmann 1869 – Conzelmann H. Geschichte des Urchristentums. Gottingen, 1969.

Eusebe 1958 – Eusebe de Cesaree. Histoire Ecclesiastique. Ed. par G.Bardy, t.I – III // Sources chretiennes, N 31, 41, 55. Paris,1952-1958.

Goguel 1947 – Goguel H. L’Eglise primitive. Paris, 1947.

Liberton 1934 – Histoire de l’Eglise depuis les origins jusqua’a nos jours, v. I. L’Eglise primitive. Par J. Lebreton et J. Zeiller. Paris, 1934.

Simon 1958 – Simon M. St. Stephan and the Hellenists in the Primitive Church. London, 1958.

Simon 1960 – Simon M. Les sects juives au temps de Jesus. Paris, 1960.

Переводы

Евсевий 1993 – Евсевий Памфил. Церковная история. М., 1993. [Evsevij Pamfil. Cerkovnaja istorija. M., 1993.]

Abstract

Sidorov A. I. The becoming of the early Church. Part one.

This publication is an introductory part of the work on the history of the early development of the Christian Church. The research is based on the primary sources and brings together a wide range of opinions by both our Russian and foreign researchers of the history of the Ancient Church. The introductory part explores the history of the Church from the moment of its founding up to the first persecutions of the Christians. It touches upon the question of the organization of the Jerusalem communities immediately after the events of the Pentecost. The A. Progressively investigates the connection of the first Christians with Judaism and their attitude to the Old Testament prescriptions. The A. investigates liturgical practices of the early Christian Church, the authority of the Apostles and the organization of the Church, as well as the important role of Jacob, brother of the Lord, in the Jerusalem Church, the creation of the role of presbyter and the martyrdom of archdeacon Stephen and the reasons for the persecution of the Christians. Special attention is paid to the importance of the so-called “Hellenists” in the first Christian community who significantly influenced the organization of the Church life at its early stages and because of whom apostles established the institute of the diaconate because.

Keywords:

Early Christian Church, Twelve Apostles, Church of Jerusalem, Jacob the brother of the Lord, Saint Archdeacon Stephan, Christians-“Hellenists, first persecutions of the Church.

Примечания

[1] Попович 2005. С. 36.

[2] Лосский 1972. С. 91.

[3] Мф. 9, 17.

[4] Втор. 14, 2.

[5] Исх. 19, 5.

[6] Ср. замечание: «Мессианские чаяния выросли на почве творческого устремления пророков вперед, вопреки историческим неудачам, вопреки безмыслию их современников» (Куломзин 2003. С. 19).

[7] Смирнов 1899. С. 474.

[8] Дан. 7, 13–14.

[9] Там же. С. 479–480.

[10] Откр. 2, 9; букв. – «синагогу сатаны».

[11] Мф. 5, 17.

[12] См. Лк. 2, 25–38.

[13] Горский 1999. С. 71.

[14] Лопухин 1998. С. 180.

[15] См. Мф. 15, 21.

[16] Иванцов-Платонов 1902. С. 16–17.

[17] Мк. 1, 14.

[18] Как отмечает А. П. Лопухин, апостолы «по своему происхождению… были в большинстве жители близлежащих к Галилейскому морю городов и селений. Не менее семи из двенадцати происходили из Капернаума или его ближайших окрестностей» (Лопухин 1998. С. 247).

[19] Лк. 10, 1–37.

[20] Деян. 1, 4.

[21] Деян. 1, 13–16.

[22] Деян. 1, 15–26.

[23] См. Лк. 12, 32.

[24] 1 Кор. 15, 6.

[25] 2 Кор. 12, 9.

[26] Самарин 1908. С. 10. С этим вполне согласны и авторы известной католической монументальной истории Церкви: «В этот день Церковь была основана (fondée)» (Lebreton 1934. P. 130).

[27] См. Деян. 2, 5–10.

[28] См. Деян. 2, 41.

[29] См. Деян. 4, 4.

[30] Мышцын 1909. С. 10.

[31] См. Деян. 2, 46.

[32] Деян. 5, 12–13.

[33] См. Деян. 25, 4.14; 26, 22.

[34] См.: Simon 1960. P. 8.

[35] Трухманов 1883. С. 165.

[36] Деян. 4, 8–11.

[37] См.: Goguel 1947. P. 10–13.

