Поляков В.А.РПЦ в XX веке

ПОЛЯКОВ В.А. Советская власть и голод в 1920-е годы: реакция народных масс (на примере Урюпинской Христорождественской церкви)

Голод как один из бичей Господних против беззакония и нечестия в XX веке трижды (в 20, 30 и 40-е годы) прокатывал­ся по российской земле. При этом в советской историографии вторая и третья волны тех страшных событий не упоминались вовсе, а первая волна голода была представлена в своеобраз­ном ракурсе марксистско-ленинской методологии, реализую­щей две главные посылки. Первая из них была попыткой объяс­нить трагедию голода природным катаклизмом засухи, якобы побежденной большевиками, а вторая — выступала аргумен­том, порочащим иностранную помощь выдумками о мнимой диверсии. Обобщением именно такого характера стали книги, увидевшие свет в 70 — 80-е годы[1].

Отказываясь от упреков в адрес авторов, моих однофа­мильцев, ныне, возможно, поменявших свои прежние воззре­ния, существенно отметить главное — некоторые ученые в при­чинно-содержательных аспектах голода разобрались уже в мо­мент его возникновения. В начале 1918 года один из крупней­ших российских экономистов Н.Д. Кондратьев, опираясь на динамику снабжения хлебом наиболее голодающих губерний, пришел к неутешительному выводу: «… дело продовольствия после переворота совершенно катастрофически катится под гору. Плохо было при Временном правительстве, очень плохо. Но какое же можно сделать сравнение положения того времени с положением настоящим? Теперь мы… должны признать, какую огромную, преступную комедию сыграла Советская власть с народными массами, на гребне волн которых она вышла на сцену. Но это еще не все. Разрушение еще продолжается…»[2]. Его последствия были раскрыты выдающимся русским ученым-энциклопедистом П.А. Сорокиным, высланным из России в 1922 году. В своем труде, изданном годом ранее, то есть в самый разгар народного мора, он пришел к важному выводу, не по­терявшему значения и поныне: Ленин и его окружение хоро­шо поняли очень важную закономерность — голод у голодных вызывает появление, развитие и успешную прививку коммунистически-социалистически-уравнительных рефлексов, ины­ми словами, коммунистически-социалистической идеологии, которая будет «заражать» массы с быстротой сильнейшей эпи­демии[3].

В начале 90-х годов, опираясь на эти положения, вслед за публицистами[4], автор данной статьи опубликовал материал об инспирированном ленинцами голоде в Поволжье[5], а затем вы­шел на проблематику борьбы советской власти с Русской Пра­вославной Церковью путем изъятия у нее большей части куль­товых ценностей[6]. Однако в исторической реконструкции тех событий мало освященным звеном продолжает оставаться про­исходившее на уровне приходов, а также то, какую реакцию людей вызывала эта политика. Это указанное обстоятельство предопределило выбор данной темы, обеспеченной источни­ками частично сохранившегося фонда Христорождественской церкви станицы Урюпинской Царицынской губернии

Массовая компания по сбору пожертвований на нужды голодающих, регламентированная большевиками из Кремля, в станице Урюпинской, как и по всей стране, развернулась в начале 1922 года. К этому времени на уровне губерний и рес­публик уже проработали строго секретную директиву ЦК РКП(б), полученную еще в октябре 1921 года, о направленно­сти удара «… против одной из основ господства буржуазных классов — государственной церкви и других религиозных орга­низаций, служивших опорой буржуазным классам, — одно­временно сопровождавшейся рекомендацией несколько сдер­жаннее, — … проводить всякого рода мероприятия, затрагива­ющие религиозные мировоззрения крестьянских масс… Ни в коем случае не применять в отношении рядового духовенства исключительных мероприятий, например, назначение на осо­бенно тяжелые и грязные работы в виде чистки отхожих мест на основе принадлежности к духовенству»[7].

Следование этому циркуляру просматривается в телеграмме под грифом «голодная», которую, за подписью председателя Царицынского губкомпомгола И.М. Морозова, получил Хопер­ский округ 19 февраля 1922 года. «В связи с тяжелым положени­ем, отсутствием дензнаков необходимо произвести сбор по­жертвований и реализацию церковных ценностей». А далее, вместе с указанием «открыть компанию местной прессе и ис­пользовать другие средства», чеканно звучали слова приказа: «Отдайте инициативу духовенству и прихожанам, не вмешива­ясь непосредственно в работу. Пусть сами заявят о необходимо­сти пожертвований максимума церковных ценностей для спа­сения голодной смерти тысяч жизней. Собранное передайте в Губфинотдел на счет Губкомпомгола. Работу закончить не по­зднее двух недель… Об отзывчивости духовенства, прихожан немедленно донесите»[8].

Опираясь на эту телеграмму, в промежутке между 19 и 23 февраля 1922 года (точная дата в документе отсутствует), Урюпинский благочиннический совет обсудил вопрос о помощи голодающим и принял решение, которое приводим полнос­тью:

  1. Пригласить всех прихожан к усиленным пожертвова­ниям на голодающих путем воззванийя) с церковной кафед­ры и б) написанных и выставленных на входных дверях храма. Пожертвования принимать всякие, в чем бы они ни выражались (ценностями, вещами, деньгами и т. п.) в течение всей первой не­дели Великого поста за всеми богослужениями.
  2. В течение первой недели Великого поста приходским советом или собранием отчислить для спасения голодающих максимум церковных ценностей.
  3. Все собранное и отчисленное передать под квитанцию непосредственно в Хоперский окрфинотдел в понедельник на второй неделе Великого поста.
  4. Настоящий порядок рекомендовать всем благочинным и всему духовенству Хоперского округа»[9].

Уже 24 февраля, сразу после получения этого решения, настоятель Христорождественской церкви священник отец Петр Протопопов как председатель приходского совета под роспись извещает 25 членов совета «пожаловать на собрание в церков­ную сторожку в пятницу 11 (24) февраля в 5 часов вечера с повесткой в один вопрос: Суждение по содержанию выписки на радиосводку (которая прилагалась. — В.П.), поступившую от председателя Окрисполкома»[10].

Предполагаемое собрание состоялось точно в назначен­ное время. Сохранилось решение в виде выписки, заверенной отцом П. Протопоповым и секретарем собрания Медведевым. В пяти пунктах, принятых приходским советом, было зафикси­ровано следующее:

  1. Выделить из имущества церкви богослужебные сосуды (чашу, дискос, лжицу, тарелочку), дарохранительницу (ков­чег), напрестольный крест — все вещи серебро-позлащенные, а также весь лом серебра и меди.
  2. Ассигновать из сумм совета 500.000 рублей.
  3. Открыть подписку пожертвований деньгами, ценностя­ми, вещами среди прихожан по домам.
  4. В течение первой недели поста за всеми богослужениями производить особый тарелочный сбор на голодающих.

На 4 марта, в воскресенье, после литургии назначить общее приходское собрание, на коем обратиться с призывом о помощи для спасения погибающих от голода».

Заканчивался этот документ благочинного собрания пра­вославных людей выражением надежды, что «общество верую­щих, призванных хранить и осуществлять заветы Христа о ми­лосердии к страждущим, не останется глухим к настоящему призыву и, надеемся, отзовется новой жертвой на это великое и святое дело», с припиской: «В собрании совета путем личной подписки, кроме указанного, собрано еще 625.000 рублей»[11].

Реакция прихожан, последовавшая на эти призывы о по­мощи голодающим (включая достойный подражания пример членов совета), была действительно милосердной. На 6 часов вечера 6 марта 1922 года свои пожертвования в размере от 1 тысячи до 100.000 рублей внесли 181 человек, что в сумме со­ставило 2.538 440 рублей. Кроме того, серебром было собрано 14 рублей 75 копеек и из того же металла чуть более 47 золотников (1 золотник равен 4,266 грамма. — В. П.) украшений, представленных браслетами, серьгами, цепочками, брелочка­ми и другими вещами[12]. Всего же согласно описи, заверенной подписями председателя приходского совета священника Пет­ра Протопопова и пяти членов совета: священника Алексия Приклонского, Ивана Собакина, товарища председателя (за­местителя. — В.П.) совета П. Симакова, церковного старосты М. Фокина и приходского казначея А. Шатова, было собрано денежными знаками 3.454.000 рублей, серебра в вещах более 379 золотников, серебра в деньгах 14 рублей 75 копеек и денег медных — 19 рублей 80 копеек. На все это, после сдачи в Хо­перский окружной финансовый отдел, были выписаны кви­танции от 7 и 9 марта того же года[13].

Подобного рода отзывчивость урюпинцев, вполне есте­ственно, наталкивает исследователя на мысль о сопоставлении с другими регионами, что в массе фактов находит подтвержде­ние об однотипно душевном отклике народных масс. Однако, ограниченный минимальным объемом статьи, остановлюсь все­го лишь на одном примере из соседней Саратовской губернии. Здесь в пяти селах Тепловской волости одноименного с губер­нией уезда уже осенью 1921 года, сами жестоко голодавшие крестьяне смогли пожертвовать в помощь таким же бедолагам следующие продукты: картофель — 43 пуда 34 фунта, мука — 1 пуд 15 фунтов, пшено — 19 фунтов, капуста — 133 пуда 10 фунтов, свекла — 10 фунтов, тыква — 136 пулов, помидоры — 5 пудов, арбузы — 40 штук и яйца — 5 штук[14].

Данная реакция была вполне естественна для православ­ных людей, как и принципиально иная в кругу служащих со­ветских учреждений, где атеистическая аскеза при коммунис­тическом руководстве становилась нормой жизни. В связи с чем вполне объяснимо то, что произошло на состоявшемся 11 ок­тября 1921 года общем собрании аппарата из 56 человек Сара­товского уездного исполкома, обсуждавшего мероприятия в «Неделю помощи голодающим». Тогда аппаратчики, большая часть с партбилетами в карманах, из трех предлагавшихся ва­риантов своего участия в разовой компании (1 — помощь мо­ральная, 2 — отчисление 5 или 3-дневного октябрьского зара­ботка, 3 — кружечный сбор с населения), выбрали третий. При этом жадность, скупость и стыд дали невиданный доселе фе­номен: ради сохранения личной мошны, советские чиновники согласились выделить из своих рядов 10 человек (по 5 мужчин и женщин) для стояния на улице с кружкой, причем назначе­ние на таковую функцию должна была провести специально избранная комиссия[15]. Давать комментарии подобным решени­ям вряд ли стоит, но обратить внимание необходимо вот на что — в литературе как марксистско-ленинского, так и научного характера нет ни одного факта о смерти от голода в 1920-е годы хотя бы одного советского чиновника или даже рядового ком­муниста. Причина проста — этого не было.

В связи со сказанным, согласно здравой логике, людям властвовавшим надо было бы одних поблагодарить своих со­граждан за отзывчивость и доброту душевную, а о духовности других стоило хотя бы задуматься Но атеистические принципы с подобным сценарием не совместимы. Посему последовало действие иного характера. На местах в силу вступил декрет ВЦИК от 23 февраля 1922 года «О порядке изъятия церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих», ко­торый 19 марта того же года был дополнен «строго секретным» и принципиально важным письмом Ленина «В.М. Молотову для членов Политбюро ЦК РКП(б)»[16], что обрекло страну на тяжелейшие испытания. Не обошли они и станицу Урюпинскую, где весной того страшного года только в столовой для голодающих детей питали 246 малолетних страдальцев. А всего по Хоперскому округу их насчитывалось около 20.000 из 57.963 человек, зарегистрированных голодающих всех возрастов [17]. Тя­желейшие трудности, вместе со всем населением, будут пере­живать и прихожане Христорождественской церкви Хотя точ­ные данные в ее архивном фонде о численности голодающих или качестве питания отсутствуют, но три квитанции[18] о при­нятых Хоперским окружным финотделом пожертвованиях с прихода (15 мая — на 99 рублей 30 копеек, 19 мая — на 82 рубля 50 копеек и 26 августа 1922 года — на 38 рублей) дают основание для вывода, с одной стороны, об углубляющейся скудости, а с другой — о продолжавших теплиться чувствах христианского милосердия и сострадания к другим людям.

ПОЛЯКОВ В.А. Русская Православная Церковь и международная помощь во время первого советского голода в 1920-е годы

Примечания

[1] См.: Поляков Ю.А. 1921-ù: победа над голодом. М., 1975. Поляков А.А. Диверсия под флагом помощи. М., 1985.

[2] Кондратьев Н.Д. По пути к голоду // Кондратьев 11.Д. Особое мнение: Избранные произведения: В 2 кн. М., 1993. Кн. 1. С. 96.

[3] См.: Сорокин П.А. Голод и идеология общества // Квинтэс­сенция: Философский альманах. М., 1990. С. 378—379.

[4] См.: Костиков В. Прожить проклятый год… // Совершен­но секретно. 1990. № 6.

[5] См.: Поляков В.А. Голод в Царицынской губернии в начале 1920-х годов // Вопросы краеведения: Материалы краеведческих чтений. Волгоград, 1991. Вып. 1 С. 150 — 156.

[6] См.: Поляков В.А. Ленинский «НЭП» — атеистический удар по нравственным силам народа // Христианство: вехи истории: Материалы научной конференции, посвященной 1110-летию со дня блаженной кончины святого равноапостольного Мефодия. Вол­гоград, 1996. С. 42 — 46; Его же. Советская власть и Русская Православная Церковь // Мир Православия: Сб. науч. статей. Волгоград, 1997. С. 79 — 84.

[7] Центр документации новейшей истории Саратовской об­ласти Ф. 27. On. 2. Д. 40. Л. 42 — 43.

[8] Государственный архив Волгоградской области (долее ГА ВО). Ф. 78. On. 1. Д. 30. Л. 3.

[9] Там же. Л. 2.

[10] Там же. Л. 1.

[11] Там же. Л. 4.

[12] См.: там же. Л. 11 — 13.

[13] См.: там же. Л. 5 — 7.

[14] Государственный архив Саратовской области. Ф. 608. On. 1. Д. 2. Л. 20 — 21.

[15] См.: там же. Л. 39 — 39 об.

[16] См.: Известия ЦК КПСС. 1990. № 4. С. 190 — 195.

[17] См.: ГАВО. Ф. P-1765. On. 1. Д. 3. Л. 121.

[18] См.: ГАВО. Ф. 78. On. 1. Д. 30. Л. 8- 10.

РЕДЬКИНА О.Ю. Религиозные организации и голод в царицынской губернии 1921-1922 гг.

ПОЛЯКОВ В.А. Советская власть и голод в 1920-е годы: реакция народных масс (на примере Урюпинской Христорождественской церкви) // Мир Православия. Сборник статей. Волгоград, 1998. Вып. 2. С. 76-82.

Оставить комментарий