Дионисий (Шленов) игуменИстория Вселенской Церкви

ДИОНИСИЙ (ШЛЕНОВ), игум. Смысл паломничества в духовном наследии Византии

На мощи святого Павла

Твоей стопы останки, о Павле, видя, 

Поклоняюсь за нас совершенным ею путям[1].

Мануил Филее

В современном мире благодаря невиданной прежде скорости пере­движения паломничество приобретает особый размах. С самой внешней точки зрения паломники — это одна из самых больших групп передвига­ющегося населения наряду с солдатами, предпринимателями, спортсме­нами, — любой человек, который часто летает на самолете, может легко убедиться в этом, оказавшись, к примеру, в окружении православных или мусульманских паломников в аэропорту Афин или Стамбула. Па­ломничество — весьма характерный феномен, имеющий место в самых разных религиозных культурах и традициях.

Наш доклад посвящен православному паломничеству, однако носит не исторический или культурологический характер, а посвящен выявле­нию его глубинного смысла через прочтение ряда текстов, относящихся к духовному наследию Византии. Самый богатый источник для раскры­тия данной темы — это жития святых, на втором месте стоят богослов­ские и исторические тексты. Хотя сама по себе тема отнюдь не нова: о смысле паломничества размышляли митрополит Питирим (Нечаев)[2] и еп. Егорьевский Марк[3], а также М. В. Силантьева в недавней статье « Духовный смысл православного паломничества в эпоху глобализации»[4] — но они рассматривали предмет в других ракурсах.

Слово паломник (от латинского palmarius) дословно обозначает чело­века, несущего пальмовую ветвь, ту самую, с какими в Иерусалиме и по­ныне устраивается торжественное шествие в вербное воскресенье. В гре­ческом языке паломничество это προσκύνημα[5], в латинском — peregrinatio или itinerarium[6]. Данные слова особо подчеркивают характерные аспек­ты: 1. Путешествие. 2. Скитание на чужбине. 3. Поклонение. При помо­щи этих ключевых понятий можно было бы дать кратчайшее определе­ние паломничества как путешествия ради поклонения Святыне. Цель паломничества — непосредственное соприкосновение со святостью мест и людей не только живших там когда-то и освятивших то или иное место своим особым присутствием, но и ныне живущих. В иерархии палом­ничества первоочередное место занимают евангельские места (отсюда особое исключительное значение Иерусалима и других мест библейской Палестины), а затем и все остальные места, в той или иной степени отра­жающие богатейшее духовное наследие святых в Церкви.

  1. НЕБЕСНЫЙ ИЕРУСАЛИМ

Тема доклада о паломничестве в святоотеческой традиции звучит не­сколько парадоксально, поскольку от свт. Григория Нисского[7] вплоть до прп. Варсонофия Оптинского и далее в Церкви существовала и продол­жает существовать уверенность в приоритете внутреннего делания над внешним[8], к которому в частности сопричислялось и паломничество. Так, прп. Варсонофий вместо посещения земного Иерусалима совето­вал отыскивать прежде всего в сердце Иерусалим Небесный[9]:

«Одна дама просила благословения на поездку в Иерусалим.

  • В Иерусалим? — спросил батюшка, — в какой, в старый или новый?
  • В старый.
  • Ведь сколько всего Иерусалимов?
  • Два!

Нет, не два. Один старый, в Палестине, другой новый, близ Москвы, а третий какой? Горний Иерусалим, на Небе, а еще четвертый есть — тот, что в сердце. Вот этот-то Иерусалим и надо отыскать и в него отправ­ляться… »

Тем не менее, именно аскетико-богословский подход, возможно, по­может представить облик идеального паломника, который смог бы избе­жать строгих и справедливых запретов. Исключительный пример такого паломника — это ученик аввы Дорофея Досифей, который непосред­ственно встал на путь послушничества авве Дорофею во время своего паломничества в Гефсиманию ко гробу Божией Матери. Она явилась ему в виде таинственной жены и преподала всего три заповеди: «постись, не ешь мяса и непрестанно молись» [10]. Подвизаясь в странноприимной больнице у врат монастыря аввы Серида в Газе, он добавил к заповедям о посте и молитве обет строжайшего послушания «без рассуждения» и, хотя сам неотлучно находился там, верно служил тем весьма многочис­ленным паломникам-богомольцам, которые искали духовного совета у святых монастырских старцев Варсануфия и Иоанна…

Отрывок из проповеди на вербное воскресенье, приписываемый св. Епифанию Кипрскому, передает общее настроение паломничества, ко­торое побуждает паломников к тому, чтобы достичь духовной встречи со Христом и внутренне преобразиться:

«Каково с горы Элеонской схождение Христа, как не всецело от Небесного Бога Слова к нам снисхождение? Каковы ветви масличные? Души милостивых. Каков путь? [Тот, на котором] добре расстилают деяния добродетелей, совлекаясь ветхого человека. Каковы ветви фини­ковых пальм? Чистые сердца сердца праведников, которые, процветают яко финики, и яко кедры Ливанские умножаются, будучи насаждены в дому Господнем, и цветя, прямо взирают горе — к истинной Финиковой Пальме, всецело являя победу над тираном и над адом, а сами свободные от их тирании силою Христа Победителя. Каковы предваряющие? Про­роки праведные. Каковы следующие за ними? Апостолы и мы, уверовав­шие из языков вместе с ними. А град Небесный Иерусалим, Святилище, Царствие Небесное… »».

Если Христос именуется здесь Пальмой, а люди с чистым сердцем — пальмовыми ветвями, то с учетом этимологии слова «паломник» можно было бы продолжить данное сравнение и назвать Христа «истинным» Паломником по преимуществу, являющегося исключительным приме­ром для всех стремящихся взойти на духовную высоту.

  1. НА ПУТИ К ВЕЧНОСТИ

Вся человеческая жизнь — это путь, который ведет к смерти, а через смерть к вечной жизни. Слова Христа Спасителя: «Аз есмь путь и ис­тина и жизнь» (Ин. 14, 6) показывают Божественный идеал, который оказывается одновременно и целью, и путем, тем совершенным путем, который больше любого вспомогательного средства.

Земные пути при правильном направлении движения оказываются самыми близкими отблесками-призывами к этому Божественному пути. И, конечно, не путь войны, также и не путь мирского благополучия, а [11] именно путь к Богу и Его святыням является одним из самых совершен­ных видов человеческих путей.

Путешествие под руководством мудрого путеводителя к Путево­дителю Христу — это воистину универсальная формула жизни любого христианина. По слову свт. Григория Нисского: «Душа вышла этим выходом (την έξοδον), пользуясь Словом, сказавшим, что Аз есмь путь (ή οδός) и дверь, и что Аще мною кто внидет и войдет и выйдет, никог­да не прекращая входить и не останавливаясь выходить, но всегда через преуспеяние к вышележащему (εις τα ύπερκείμενα) входя и всегда оказы­ваясь вне того, что достигнуто»[12]. Эти слова о душе, которая по призыву Христа Спасителя в идеале должна пребывать в непрестанном движении к совершенству.

Паломнические пути позволяют человеку лучше упражняться в до­бродетелях и аскезе. По выражению прп. Максима Исповедника, «путь, ведущий ко Христу — добродетели»[13]. А свт. Иоанн Златоуст предлага­ет следующую формулу подвижнического пути: «путь к любомудрию это простота»[14]. Все христианское подвижничество началось не со ста­ционарных монастырей, а с сирийских «ихидайя» (от слова «эхад» — один), а именно отшельников, которые, бродя по пустыне, непрестанно творили молитву. В той же сирийской пустыне родилась традиция чте­ния неусыпаемой Псалтири, у истоков которой стоит Александр Аки- мит (Неусыпающий).

Путь отшельничества способствует выработке терпения, смирения, нестяжания. Будучи прежде всего упражнением для тела, находящегося в движении, он становится также упражнением души[15] и содействует ее более систематическим занятиям молитвой. Беспопечительность — одна из христианских и монашеских добродетелей — должна, должно быть, значительно больше у путника, устающего даже от малой ручной клади, нежели у человека, повседневно обремененного домашним хозяйством и заботами.

В житиях святых паломничество редко совершалось с той перио­дичностью, к которой привыкли современные любители поклонить­ся святыне. И эта разница объяснима не столько разными способами передвижения, сколько той огромной внутренней динамикой, с какой святые впитывают в себя духовные уроки. Часто оно приобретает онто­логический характер, оказываясь началом и концом земного аскетиче­ского пути, — отчуждением от светского мира и преддверием перехода в мир иной.

ОТЧУЖДЕНИЕ

«Не бывает пророк без чести, разве в отечестве своем» (Мф. 13,57). Эти евангельские слова могут быть поняты как апология чужбины, кото­рая значима не только для праведника, но и для грешника, как для вдруг прозревшего блудного сына, который понял только здесь всю степень своего окаянства и греха. Согласно древним средневековым представ­лениям паломник — это странник, чужой, пришелец, который достоин тем большего внимания, чем к более святым и чистым стремится целям.

В высшем смысле отчуждение — это реальное отречение от мира, ко­торое совершает монах при поступлении в монастырь. В христианской истории неоднократно паломничество, особенно паломничество в свя­тые места Иерусалима, непосредственно становилось первым шагом, искусом, жизненно важным событием перед вступлением в братию той или иной обители. Так, прп. Феодосий после поклонения святым местам в Иерусалиме «облобызал пустынное житие»[16], а прп. Евфимий отпра­вился на обучение к отцам пустыни и далее в саму пустыню.

«Сей великий отец наш Евфимий, ведомый Святым Духом, прибыл в Иерусалим на двадцать девятом году своего возраста и поклонившись святому Кресту и святому Воскресению, и другим достопочтенным ме­стам, а также побывав у богоносных отцов пустыни и изучив доброде­тель и жительство каждого и запечатлев в своей душе, пришел в Лавру Фаран, находящуюся в шести знаках от святого града и безмолвнолюби­во стал жить в отшельнической келье вне… »[17].

Так и св. Андроник и Афанасия, по «Праздничной книге» прп. Не­офита Кипрского, оставляют семейную жизнь, Антиохию, ради палом­ничества как непосредственного преддверия новой жизни: « …и всем просто один раз сказав: “радоваться”, направили путь к святым местам Иерусалима … (дабы) удостоиться облачения в святой и ангельский облик»[18].

А прп. Максим Кавсокаливит, едва только начав подвизаться на Афо­не, для укрепления в вере «отправился в Константинополь на поклоне­ние святых Страстей и святых мощей»[19].

Отчуждение — это поистине одно из самых суровых испытаний, со­стояние готовности отказа от чего-бы-то-ни-было земного ради Бога. Хотя Бог не всегда требует от человека отчуждения от всего внешнего, человек должен постоянно стремиться к отчуждению от греха и всегда быть внутренне готовым к тому, чтобы быть способным пожертвовать всем ради сохранения и преумножения в себе присутствия Бога.

ПОДГОТОВКА К СМЕРТИ

В «Луге духовном» Иоанна Мосха паломничество оказывается под­готовкой к смерти, завершающейся омовением в Иордане. Брат Фала- лей говорил старцу: «Возьми меня в Иерусалим, дабы мне поклониться святому Кресту и святому Воскресению Христа Бога нашего. Ибо при этом Господь заберет меня. И старец, взяв его, отошел во святой град. И когда они поклонились святым и почитаемым местам, спускались в свя­той Иордан и погружались. Через три дня упокоился брат Фалалей. И похоронил его старец в лавре Копруфа… »[20].

ПУТЬ СВЯТЫХ

В то же самое время путь — это не только переход от греха к добро­детели или устремление грешника к святыне в поисках очищения. В идеале, который подчас становится реальностью, паломнический путь — это путь святого человека, который посещает святые места именно с тем, чтобы просветить, наставить, обратить к Богу, подобно св. Савве Освященному, который в Скифополе призвал своего будущего жизне­описателя Кирилла стать «сыном отцов пустыни» (καί των τής έρημου πατέρων υιός)[21]. Прп. Савва немало путешествовал, также как ранее свт. Василий Великий, совершивший паломническо-назидательное путеше­ствие в аскетические центры христианского востока, а позднее прп. Ио­анн Мосх, его спутник свт. Софроний Иерусалимский и прп. Максим Исповедник, которые, конечно, при посещении святых мест многому учились, но в то же время сами становились духовной поддержкой для окружающих.

  1. СВЯТЫЕ МЕСТА И СВЯЩЕННЫЕ ПРЕДМЕТЫ

Цель паломничества — Святыня. Но что это — напоминание о Боге или зримо материализованное место особого присутствия Бога? Бог вездесущ, но в то же самое время Он всесилен, и будучи всесильным, Он освящает тех и то, к кому и к чему Он особо благоволит.

Современные паломники прекрасно знакомы с проблемой мерт­вых и живых святых мест. Есть места, знаменитые своей архитектурой и историей, а есть места, которые с учетом многих факторов (включая природу и животных, которые особо воспринимаются вблизи святыни), но, прежде всего, благодаря молитве остаются живыми.

Наиболее глубокое осмысление святыни, прежде всего икон, но так­же святых мощей, а значит и святых мест, произошло в эпоху иконобор­ческих споров, когда в ответ на пренебрежение образом было сказано, что именно защита образа Христа есть исповедание Самого Христа[22].

Прп. Феодор Студит, известнейший защитник иконопочитания вто­рого периода иконоборческих споров, писал: «Если места, в которых родился Христос, являются и именуются святыми и поклоняемыми, и кто оттуда возьмет землю или камень, хранит как священную святыню, насколько больше должно почитать и поклоняться образу Христа, в ко­тором как в зерцале Он Сам является и оказывается предметом покло­нения, ибо сама природа образа — нести то, что изображается на нем по виду»[23].

Итак, если по учению прп. Феодора Студита, икона выше святых мест, то, конечно, через это только возвышаются сами святые места, в которых паломник может приобщиться святости как чудотворных обра­зов, так и других святынь. Прп. Феодор именует святые места «покло- няемыми», что подчеркивает их священный характер и значение наряду с иконописным образом как «предметом поклонения».

Икона — это не только школа для безграмотных, а квинтэссенция христианской веры, реальная часть откровения, преддверие Царствия Небесного. И расширительно: именно святые места — это те места, где в максимально благоприятных условиях совершается подлинная встреча человека и Бога. Посещая святые места, паломники оказываются, пре­жде всего, молитвенниками и непосредственными восприемниками Бо­жественной благодати.

У другого защитника икон из более раннего первого периода ико­ноборческих споров прп. Иоанна Дамаскина содержится богословское осмысление святых мест — очевидно, вопреки тем, кто не признавая об­раз, отрицал при этом и святые места. В 3-м слове в защиту святых икон прп. Иоанн излагает целый ряд способов, при помощи которых может осуществляться «поклонение тварям». Из них о святых местах особо сказано во втором:

«Второй способ, при помощи которого мы покланяемся тво­рениям, через которые и в которых Бог совершил наше спасение как до пришествия Господня, так и после Его домостроительства по плоти, как Синайскую гору и Назарет, ясли и пещеру в Вифлееме, святую Голгофу, древо Креста, гвозди, губку, трость, священное и спасительное копие, одеяние, облачение, ризы, пелены, святой гроб, источник нашего воскресения, камень памятования, святую гору Сион, затем гору масличную, овчую купель и священное место Гефсимании. Сему и подобному я воздаю честь и поклонение и вся­кому святому храму Божию и тому, в чем именуется Бог, не благо­даря их природе, но что они являются приемниками Божественной энергии, поскольку через них и в них соблаговолил Бог устроить наше спасение»[24].

Святые места и священные предметы оказываются предметом по­клонения или паломничества не по своей природе, но по Божественной энергии, которая проникая весь мир, особо сосредотачивается в них как в местах и предметах, особо освященных Богом[25]. Конечно, данное утверждение внешне вступает в противоречие с позицией свт. Григория Нисского, но только кажущимся образом, поскольку свт. Григорий ско­рее обличает грешников, которые везде найдут повод ко греху. К тому же прп. Иоанн Дамаскин указывает на святые места как на благодатный путь для всех тех, кто стремится к святости и спасению.

И наконец, св. Фотий писал о святых местах — храмах, гробницах и мощах — именно как о том, через что (а вернее через действующее в них дарование) «мы познаем и славословим начальную и перводетельную Причину»[26]. Если попытаться передать туже мысль более современным языком, то окажется, что святые места хотя полностью не определяют, но оказывают исключительное содействие нашему спасению и едине­нию с Богом.

  1. СВЯТЫЕ ЛЮДИ

Встреча со старцем или святым человеком — это воистину одна из самых главных целей паломничества[27]. Дело отнюдь не в праздном лю­бопытстве, а в самоочевидном факте того, что ученик не выше учителя (Мф. 10, 24), что получить дар можно только от того, кто уже им обла­дает. Встреча не обязательно сиюминутная, но зачастую длящаяся дни, месяцы, годы. Или встреча мгновенная не только с учетом мимолетного паломнического пути, с тем, чтобы не огорчить старца или не оторвать его от молитвенного делания. Иногда от старца паломник может полу­чить вместо благословения и одобрения порицание, что при хотя бы малой толике смирения и рассудительности должно пойти ему только на пользу.

В житиях святых можно найти немало примеров, когда паломниче­ство по сути дела становилось поиском святых людей в святых местах.

Св. Николай Сионский (которого часто принимают со свт. Николаем за одно лицо) «стал во святом граде поклоняться всем святым местам и честным отцам вплоть до Иордана дней восемь»[28].

А в житии свт. Порфирия, епископа Газского, описывается, как про­ходило его более продолжительное паломничество:

«… отплыв от Салоник, он достигает Египта. Потом он устремился в Скит и удостоился через малое число дней честного поклонения. А по­сле того, как он пробыл со святыми отцами в течение пяти лет, снова другой пылкий божественный порыв любви посетил его с тем, чтобы поклониться святым и почитаемым местам Бога, и оказавшись там и по­клонившись, отправившись в пределы Иорданские, поселился в пещере, и там также провел пять лет со многим злостраданием»[29].

Прп. Афанасий Метеорский, посетив после Афона Константинополь ради поклонения святым местам, удостоился беседы с прп. Григорием Синаитом, Даниилом Исихастом и прочими отцами, воистину «как пче­ла собрав важное» (ώς μέλιττα συλλ,εξάμενος τα καίρια)[30].

Вся монашеская традиция строится на непосредственном послуша­нии игумену или старцу. Паломник может разделить это послушание или же оказаться свидетелем строя жизни, осуществляющегося в до­подлинном инобытии. Св. Нил, автор «Типикона» монастыря Махера (Кипр), теснейшим образом связывает паломничество с послушанием: «Меня охватило огромное пылкое стремление увидеть и поклониться святым местам и пожить в подчинении у тамошних отцов»[31]. Конечно, охватило для того, чтобы в процессе пути стать свидетелем послушания, поскольку подобает начинать паломнический путь с послушания[32]:

«После некоторого числа лет пришел помысел в сердце отправиться во Святый Град и поклониться находящимся там святым местам. И со­гласившись друг с другом в одном и том же все трое припали ко святей­шему [с просьбой] не отсекать их стремление, но с молитвою отпустить их» (из жития св. Феодора Сикеота).

Святые отцы учили о том, что лик подвижника светел, что правиль­ное внутреннее устроение непосредственно отражается во внешнем облике[33]. Одно слово святого, каждое действие святого — величайшее приобретение на духовном пути к Богу. Но если паломничество подчас в силу массового, недостаточно индивидуального характера или по иным причинам не всегда предполагает встречу со старцем, то эту встречу ча­сто может заменить чтение или слушание святых отцов. По слову прп. Симеона Нового Богослова:

«Внемли чтению. Слова святых являются словами Божиими, а не че­ловеческими. Пусть (человек) вложит их в свое сердце и твердо их хра­нит, поскольку слова Божии являются словами жизни, а имеющий их в себе и хранящий их имеет жизнь вечную»[34].

  1. ВЕРШИНА ПАЛОМНИЧЕСТВА

Суть паломничества — это поклонение святыне после особых мо­литв, подлинная вершина которых — Божественная Литургия, и непо­средственное освящение поклоняющегося душой и телом[35]. Эту суть передает — каждый по своему — бесчисленное количество святооте­ческих и литургических текстов, а также подтверждает практический опыт тех, кто побывал у святых мест, что не всегда возможно точно пе­редать при помощи самых возвышенных и окрыленных слов. Приведу всего только два отрывка, которые хоть и не говорят прямо именно о паломничестве, легко приложимы ко всему тому, что происходит во время паломничества.

В слове «О молитве», дошедшем под именем свт. Иоанна Златоуста, дается такое определение молитвы: «Молитва — неиссякаемое сокро­вище всякого блага, небурная заводь, достижение тишины, врачевание души. Молитва — псалмопение, освящение души и тела, и, если просто сказать, молитва, отверзая врата небесные, приводит к Богу всякого че­ловека малого и великого, богатого и бедного, а потому делает того, кто всею душею каждый день молится Богу, большим ангелов»[36].

Св. Николай Кавасила в «Изложении Божественной Литургии» пи­шет так: «Но каковы же причины освящения для освящаемых? И каково есть то, что требует от нас Христос? Очищение души, любовь к Богу, вера, желание таинства, готовность к приобщению, горячее стремление бежать с жаждой. Это то, что привлекает это освящение и с чем приходя­щие по необходимости должны приобщиться Христу, что не возможно без этого»[37]. Святыня просвещает, укрепляет, преображает. Через нее очищенный получает благодатные силы.

В каждом из этих фрагментов говорится о духовном пути к Богу как о молитве и прочих христианских добродетелях, без чего полностью бессмысленна вся жизнь христианина (включая паломничество!).

  1. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПОВСЕДНЕВНОСТЬ

Возвращение из паломничества — это поистине особое состояние, путь из чудесной сказки и преображенного удивительно прекрасного мира в повседневность с тем, чтобы наполнить эту повседневность но­выми смыслами и силами. Кто-то возвращается из паломничества с радо­стью, а кто-то и с грустью.

Любовь к святым местам побуждает остаться среди них, но это не всегда полезно. Так, например, св. Феодор Сикеот, захотевший навсегда остаться в святых местах Святой Земли, получил строгий призыв свыше вернуться на родину, что им и было исполнено[38].

В «Луге духовном» повествуется об отшельнике старце Иоанне, ко­торый часто на время покидал свою келью, дабы посетить Иерусалим, Синай или даже удаленные от святых мест Эфес и Селевкию в Малой Азии, ибо был «свидетельстволюбивым» (φιλομάρτυς). Покидая келью, он обращался к Божией Матери со следующими словами:

«Святая Владычица Богородица, поскольку мне предстоит пройти длинный путь, имеющий многодневный срок, позаботься о своих све­тильниках, и сохрани ее (лампаду) горящей по моему намерению. А я имея сопутствующей твою помощь отправляюсь».

И далее говорится о возвращении: «И сказав это иконе, отправлялся. И совершив задуманное путешествие, возвращался иногда через месяц, иногда через два и три, а иногда и через пять и шесть. И так находил лам­паду в состоянии готовности и горящей, как он оставлял ее, отправляясь в путешествие, и никогда не видел, чтобы она погасла сама по себе, ни поднявшись со сна, ни после возвращения из отлучки, ни по прибытии из пустыни в пещеру»[39].

Итак, возвратившись, как исполнение своей молитвы он находил лампаду, зажженную перед образом Божией Матери, горящей. Лампаду, которая, конечно, горела только потому, что в его душе — куда бы он не пошел и чем бы ни занимлся -непрестанно теплилась молитва.

Наверное, это самый достойный итог возвращения — вернуться с укрепленной верой и молитвой, всегда горящей как лампада или свеча. В этом отношении значение паломничества для каждого довольно ин­дивидуально: у одного по возвращении свеча продолжает гореть так же, как раньше, у другого она начинает гореть даже ярче, у третьего она зажигается при соприкосновении со святыней и угасает на обратном пути. Четвертый же, ничего не ощутив и не поняв у святыни, вдруг обна­руживает потом, что его повседневная жизнь преобразилась по молит­вам святых и по благодати Божией, тайно преподанной у святых мест.

Самое страшное — это состояние «бесчувствия», то самое или очень сходное с тем, которое с особой силой обличает прп. Иоанн Лествич- ник — бесчувствия как у святых мест, так и по возвращении, пытающееся заставить человека вечно пребывать в страшном пленении страстей. В таком случае человек приходит к святыне и возвращается от нее с по­тухшей свечой, не получив от паломничества — этого огромного труда — ни малейшей толики духовного света.

А повествование прп. Иоанна Мосха об отшельнике-паломнике Ио­анне живо подтверждает особое попечение о путешествующих Божией Матери. Сам же св. Иоанн вместе с прп. Иоанном Мосхом, свт. Соф- ронием Иерусалимским, прп. Максимом Кавсокаливитом (основным принципом жизни которого было странствование ради Христа), по пра­ву мог быть назван покровителем православных паломников.

  1. ИТОГИ

В порядке завершения можно вкратце сформулировать несколько общих тезисов, которые, возможно, будут небесполезны современным паломникам:

  1. Самое лучшее паломничество — то, которое является отражением регулярной подвижническо-литургической жизни человека. Православ­ные христиане обыкновенно измеряют свою жизнь временными отрез­ками между исповедью, литургией, приобщением Святых Христовых Тайн. Они приближаются ко Христу и чем больше их благочестие, тем явственнее осознание священного, которое деятельно проникает всю жизнь через церковную и личную молитву. Без такого духовного изме­рения жизни, пожалуй, никогда регулярные паломнические поездки с элементами туризма и туристического сервиса не станут надежными жизненными вехами и вместо пользы могут нанести даже вред…
  2. Паломничество — это одно из самых действенных средств духов­ного врачевания. Нередко в него отправляются духовно больные, осла­бленные с тем, чтобы получить особый импульс для внутреннего пре­ображения. Врачом здесь оказывается Сам Христос, Который готов исцелить неисцелимое или трудноисцелимое, но это исцеление всегда действеннее при добровольном и синергийном соучастии в этом про­цессе самого болящего.   —
  1. И, наконец, паломничество — это огромный подвиг созерцания, приближения, предстояния Богу. В идеале он совершается исключи­тельно ради Бога вне каких бы то ни было земных целей. Этот подвиг требует деятельной подготовки, опыта, большого запаса духовного здравия, дабы длинный или же пусть даже малый путь был пройден не впустую. Помимо знания истории и значения святых мест и маршрутов, паломник должен постараться стать вместилищем Царствия Божия: «и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21), и оказаться в преддверии Горнего Иерусалима задолго до посещения святых мест. Ведь подобное познается подобным, на что часто обращали внимание святые отцы, — дабы ощутить святость и приобщиться святости, нужно уже иметь в себе залог святости.

Можно надеяться при этом, что более систематическое чтение свя­тых отцов позволит в будущем глубже раскрыть духовный смысл палом­ничества как одного из наиболее важных вспомогательных средств для правильного устроения духовной жизни.

Дионисий (Шленов), игум. Смысл паломничества в духовном наследии Византии: [доклад на Рождественских чтениях в Паломническом центре Моск. Патриархии 25.01.2013 года] // Традиции православного паломничества и перспективы его развития: сб. мат-лов I Международной конференция в рамках XXI Международных Рождественских образовательных чтений (25.01.2013 г.) / Моск. Патриархат, Паломнический центр; [ред. А. Макарова]. – М.: Изд. Паломнического центра Моск. Патриархата, 2013. – С. 7–22.

БИБИКОВ М.В. «Русские монастыри» в византийской Палестине

БРЕЗГУНОВ С.К. Святой Неофит Затворник

Примечания

[1] Мануил Филее. Песни. Гл. 2, поэма 217:1-2.

[2] Митрополит Питирим (Нечаев). Смысл паломничества (http://www.pravmir.ru/ smysl-palomnichestva/). Ключевыми словами данной статьи можно считать следующие: «паломничество ради духовного обогащения».

[3] Марк (Головков), архиепископ Егорьевский. О смысле православного паломничества (http : //www.bogoslov.ru/text/457879.html).

[4] Силантьева М. В. Духовный смысл православного паломничества в эпоху глобализа­ции // Паломничество и религиозный туризм: многообразие интерпретаций. Сборник научных статей. Владимир: Издательство ВлГУ 2012. С. 150-173.

[5] А паломник — это προσκυνητής, дословно «поклонник».

[6] Хотя еп. Марк пишет: «Пилигрим это прежде всего странник, путешественник. Ре­лигиозная цель путешествия пилигрима является только одной из возможностей. Идея почитания святых мест в этом слове не присутствует вообще», в настоящем докладе подчеркивается важнейшее преуготовительное значение странствования и путеше­ствия для достойного поклонения святыне.

[7] Свт. Григорий Нисский во 2-м послании писал о том, что в Иерусалиме грешат не меньше чем в других местах, — значит он не святее других мест и пр. «А затем, если бы благодать в местах Иерусалима была большей, в живущих там не вместился бы грех» (Послание 2:10-12. Ср. в 3-м послании: μηδέν τής οικουμένης μέρος έλεύθερον είναι της μοίρας τοΰ χείρονος.· Ερ. 3:8-9). Тем не менее, сам свт. Григорий Нисский бывал в Иеру­салиме (по собственному признанию в 3-м послании). В настоящее время Каппадокия все более становится местом паломничества. Тот факт, что в Ниссе (современном Невшехире) сохранилось менее всего храмов, может быть сочтен как «пророческое» подтверждение позиции свт. Григория.

[8] Ср. у свт. Иоанна Златоуста: «Подобает, чтобы у Бестелесного таковым было и служе­ние и приноситься бесплотным находящимся в нас началом, то есть душой и чистотой ума» (Свт. Иоанн Златоуст. На Иоанна гомилии 1-88. PG 59,190:18-21).

[9] Симфония по творениям преподобных Оптинских старцев: в 2 т. / [ред.-сост. T. Н. Терещенко]. М.: Даръ, 2009. T. 1: A-О. С. 279. См. также: Иоанн (Крестьянкин), архим. Письма. 5-е изд., доп. Печоры: Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского м-ря, 2006. С. 104: «Дорогая о Господе H. Н.! Царство Божие внутри нас вызревает и не зависит от места жизни. Господь один везде, и в Орле, и в Дивееве, а время сейчас такое, что и в Дивееве найдете то, что смутит и расстроит. Так что живите с Р. дома, в богоспасаемом граде Орле. Поездками-то не очень увлекайтесь: раз в год и можно, а чаще не надо. А над душой надо трудиться самим и не ждать, что само взрастет то, чего не сеяли. Умудри Вас Бог! Божьего благословения на переезд Вам нет. Ваше стремление к переезду диктуется духовным сластолюбием».

[10] Νήστευε καί μή τρώγε κρέα και εΰχου συνεχώς. Житие св. Досифея 3:23-24.

[11] Свт. Епифаний Кипрский. Гомилия на праздник Ваий (фрагмент). PG 43,505.

[12] Свт. Григорий Нисский. На Песнь Песней (15 гомилий) (Vol. 6. Р. 354)

[13] ‘Οδός δέ ή άπάγουσα πρός αυτόν έστιν αί άρεταί Прп. Максим Исповедник. Вопросы и сомнения 158:6-7.

[14] Οδός τίς έστιν έπ’ι φιλοσοφίαν ή άπλότης. Свт. Иоанн Златоуст. На деяния Апостолов (гомилии 1-55). PG 60,66:65.

[15] Ср. у Оригена толкование на Пс. 36, 23 «И путь его восхощет»: «Путь Господень душа чистая» (Фрагменты на Псалмы).

[16] Феодор. Житие Феодосия (BHG 1776). Р. 7:20. Ср. житие прп. Герасима Иордан­ского: «и поклонившись святым и почтенным местам, спустился в Иордан и удалился в пустыню близ Мертвого моря, вступив в отшельническое житие» (Кирилл. Житие Герасима [Sp.]. Р. 176:1-3) и св. Илии Младшего, который захотел поклониться святым местам с тем, чтобы облечься в облик монашествующих:

«Он захотел достичь Палестину, дабы в местах, принявших спасительные страдания, в них поклониться Спасителю Богу, и там облечься в святую схиму монашествую­щих. И как только он помыслил об этом в себе, является ему ведущий его, говоря:

Сколь благое и богоугодное ты замыслил! Итак, в мире совершай свой путь (Πορεύου έν ειρήνη τήν όδόν σου) и будешь с сего момента исцелять всякую болезнь и всякую немощь» (Житие Илии Младшего 14:270-277).

[17] Кирилл Скифопольский. Житие Евфимия. Р. 14:3-10.

[18] Прп. Неофит Затворник. Πανηγυρική βίβλος. 11:12-20. Ср.: Даниил Скитский. Ан­дроник и Афанасия.

[19] εις προσκύνησιν των αγίων Παθών καί τών αγίων λειψάνων. Нифон, иером. Житие Мак­сима Кавсокаливита 2:14-16.

[20] Луг духовный 91. Р. 2949:6-16.

[21] Кирилл Скифопольский. Житие Саввы. Р. 180:12.

[22] Характерное утверждение прп. Федора Студита.

[23] Прп. Феодор Студит. Малый катехизис 15:38-40.

[24] ού 5ιά την αύτών φύσιν, άλλα δτι θείας ένεργείας είσί δοχεία καί δι’ αύτών καί έν αύτοΐς ηύδόκησεν ό θεός την σωτηρίαν ημών κατεργάσασθαι. Прп. Иоанн Дамаскин. Слово третье в защиту святых икон 34:1-18.

[25] В XIV в. иером. Макарий Хрисокефал проповедовал в неделю торжества Право­славия, говоря об изображении Креста и других священных предметах как о «сосудах благодати»:

«Посему и эти святыни мы именуем сосудами благодати и считаем, что в них непре­ложно сохранится святость. Священным мощам святых мы покланяемся как храмам благого Духа… »

(Макарий Хрисокефал. Слово на праздник Православия 84).

[26] διά τής έν αύτοΐς ένεργουμένης δωρεάς τε καί ευεργεσίας τό αρχικόν τε καί πρωτουργόν αίτιον έπιγινώσκομέν τε καί δοξολογοΰμεν. Свт. Фотий Великий. Амфилохия 1.

[27] Но не единственная, как пишет в своей заметке «Зачем христианам паломничество» Наталья Адаменко: «Христиане всегда ехали и шли не к местам (ведь везде присут­ствует Воскресший Господь), не для принесения жертв (в каждом храме возносится бескровная Жертва), а к людям» (http://gazetakifa.ru/content/view/3546/).

[28] Житие Николая Сионского 35:10-13.

[29] Марк Диакон. Житие Порфирия, еп. Газского 4:12-20.

[30] Житие св. Афанасия Метеорского 241:9-10.

[31] Нил. Типикон монастыря Махера на Кипре 11:2-3.

[32] Георгий Сикеота. Житие св. Феодора Сикеоты 47:11-16.

[33] Ср. в Сотницах у прп. Никиты Стифата.

[34] Прп. Симеон Новый Богослов. Катехитическое слово 11:151-156.

[35] Ср. об освящении того, кото поклоняется святым мощам, у прп. Никиты Стифата: Исповедание веры 16.

[36] Свт. Иоанн Златоуст. О молитве PG 62,737:57-63.

[37] Св. Николай Кавасила. Объяснение Божественной литургии 42, 5.

[38] См.: Георгий Сикеота. Житие св. Феодора Сикеоты 62.

[39] Луг духовный 180. Р. 3052:28-42. Все повествование: 1-42.

Паломничество на Святую Гору Афон

Паломничество на Афон. День 3-4

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий