ВизантологияЛяцос А.В.

ЛЯЦОС А.В. Религиозная политика на венецианском Крите

Аннотация

В статье рассматривается самобытный феномен «венецианского эллинизма» в конфессиональном аспекте. Актуальность постановки проблемы в общей форме связана с разнородностью ее решений: «симбиоз» или противостояние греко-православной и римско-католической традиций. Целью исследования является создание общей картины религиозной ситуации на Венецианском Крите в XV веке, который трактуется в современной историографии как время ренессансного расцвета искусств, когда часть греческого мира пребывала в непосредственном взаимодействии с итальянским Возрождением. Чтобы утвердить свое господство, Венеция должна была нейтрализовать веру критян и для этого прервать связи местного населения с православной византийской иерархией. Поэтому одновременно реализовались два противоречивых процесса: православным позволялось соблюдать религиозные обряды, и Венеция отказалась признать подчинение православного клира Крита Константинопольскому Патриархату. Автор исследования приходит к выводу о том, что, несмотря на гуманистические тенденции, сближение западной и византийской культурных традиций, Венеция проводила жесткую церковную политику:  высший православный клир был изгнан с острова, старые права на собственность местных архонтов и греко-православной церкви не признавались, запрещалась хиротония священников на Крите. В сложившейся ситуации население Венецианского Крита сохраняло верность Византии и православию.

Ключевые слова: Венецианский Крит; венецианский эллинизм; венецианские нобили; Константинопольский Патриархат; критская церковь; хиротония; иеромонах Вриенний; Паисий; Флорентийский Синод.

 Вычленение из ряда географических названий (Романия, Латинская Романия, Венецианская Романия) наименования «Венецианский Крит» и рассмотрение сложившейся на нем культурной ситуации позволяет утверждать понятие «венецианский эллинизм» как комплекс культурных характеристик. Определяющим это понятие фактором является одновременное противостояние и объединение греко-православной и римско-католической традиций, тем более потому, что катастрофа 1204 года в результате IV Крестового похода считалась на Западе наказанием грекам за то, что они отклонились от праведной веры. Венецианский Крит сулил возможность восстановить христианское единство и создать могущественное греко-латинское государство у ворот мусульманского мира.

Исследование особенностей церковно-религиозных проблем актуально, потому что является частью чрезвычайно важной для исторической науки более широкой сферы  изучения «симбиоза»  греческих и латинских культурных элементов в Средние века и раннее Новое время и позволяет уточнить опыт взаимодействия античности и православно-византийской цивилизации с Западом. Нами ставится задача рассмотреть конфессиональный аспект политики венецианских властей, то диктаторской, то гибкой, сформировавшей богатую различными перипетиями историю взаимоотношений католиков и православных.

К идее значимости специального исследования истории Венецианского Крита впервые обратился английский историк Уильям Миллер[1] (1864-1945гг.), заметив между прочим, что она «не может быть написана до тех пор, пока восемьдесят семь томов документов «Duca di Candia»[2], находящихся в Венеции, не будут опубликованы»[3]. Через полвека после У. Миллера к реализации этого замысла приступил Ф. Тирье[4]. Под его редакцией опубликованы регистры постановлений Венецианского Сената относительно колониальных проблем в пределах  Романии: в 1958 году — за 1329-1399 годы[5];  в 1959-1961 годах — за 1400-1430[6] и 1431-1463 годы[7]; в 1966 году — за 1160-1363 годы[8]. В обобщающей монографии относительно раздела византийского наследства и приобретений Венеции[9] Тирье заключает, что наряду с серьезными трудностями, которые она познала в результате победы 1204 года, «очевидная нерешительность ее политики окончательно доказывает нам, что этот успех был абсолютно неожиданным, по крайней мере, в таком масштабе»[10]. Для исследователей Венецианского Крита изданные Тирье документы являются основным источником уточнения и интерпретации фактов, в том числе касающихся религиозной политики.

Имея в виду необходимость продвижения на Восток, Венеция получила  право свободной торговли на Крите еще от византийского императора Иоанна II Комнина сразу после 1126 года[11]. Под именем Кандия[12] Крит, расположенный между тремя частями света, пребывал в ее распоряжении с 1211 года, когда венецианцам удалось приобрести его в качестве добычи, заплатив маркграфу Бонифацию Монферратскому 1000 марок[13].  Крит, в силу стратегического положения, размера и расстояния между колонией и метрополией, был главенствующим приобретением[14], стал «uncommon dominion»[15] («необычным доминионом»), пространством, где «реализовалась встреча Запада с греческим Востоком»[16].

С момента приобретения Крита отношение к нему Венеции было совершенно оригинальным. Метрополия установила систему прямого правления, смоделированную с правительства самой Венеции[17], ввела венецианские законы. Старые права на собственность местных архонтов и греко-православной церкви не признавались. Высший православный клир был изгнан с острова. Крит фактически был разделен между Венецианским государством, римско-католической церковью и поселенцами-феодалами. В Кандии разместилась резиденция римско-католического архиепископа и венецианской администрации reggimento, состоящей из герцога (Duca di Candia) и двух советников[18]. Общество обрело строгую иерархию с ее верхушкой feudatores — группой военных поселенцев из венецианских земель, получивших землю и другие виды имущества; управление колонией осуществлялось через венецианских чиновников, посылаемых на два года с жалованием. С 1211 по 1252 год на Крит было отправлено 250 венецианских семейств. С 1229 года заведены официальные кадастры, в которых фиксировалась вся собственность критских венецианцев с указанием границ владений, размеров территорий, особых объектов (этому соответствовала и закрепившаяся традиция, о которой упоминал еще Страбон[19]). Венецианское землевладение на Крите отличалось от других продолжительностью и размером земель. Волны военных колонистов из Венеции, получавших землю в обмен на военную службу, сменились иммиграцией, которая создавала в портах острова венецианское общество в миниатюре.

Первоначально Венеция планировала совершенно исключить греческую критскую аристократию из социально-политической системы острова, но в XIII веке некоторые аристократические семьи подняли восстание против венецианского правления, заставив Венецию признать их права и привилегии[20]. Среди восстаний 1363-1365 годов особый интерес вызывает восстание Святого Тита[21]: группа недовольных венецианско-критских  феодалов во главе с аристократическими венецианскими семьями Градениго и Вениер объединилась с горожанами Кандии, возглавляемыми братьями Каллергисами, и заключила в тюрьму венецианского дуку острова, подняв флаг Святого Тита, покровителя Крита. Для подавления восстания Венеция была вынуждена направить многочисленную дорогостоящую армию наемников. Несмотря на эти трудности, к концу XIV века Венеции удалось избежать потери Крита и разбить генуэзцев в 1381 году.

Результаты венецианского господства проявились не сразу, влияние не было прямым и решительным. Греки, пострадавшие от жесткой церковной политики Венеции, экономического и политического подчинения, продолжали отождествлять свои религиозные и политические взгляды с византийскими. Венецианцы стремились избегать религиозных распрей, проводя мягкую религиозную политику в отношении преобладающего православного местного населения с целью его использования при сдерживании османской интервенции. Смягчению взаимной неприязни венецианцев и критян, обоюдной сдержанности и сближению противостоящих на тот момент византийской и западной традиций способствовало и установление «благоприятного» венецианского управления, под которым понималась деятельность по доставке воды в города, улучшению укльтурных территорий, обеспечению безопасности[22], оформлению городского пространства, починке порта, укреплению волнореза[23]. Чтобы создать атмосферу семьям в качестве особой привилегии[24] (в этих случаях должности освобождались от контроля со стороны местных властей). Уникальность  Крита ощутима, например, при сопоставлении с Пелопоннесом, доставшимся  после 1204 года франкам, которые, оказавшись чуждыми географической среде, никогда не считались членами византийского общества, не пришли к консенсусу с местным населением[25].

В интересующей нас религиозной сфере, с одной стороны, православные элементы усваивались католическим клиром высшего эшелона и венецианскими нобилями. Этому способствовало численное меньшинство венецианцев, а также сложности при функционировании католических церквей на острове, особенно на периферии, где латинские церкви сталкивались с серьезными экономическими проблемами, такими как финансовое обнищание, убогое состояние храмов, неграмотность, нередко дискредитирующие себя священники[26]. При сложившихся условиях многие венецианские аристократы следовали критским религиозным традициям либо полностью переходили в православие[27]. С другой стороны, пребывание в католической вере являлось предпосылкой для закрепления и упрочения венецианского титула. Данная точка зрения подтверждается и отчетом генерального попечителя Крита  Жуана Мочениго 1589г. перед венецианскими властями, в котором он утверждает, что немногие венецианские аристократы следовали бы латинской догме, если бы не было запрещения перехода в православие, и что пребывание в католической вере являлось критерием подтверждения благородного происхождения: «se non fosse lʼimpedimento che haveriano li nobili Veneti nella prova della nobiltà, vivendo alla greca, pochi credo seguiriano il rito latino»[28]. Таким образом, религиозный вопрос имел не только церковный характер, но и социально-политическую подоплеку.

Чтобы утвердить свое господство, Венеция должна была нейтрализовать веру критян и для этого прервать связи местного населения с православной византийской иерархией. Поэтому одновременно реализовались два противоречивых процесса: православным позволялось свободно соблюдать религиозные обряды, и Венеция отказалась признать подчинение православного клира Крита Константинопольскому Патриархату. Православного архиепископа сменил латинянин, а критская церковь, лишившаяся имущества и земельных угодий, перешла в зависимость от протопопов, протопсалтов и государственных чиновников. Поскольку на острове не осталось высшего православного клира, все, кто хотел стать священником, могли получить хиротонию только за пределами Крита. Чтобы помешать контактам с высшим клиром на подчиненной туркам территории, венецианские власти издали указ, согласно которому кандидаты в священники должны были отправляться за хиротонией сначала на Пелопоннесс, а впоследствии на Архипелаг семи островов[29].

Вселенский Патриарх Константинопольский пытался поддержать дух православного критского населения наставлениями, советами, отправлением на Крит епископов и экзархов. С этой целью в 1381 году на остров прибыл известный теолог иеромонах Иосиф Вриенний[30]. Высылка Вриенния с острова и жестокие меры, принятые Венецией по отношению к клиру, доказывают, что венецианцы были полны решимости не позволить Константинопольскому Патриархату вмешиваться в церковные дела Крита, опасаясь, что это могло бы привести к политическому влиянию. Подтверждением этой позиции является решение 1360 года, согласно которому всем стремящимся к рукоположению не позволялось покидать остров без особого разрешения, а священникам и монахам из других греческих территорий запрещался въезд. Только странствующим священникам (viandantes) дозволялось пребывание на Крите не более двух месяцев и при условии оповещения соответствующих инстанций[31].

Особо показательны два решения критского герцога. По первому 1418 года к пожизненной высылке был приговорен константинопольский учитель музыки и певчий Иоанн Ласкарис за упоминание имени Патриарха Константинопольского во время жестокого инцидента в Ханья в Вифлеемской церкви[32]. По второму решению 1419 года к заключению были приговорены иерей и известный оратор Михаил Калофренас, художник Николай Филантропинос и иеромонах Арсений, духовник монастыря святого Антония в Кандии. Преступление заключалось в том, что первые два путешествовали в Константинополь, встречались там с патриархом и иеромонахом Иосифом Вриеннием, а третий обменялся письмами с патриархом касательно церковных вопросов на Крите[33].

Позднейшее объединение двух церквей и идеологические распри имели прямые последствия на Крите, где венецианские власти пытались насадить решения Флорентийского Синода. Папа Евгений IV отправил на Крит Фраттино Валарессо для реализации необходимых реформ, вытекающих из объединения цервей[34]. В 1440 Вселенский Патриарх Митрофан  III направил послание священникам Крита, в котором оповещал их о договоре двух церквей, рекомендуя упоминать имя папы во время службы[35]. Венеция, имея в виду собственные интересы и под нажимом общей политической ситуации, а именно в связи с усилением турецкой угрозы, подталкивала объединительную политику Папы, надеясь, что таким образом предотвратит внутренние распри на Крите. Однако результатом этой религиозной политики явилась жесткая реакция большинства критского населения, настаивавшего на поддержании религиозной ситуации, аналогичной ситуации в Византийской империи.

Противники объединения из Константинополя отправили на Крит архивариуса Паисия для продолжения работы, начатой Иосифом Вриеннием. Но Паисий был задержан венецианскими властями незадолго до падения Константинополя, а после освобождения вынужден был отказаться от поездки[36]. Папа Евгений IV в стремлении насадить объединительные решения Флорентийского Синода воспользовался помощью кардинала католической церкви Виссариона, бывшего православного Митрополита Никейского и с 1463 года титулярного Латинского патриарха Константинопольского. Кардинал Виссарион играл главенствующую роль в общей попытке Венеции и Святого Престола найти пролатински настроенных греков и заручиться их поддержкой. Кардинал составил завещание, по которому вплоть до 1669 оказывалась поддержка шестнадцати критским священникам, которые должны были распространять объединенную догму среди критского населения. Результаты этой политики оказались скудными: критяне встретили посланников папской пропаганды с пренебрежением и насмешкой[37]. Джакомо Фоскарини, генеральный попечитель Крита в середине XVI века, пренебрежительно высказывается о священниках, получивших денежное вознаграждение от Виссариона: «действительно, не знают ни что такое вера, ни что такое католик и никто из них не достоин этих денег»[38]. Строгие меры, принятые Венецией с целью подавления антиобъединительного движения, свидетельствуют о неконтролируемой ситуации. С 1454 года, после революции Сифиса Властоса, Совет Десяти  запрещал в течение 5 лет хиротонию критских священников, являвшихся противниками объединения и игравших руководящую роль в восстании[39]. В 1458 венецианские власти приказали критскому герцогу выдворить архидьякона, прибывшего на Крит из Константинополя провозгласить православную веру и неподчинение решениям Флорентийского Синода, потому что проповедь спровоцировала «скандал, беспокойство и распри среди  наших верующих» (scandalum et novitatem ac seditionem inter illos nostros fideles)[40]. В 1461 Совет Десяти приказал местным властям Крита следить за беженцами из Константинополя, допросить их и выдворять с Крита всех подозреваемых[41]. Аналогичные решения увенчались арестом и допросом Иоанна Аргиропуло Константинопольского, так как имелась информация о его действиях против интересов Венеции, выдворению протопопа Ретимнского Петроса Дзагаропулоса и изгнанию иеромонаха Неофита из-за связей с Константинопольской Патриархией[42].

В последующие годы официальная политика Венеции в религиозном секторе продолжает отождествляться с политикой Рима. С середины XVI века, однако, наблюдается радикальное изменение, объясняющееся общим положением на греческом Востоке, особо волнующим Венецианскую Республику. После передачи туркам важных венецианских владений (Навплио, Монемвасия, Кипр), в то время как турецкое кольцо сжималось, Венеция осознала ошибочность своего политического выбора на Крите, поскольку не могла более опираться ни на помощь католической церкви, ни на сотрудничество с местным населением для обороны острова от турок. В рамках новой религиозной программы не было смысла поддерживать «объединителей», нахождение которых на острове вредило новой венецианской политике. Поэтому, естественно, завещание Виссариона не могло быть созвучным новым целям на фоне новых филоправославных настроений[43].

Библиография

Источники

Thiriet 1966 – Délibérations des Assemblées vénitiennes. Concernant la Romanie / F. Thiriet, ed. 1160-1363. Paris, 1966. Vol. 1.

Thiriet 1978 – Duca di Candia. Ducali e lettere ricevute (1358-1360; 1401-1405) / F. Thiriet, ed. Venezia, 1978.

Flaminio Corner 1755 – Flaminio Corner. Creta sacra seu de episcopis utriusque ritus graeci et latini in insula Cretae. Venise, 1755. Vol. 4.

Flaminiо Corner 1749 – Ecclesiae venetae et torcellanae illustratae. Venise, 1749.

Régestes des délibération du Sénat de Venise… 1958 – Régestes des délibération du Sénat de Venise concernant la Romanie. Tome premier.1329-1399. Paris, 1958.

Régestes des délibération du Sénat de Venise… 1959 – Régestes des délibération du Sénat de Venise concernant la Romanie. Tome deuxiéme.1400-1430. Paris, 1959.

Régestes des délibération du Sénat de Venise… 1961 – Régestes des délibération du Sénat de Venise concernant la Romanie. Tome deuxiéme.1431-1463. Paris, 1961.

Литература

Fedalto 2000 – Fedalto G. Greci e Veneziani: scontri e incontri di politicata e religione. Il caso di Creta // Θησαυρίσματα, 2000. Τ. 30. Σ. 79-94.

Gallina 1993 – Gallina M.  «L’affermarsi di un modello coloniale:Venezia e il Levante tra Due e Trecento» // Θησαυρίσματα, 1993. Τ. 23. Σ. 14-39.

Georgopoulou 2000 – Georgopoulou M. Private Residences in Venetian Candia (thirteenth to fifteenth centuries) // Θησαυρίσματα. 2000. Τ. 30. Σ. 95-126.

Holton 2013 – Holton D. Η Κρητική Αναγέννηση // Λογοτεχνία και κοινωνία στην Κρήτη της Αναγέννησης / D. Holton, επιμ. Ηράκλειο, 2013.

Ιlieva 1991 – Ιlieva A. Frankish Morea (1205-1262). Socio-cultural Interaction between the franks and the local population. Athens, 1991.

Janin 1960 – Janin R. Thiriet Freddy. La Romanie Vénitienne au Moyen age. Le développement et lʼexploitation du domaine colonial vénitien (XII —XV siѐcles) // REB. 1960. Vol. 18. № 1. P. 235-236.

Λαμπρινός 2005 – Λαμπρινός Κ. Ε. Αποσκίρτηση απο το λατινικό δόγμα και ατίκτυπος στην κοινωνικη θέση. Στερήσεις τίτλων βενετικής ευγένειας; Κρήτη, τέλη 160ου-17ος ΑΙ. // Θησαυρίσματα. Βενετία,  2005. Τ. 35. Σ. 295-308.

Μαλτέζου 2013 – Μαλτέζου Χ. Το ιστορικó και κοινωνικó πλαίσιο // Λογοτεχνία και κοινωνία στην Κρήτη της Αναγέννησης / D. Holton, επιμ. Ηράκλειο, 2013. Σ. 21-57.

Ϻανούσακας 1960 – Ϻανούσακας Ϻ. І. Η εν Κρήτη συνώμοσία του Σήφη Βλαστού (1453-1454) και η νέα συνωμοτική κίνησις του 1460-1462. Ἀθ., 1960.

Ϻανούσακας 1960 – Ϻανούσακας Ϻ. І. Ϻέτρα της Βενετίας έναντι της εν Κρήτη επιρροής του Πατριαρχείου Κωνσταντινουπόλεως κατ’ ανέκδοτα βενετικά έγγραφα (1418-1419) // ΕΕΒΣ. 1960-1961. Vol. 30. Σ. 85-144.

McKee 1995 – McKee S. Τhe Revolt of St. Tito in Fourteenth-Century Venetian Crete. A Reassessment // Mediterranean Historical Review. 1995. Vol. 9. P. 173-204.

McKee 2000 – McKee S. Uncommon dominion: Venetian Crete and the myth of ethnic purity. Philadelphia, 2000.

Miller 1921 – Miller W. Essays on the Latin Orient. Cambridge, 1921.

Miller 1908 – Miller W. The Latins in the Levant. A history of  Frankish Greece (1204-1566) / J. Murray, ed. L., 1908.

Nicol 1988 – Nicol D. M. Byzantium and Venice. A study in diplomatic and cultural relations. Cambrige, 1988.

O’Connell 2009 – O’Connell M. Power and negotiation in Venice’s maritime state. Baltimore, 2009.

Σπανάκης 1940 – Σπανάκης Σ. Γ. Ϻνημεία της κρητικής ιστορίας. Ηράκλειο, 1940. Vol. 1.

Σπανάκης 1969 – Σπανάκης Σ. Γ. Η θρησκευτικο-εκκλησιαστική κατάσταση στη Κρήτη τον XVI αιώνα // Κρητικά Χρονικά. 1969. T. 21. Σ. 134-152.

Thiriet 1966-1971 – Thiriet F. Délibérations des assembles vénitiennes concernant la Romanie. 1966-1971. Vol. 1.

Thiriet 1959 – Thiriet F. La Romanie Vénitienne au Moyen age. Le développement et lʼexploitation du domaine colonial vénitien (XII —XV siѐcles). Paris, 1959.

Thiriet 1966 – Thiriet F. La situation religieuse en Crète au début du XVe siècle // Byzantion. 1966. Vol. 36. P. 201-212.

Τσιρπανλής 1967 – Τσιρπανλής Ζ. Ν. Το κληροδότημα του καρδιναλίου Βησσαρίωνος για τους φιλενωτικούς της βενετοκρατούμενης Κρήτης (1439-17ος αί). Θεσσαλονίκη, 1967.

Τωμαδάκης 1945 – Τωμαδάκης Ν. Β. Ο εθνικός χαρακτήρας της Κρητικής Λογοτεχνίας // Αγγλοελληνική Επιθεώρηση. 1945. Τ. 1. Σ. 19-21.

Τωμαδάκης 1947 – Τωμαδάκης Ν. Β. Ο Ιωσήφ Βρυέννιος και η Κρήτη κατά το 1400. Αθήνα, 1947.

Φαλιέρος 2014 – Φαλιέρος М. Λογοί διδακτικοί του πατρός προς τον υιόν / Επιμέλεια Arnold van Gemert and Wim Bakker. Θεσσαλονίκη, 2014.

Переводы

Утченко, Крюгер 1994 –  Страбон. География / Г. А. Стратановский, пер., О. О. Крюгер, С. Л. Утченко, ред. М., 1994. [Strabon. Geografiia / G. A. Stratanovskii, per., O. O. Kriuger, S. L. Utchenko, red. Moscow, 1994.]

 

Liatsos Alexander. Religious Policy in Venetian Crete

Abstract

In the article, an original phenomenon of “Venetian Hellenism” is considered in the confessional aspect. The topicality of the problem in general is connected with the heterogeneity of its solutions: “symbiosis” or opposition of the Greek-Orthodox tradition and the Roman-Catholic one. The aim of the investigation is to create a general picture of the religious situation in Venetian Crete in the 15th century which is regarded by modern historiography as the time of arts Renaissance, when part of the Greek world was in direct contact with the Italian Renaissance. Venice, to establish its power, had to neutralize the faith of the Cretans, and to do that, it had to break off the relationship of the local population with Byzantine Orthodox hierarchy.  Thus, two controversial processes were being realized: members of the Orthodox Church were allowed to observe religious ceremonies and Venice refused to recognize submission of Cretan Orthodox clergy to the Patriarchy of Constantinople. The author of the research arrives at the conclusion that in spite of humanistic tendencies, rapprochement of the Western and Byzantine cultural traditions, Venice carried out tough church policy: the high Orthodox clergy were exiled from the island, former property rights of the local archons and Greek-Orthodox Church were not recognized, and cheirotonia of priests in Crete was banned.  In that situation the population of Venetian Crete was faithful to Byzantium and Orthodox Church.

Keywords: Venetian Crete; Venetian Hellenism; Venetian nobili; Constantinople Patriarchy; Cretan Church; cheirotonia; monk Bryennios; Paisios; Florentine Synod.

Примечания

[1] Miller 1908.

[2] Под ред. Тирье документы «Duca di Candia. Ducali e lettere ricevute (1358-1360; 1401-1405)» были опубликованы в 1978 году (Thiriet 1978).

[3] Miller 1908. Р.12.

[4] Thiriet 1978.

[5] Régestes des délibération du Sénat de Venise… 1958.

[6] Régestes des délibération du Sénat de Venise… 1959.

[7] Régestes des délibération du Sénat de Venise… 1961.

[8] Thiriet 1966.

[9] Библиография Тирье достаточно объемна и включает фундаментальную литературу об отдельных ее частях; в первую очередь речь идет об исследованиях  епископа  Фламинио Корнелио на латинском языке, посвященных Криту (Flaminio Corner 1755) и истории венецианской церкви (Flaminiо Corner 1749).

[10] Thiriet Freddy 1959. Р.71-75.

[11] Nicol 1988. P. 81, 85-86.

[12] Следы арабского владения островом в 827-961 гг. сохранились в его наименовании (Candia ˂ Khandak, греч. Xάνδαξ.), связанном с обозначением защитного рва, которым был обнесен главный город.

[13] Крит не был включен в договор раздела с другими крестоносцами. Венеция сначала купила притязания Бонифация Монферратского, затем боролась за владение островом с генуэзским путешественником и пиратом Энрико Пескаторе, а впоследствии и с критянами, не желающими терять независимость при Византийской империи.

[14] В результате IV Крестового похода и последовавшего за ним торгового переворота Венецианская Республика превратилась в морскую империю, так как овладела еще Керкирой, Левкадой, Итаки, Закинфом, Кефалонией, западным Пелопоннесом, включая порты Метон и Корон, частью Эвбеи, Саламиной, Эгиной и Андросом, а впоследствии Кипром, Навпактом, Патрами, Монемвасией, Навплио, Китирой, Наксосом.

[15] McKee 2000.

[16] Holton 2013. Σ. 2.

[17] O’Connell 2009. P. 19; Gallina 1993. P. 14-39.

[18] Φαλιέρος 2014. Σ. 8.

[19] Согласно Страбону, в большинстве случаев  в государственных делах на Крите руководствуются римскими эдиктами, как и в прочих римских провинциях (Утченко, Крюгер 1994. С. 460).

[20] Μαλτέζου 2013. Σ. 29.

[21] McKee 1995. P. 173-204.

[22] Janin 1960. Р. 235-236.

[23] Georgopoulou 2000. Р. 101.

[24] O’Connell 2009. P. 110.

[25] Ιlieva 1991. P. 171.

[26] Относительно проблем католической церкви на Крите см.: Fedalto 2000. Σ. 79-94.

[27] Λαμπρινός 2005. Σ. 296.

[28] Σπανάκης 1940. Σ. 13 (отчет генерального попечителя Крита Zuanne Mocenogo).

[29] Μαλτέζου 2013. Σ. 33.

[30] О деятельности Иосифа Вриенния см.: Τωμαδάκης 1945. Σ. 19-21; Τωμαδάκης 1947.

[31] Thiriet 1966-1971. P. 247-248 (п. 668-669); Thiriet 1966. P. 201-12.

[32] Ϻανούσακας 1960. P. 85-144.

[33] Ibid. Σ. 94-101, 128-44.

[34] Μαλτέζου 2013. Σ. 34.

[35] Ibid. Σ. 35.

[36] Ϻανούσακας 1960. Σ. 19-22.

[37] Τσιρπανλής 1967. 126 κ.ε.

[38] Σπανάκης 1969. Σ. 145-146.

[39] Ϻανούσακας 1960.

[40] Thiriet 1975. P. 432.

[41] Ιbid. P. 32-33.

[42] Ϻανούσακας 1960.  Σ. 115, 122.

[43] Относительно изменений в религиозной политике Венеции см.: Τσιρπανλής 1967.

КЕЧКИН И., свящ. Раскольническая деятельность и литературные труды Доната Карфагенского

ЛЯЦОС А.В. Религиозная политика на венецианском Крите // Богословский вестник. 20–21 2016. № 1 январь–март, № 2 апрель–июнь. С. 249-261.

Оставить комментарий