[38] Ср. наблюдение Р. Зома: «В переводе LXX “экклезия” означает празднично собравшийся пред Богом народ Израиля (по еврейски “кагал”); безразлично, мыслится ли при этом действительное собрание или же идеальное единство Израиля (пред Богом). “Экклезия” эллинистически иудейского словоупотребления – это народ Израиля, поскольку он – народ Божий, избранный народ, в котором и через которого проявляется действенно сила Божия. Отсюда возникло и словоупотребление христианской общины. “Экклезия” означает теперь новозаветный Израиль, новозаветный народ Божий, т.е. христианство. В этом выражении заключено представление о народном (а не союзном) собрании нового народа Завета (христианства), и при том представление о народном собрании пред Богом и с Богом» (Зом 1906. С. 36–37).

[39] Деян. 2, 42–47.

[40] См.: Барсов 2006. С. 182–183.

[41] Деян. 4, 34–35.

[42] Деян. 5, 1–10.

[43] Иванцов-Платонов 1902. С. 29.

[44] Ср. замечание: «Апостолы были прежде всего свидетелями земной жизни Спасителя и Его Воскресения, и первейшей их обязанностью было проповедовать о воскресшем Христе и учить Слову Божию» (Самарин 1908. С. 15).

[45] Лк. 10, 1.

[46] Деян. 14, 4. Мышцын 1909. С. 17–22.

[47] Там же. С. 20–21.

[48] См.: Там же. С. 37–49.

[49] Естественно, это выражение только условно: «Святая Церковь, приспособительно к мнению иудеев о происхождении Иисуса Христа от Иосифа, хотя называет Иакова сродником Иисусовым по плоти, но именует его только нареченным братом Божиим и говорит, что Спаситель, пришедший спасти мир и всех сделать братьями, принял его в братство по милости. Этой милости Иисус, без сомнения, удостоил детей Иосифа уже впоследствии, когда Иаков и прочие братья Его уверовали в Него, сделались не только слушателями и исполнителями, но некоторые из них и проповедниками Слова Божия» (Алексий, еп. 1879. С. 5).

[50] См. на сей счет исследование А. П. Лебедева (хотя выводы его могут быть подвергнуты сомнению, ибо он придерживается первого мнения, расходящегося с древним церковным Преданием): Лебедев 2004. С. 9–99.

[51] Мф. 12, 46–40; Мк. 3, 31–35.

[52] Ин. 7, 5.

[53] См. 1 Кор. 15, 7.

[54] Цит. по рус. пер.: Евсевий 1993. II, 1. Греческий текст: Eusebe 1958.

[55] Ср. характеристику: «Что касается нравственного совершенства св. апостола Иакова, по которому он удостоен был епископства, то высота его жизни видна уже из того, что св. Иаков избран и помазан был во епископа Самим Господом, Который, как сердцеведец и всеведец, знал и прежнюю жизнь его и предвидел, что Иаков будет достойным Иерусалимской Церкви светильником. Видна полнота добродетелей также из того, что его рукополагали самые избранные ученики Господа и священной главы его касались руки ближайших к Нему апостолов, низведших на него обильнейшую благодать. Уже одно это обстоятельство свидетельствовало о том, что Иаков, брат Божий, имел все нравственные качества, особенно требуемые от епископа: подобает быть епископу без порока, яко Божию строителю, как сказал св. апостол Павел (1 Тим. 3, 20), а это значит, что он должен иметь всякую добродетель, быть светлее всякого светильника и вести жизнь безукоризненную, чего если бы Иаков не имел, то не мог бы удостоиться такого чрезвычайного избрания и помазания во епископа» (Алексий еп. 1879. С. 21).

[56] См. например: Campenhausen 1963. S. 145.

[57] См. на сей счет: Мышцын 1909. С. 37–49.

[58] Деян. 11, 30.

[59] Деян. 15, 4.6; 16, 4.

[60] Деян. 21, 18.

[61] См.: Деян. 2, 46; 5, 42.

[62] Деян. 4, 4; 21, 20.

[63] Преображенский 1898. С. 134.

[64] Деян. 2, 9–11; 6, 9.

[65] Николин 1905. С. 10–11.

[66] См.: Simon 1958. P. 8–13.

[67] Ibid. P. 5.

[68] Деян. 6, 1–6.

[69] Ср. на сей счет рассуждение одного историка первохристианства: «В глубине своего сердца всякий иерусалимский иудей хранил в себе такое сознание своего превосходства, как привилегированный сын Закона, что не мог удержаться от заметного предпочтения ко всякому, поскольку никогда не покидал Святой Земли и не осквернил себя соприкосновением с язычниками. Хотя человек был не только обрезанным из язычников и проклинающим своих богов, но и иудеем, сыном иудея, верным чтителем Иеговы и данником храма, этого особого святилища установленной Законом молитвы, но если он пребывал в сношениях с язычниками, говорил их языком и не жил в Иерусалиме, то он принадлежал к классу людей, во всех отношениях стоявшему ниже истинных евреев, которые говорили на родном наречии, жили под сению дома Божия и входили в состав истинного Израиля, чуждого всякой сделки с людьми нечистыми. Так как черта различия между иудеями-эллинистами и иудеями иерусалимскими была проведена слишком резко в одебелевшем уме одних и свободномысленных замашках других, то отсюда не могла не произойти разница в распределении милостыни, но и целая система предпочтений, преимуществ и разрядов, скоро получивших характер до некоторой степени оскорбительный и антихристианский. Поэтому ничто не препятствует заключить, что вслед за какой-нибудь случайной жалобой в первый раз обрисовался гораздо более важный вопрос, ставший скоро неотразимым и неотложным, пока он не дождался формального разрешения. В сущности, требовалось решить вопрос о том, устраняла ли новая религия коренным образом всякое различие в происхождении, языке и народности, всякую сословность, коренившуюся в старинных воспоминаниях иудейства, всякие преимущества сынов Израиля и Авраама, происходящих от них по более или менее прямой линии» (Ле-Камю 1892. С. 84–85).

[70] Дюшен 1912. С. 12.

[71] Conzelmann 1969. S. 43.

[72] Деян. 21, 8.

[73] Ср. суждение: «Назначение и положение “семи” представляется в Деяниях весьма почетным. Семь являются ближайшими помощниками и сотрудниками апостолов. Столы, при которых служили они, не простые столы для кормления бедных, а столы вечери Господней. Служение их носило богослужебный и сакраментальный характер и потому требовало лиц, исполненных Духа Святаго, и мудрости, и особого посвящения чрез апостольское руковозложение» (Мышцын 1909. С. 28).

[74] См., например, неоправданный скептицизм на сей счет епископа Кассиана: «Не подлежит сомнению, что диаконы, в нашем смысле слова, были и в дни апостолов. Это вытекает из таких указаний, как Флп. 1, 1; 1 Тим. 3, 8 и сл. Но были ли “диаконами” Семь? Толкование Семи в смысле “диаконов” восходит к очень глубокой древности, но положительных оснований в Новом Завете не имеет. Не является также основанием и возложение рук, упоминаемое при их поставлении в Деян. 6, 6. В апостольский век возложение рук было обычным знаком сообщения благодати Святого Духа» (Кассиан, еп. 1950. С. 138). За этим скептицизмом скрывается презрение к церковному Преданию, явно восходящее к протестантизму. «Глубокая древность» этого Предания не может противопоставляться Новому Завету как некой самостоятельной величине. Наоборот, сам Новый Завет должен пониматься прежде всего и преимущественно в свете древнего Предания.

[75] Евсевий 1993. II, 1.

[76] Деян. 6, 9–14.

[77] Деян. 7, 2–53.

[78] См.: «Вся проповедь св. Стефана давала теперь понять, что новая секта характеризуется теперь не одной только мечтательностью, но что в христианстве заключается самый энергический протест против всех религиозно-иудейских идей. Фарисеи поняли теперь, что разница между их собственным направлением не какая-нибудь незначительная и случайная, но принципиальная и решительная, что христиане отличаются не одной лишь верой в Иисуса Христа как Мессию, но на почве этой веры в христианстве коренится решительное стремление порвать всякие связи с национальной религией» (Никитин. С. 284).

[79] Розанов 1878. С. 8–9.

[80] Деян. 8, 1.

[81] Деян. 8, 3.

[82] Добронравов 1911. С. 99.

[83] Рыбинский 1912. С. 534–535.

[84] Деян. 8, 12.

[85] См. Деян. 8, 14–25.

[86] Рыбинский 1912. С. 536.

[87] Деян. 8, 4.

[88] Дюшен 1912. С. 12.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий