Мумриков О. свящ.Нравственное богословие

МУМРИКОВ О., прот. Проблема свободы воли в контексте современной психогенетики

Согласно представлениям христианской антропологии[1], свобода является одной из самых глубочайших основ личнос­ти как образа Божия, «ее царственной привилегией, величи­ем и достоинством» [2], сопряженной со властью над всем тварным материальным миром (см. Быт. 1:28; 2:19-20; Пс. 8:7-9; Прем. 10:1—7)[3]. Вместе с тем человек — это и нравственное су­щество, имеющее в своем сердце от Бога данный внутренний закон[4], ориентирующий в свободном выборе добра (Рим. 5:12). С этим законом теснейшим образом связано нравственное со­знание и стремление к совершенству святости (полностью отсутствующее даже у самых высокоорганизованных живот­ных), включающее в себя понятие стыда, который «выража­ет отношение человека к собственному природному началу» совести — внутреннего закона, позволяющего судить о поло­жительном или отрицательном достоинстве поступков; дол­ге, то есть определяемой человеку со стороны его воли и разу­ма необходимости поступать в соответствии с нравственным идеалом; ответственности — нравственной отчетности за со­вершённый поступок и, наконец, воздаяния[5].

Между тем некоторые современные исследователи ста­вят вопрос о существовании материальной, нейрофизиоло­гической основы у человеческой духовности на уровне ге­нов. Решая проблему антиномии причинно-следственного детерминизма и свободы воли, в рамках материалистическо­го подхода последняя объявляется иллюзией. Так, при по­мощи близнецового анализа и других методов было недавно показано, что в значительной мере от генов, а не от воспита­ния зависят такие наши качества, как доверчивость и бла­годарность[6]. В научном сообществе возрастают тенденции к выявлению конкретных областей мозга, отвечающих за те или иные аспекты наших моральных суждений: «В частно­сти, обнаружилось, что у людей с двусторонним повреж­дением вентромедиальной префронтальной коры исчеза­ет способность испытывать сопереживание и чувство вины при полном сохранении интеллекта и всех остальных фун­кций мозга. Эти люди на сознательном уровне прекрасно [7] отличают добро от зла, но на практике отсутствие эмоци­ональной составляющей в механизме формирования мо­ральных суждений приводит к характерным искажениям, отклонениям в работе этого механизма. Такие люди выно­сят моральные суждения только на основе холодного рас­чета: какой из двух вариантов в итоге даст максимум поль­зы и минимум вреда. Здоровые люди учитывают еще и свои эмоции» [8]. Молекулярно-генетическая природа эмоциональ­ных состояний у человека также выявляется вполне опреде­ленно. В частности, исследователи говорят о молекулярных механизмах регуляции социального и брачного поведения, например за счет направленного действия гормонов гипота­ламуса — окситоцина и вазопрессина, что влечет целый ряд этических вопросов: следует ли разрешить торговцам распы­лять в воздухе вокруг своих товаров вызывающий чувство доверия и расположенности окситоцин; можно ли прописы­вать окситоциновые капли разругавшимся супругам, кото­рые хотят сохранить семью; можно ли применять препарат окситоцина к подозреваемым в процессе следствия и дозна­ния; имеет ли право человек перед вступлением в брак выяс­нить аллельное состояние гена вазопрессинового рецептора, связанного с верностью, у своего партнера? [9] Предлагается даже определение любви (!) с точки зрения нейробиоло­гии как «дофаминергической[10] целеполагающей мотивации к формированию устойчивых парных связей» [11], что позво­ляет вести речь о зарождении еще одной дисциплины — мо­лекулярной психологии [12].

Впечатляют и сведения об одноклеточном паразите Toxoplasma gondii, способном к стабильным, направленным манипуляциям поведением высших животных, в том числе, по некоторым данным, и человека. Жизненный цикл токсоплазмы обычно проходит через двух хозяев: промежуточ­ного (мышь) и конечного (домашняя кошка). Чтобы кошка с большей вероятностью съела зараженную жертву и зара­зилась сама, Toxoplasma gondii посредством химического воздействия на нейроны головного мозга изменяет поведе­ние мышей — они становятся более активными и смелыми, не боящимися ни кошек, ни их запаха, пробуждается ост­рый интерес к исследованию новых территорий[13]. В резуль­тате кошки съедают в основном зараженных жертв, а пара­зит достигает своей цели — попадая в конечного хозяина, он приступает к половому размножению. По некоторым дан­ным, рассеянность человека и его влечение к кошкам может быть также обусловлено влиянием токсоплазмы[14].

Исследования английского ученого Ф. Гальтона (Francis Galton; 1822-1911) в области психологии индивидуальных различий и психометрики[15] на рубеже XIX-XX веков [16]  по­ложили начало психогенетике — молодой науке о зако­номерностях наследования и изменчивости психических и психофизиологических свойств личности, в западной ли­тературе чаще именуемой генетикой поведения (behavioral genetics) [17].

В последние годы активно развиваются такие отрасли психогенетики, как генетическая психофизиология, иссле­дующая наследственные и средовые детерминанты {лат. determinare — «определять») биоэлектрической активности мозга, генетика индивидуального развития, а также геноми­ка поведения, изучающая влияние генетических эффектов на темперамент, характер, поведение в целом и различные виды психопатологий, например шизофрении.

Современные психогенетические исследования выявля­ют наследственные механизмы возникновения девиантных (от лат. deviation — «отклонение») форм поведения, склон­ностей к алкогольной и наркотической зависимостям, пси­хическим заболеваниям, гомосексуализму, агрессии, а также профессионального и творческого призвания, одаренности, гениальности и даже религиозности.

Ж. Моно (Jacques Monod; 1910-1976), Ф. Крик (Francis Crick; 1916-2004), Ф. Жакоб (FrançoisJacob; род. в 1920) и ряд других ученых, стоящих на атеистических или агностических позициях, поспешили сделать выводы о том, что не только тело человека, его мозг, но и сознание полностью контроли­руются генами, согласно общему принципу: ДНК (ген) => РНК => белок (фермент) => физический или психологиче­ский признак. Следуя данной логике, можно заключить, что гены по сути являются главным нравственным авторитетом, а подлинная нравственность основывается на учете их стра­тегии: «Нам теперь нет нужды обращаться к суевериям, когда мы сталкиваемся с извечными проблемами: существует ли смысл жизни? Для чего мы живем? Что есть человек?» — как бы подводит итог Р. Докинз в бестселлере «Эгоистич­ный ген»

Еще один парадокс заключается в том, что само слово­сочетание «молекулярная психология» фактически свиде­тельствует о возможности описания психики или душевной жизни человека средствами современного естествознания, то есть рассматривать ее как производную сложных, но по­стижимых наукой материальных процессов.

В таком случае свобода воли может трактоваться лишь как «коллективная иллюзия»[18].

Итак, безусловно, массив новых знаний ставит перед христианством ряд серьезных вопросов о соотнесении ге­нетической, средовой предопределенности со свободой воли человека, а также о возможностях описания в категориях богословия взаимодействия мозга и души человека[19].

Однако уже сейчас видятся пути их разрешения. Дело в том, что психофизиологическая основа выражения одной и той же эмоции у различных существ может быть идентич­ной, но стоящая за ними глубина и степень совершенства душевного состояния — несопоставимой. Так, несопоста­вимы пение соловья и исполнение влюбленным юношей серенады под окном невесты, хотя строго по психофизи­ологической основе своей эти явления суть одно и то же, а именно — звуковое выражение усиленного инстинкта про­должения рода. Из этого примера следует, что душевная жизнь уже есть нечто иное, прямо не зависящее от мате­риальной основы явлений и к ней несводимое. Сопостави­мы ли настоящее чувство любви и состояние разного рода влечений, искусственно вызванных гормональной стиму­ляцией? Ответ очевиден.

Представляется перспективным привлечение гносео­логического принципа дополнительности, предложенного Н. Бором (Niels Bohr; 1885-1962), не только для описания физических процессов, но и для построения плодотворного диалога между наукой и религией, пользующихся разными эпистемологиями или методами познания тварной реально­сти. Иными словами, в области соприкосновения нейропси­хологии и богословия материальное и духовное находятся в отношениях дополнительности. Ученый, наблюдающий устройство и работу головного мозга как биологического объекта, не обнаружит ничего, что можно было бы отнести к сфере духа. И напротив, богослов, описывающий душев­ную жизнь, не сможет найти для нее строго определенного материального «воплощения».

Важно помнить и о понятии эмерджентность (от англ. emergent — «внезапно возникающий, несводимый к простой сумме свойств составляющих элементов»), а следователь­но, о значимости системного подхода в изучении взаимодей­ствия наследственности и среды при формировании матери­альной «структуры» личности. Когда мы используем слово «эмержентность», мы подразумеваем нечто, что больше час­тей, из которых оно возникло. Таким образом, парадокс за­ключается в том, что даже если человеческое «я» является продуктом генетического развития, не существует вне ге­нов или вне окружающей среды, оно все равно больше, чем сумма генов, и больше, чем сумма влияний окружающей среды1. Между тем отдельные факты науки XXI века часто рассматриваются в изоляции и истолковываются апологе­тами атеизма в том же самом редукционистском ключе, как и первые опыты нейрофизиологов в середине позапрошлого столетия[20]. Астрофизик С. Хоюсинг {Stephen Hawking), раз­мышляя над проблемой соотношения естественной предо­пределенности и свободы воли, пишет:

Нельзя основывать свое поведение на идее, что все пред­определено, поскольку никто не знает, что же именно пред­определено. Вместо этого нужно принять рабочую теорию, что человек имеет свободную волю и что он в ответе за свои поступки. Эта теория не очень хороша в смысле предска­зания человеческого поведения, но мы принимаем ее, так как нет возможности решить уравнения, следующие из фун­даментальных законов… Если все предопределено, то что же такое свободная воля и наша ответственность за свои по­ступки? Но единственный объективный тест, определяю­щий, имеет ли организм свободную волю, заключается в воз­можности предсказать поведение этого организма. Чтобы предсказать, как поступит человек, нельзя воспользоваться научными законами по двум причинам: во-первых, мы не уме­ем решать уравнения для большого числа участвующих в нем частиц; во-вторых, даже если бы умели, сам факт предска­зывания внес бы в систему возмущение и мог бы привести к другому результату. А поскольку мы не можем предска­зать человеческое поведение, то можем в качестве рабочей теории принять, что человек свободен сам принимать реше­ния относительно своих действий ‘.

Современная генетика говорит о механизмах плейотропии (от греч. πλείων — «больше» и τρέπειν — «поворачивать, превращать») — когда один ген определяет серию призна­ков и полимерии (греч. πολύ — «много» и μέρος — «часть») — когда один признак формируется целыми ансамблями каскадно включающихся генов, и все эти сложнейшие процессы находятся в свою очередь в зависимости от многопланово­го влияния среды[21].

Кроме того, даже если эти бесчисленные нелинейные связи удалось бы учесть и просчитать, важно отдавать отчет в том, что в данной ситуации человек исследует себя априор­но как объект, внешне определяемый причинно-следствен­ными связями, а феномен свободы воли будет неизбежно «ускользать» от наблюдателя [22].

Таким образом, скорее можно говорить лишь о вероят­ностной предрасположенности к чему-либо (одаренности), но не жесткой обусловленности генами или влиянием сре­ды. Прот. Василий Зеньковский (1881-1962) размышлял о некоторой заданности (но не предопределенности!) лич­ности как темы творческого раскрытия и осуществления данных нам талантов в контексте православного учения о несении жизненного креста (Мф. 16:24):

Вся наша жизнь, при всей ее зависимости от физической, со­циальной и духовной среды, при всей реальности свободы на­шей, неизменно и глубоко связана с центральной темой жиз­ни, с данным нам крестом, от которого нам невозможно уклониться или убежать. <… > Тайна креста в нас есть тай­на нашего своеобразия[23].

В настоящее время врожденные и наследственные склон­ности к сбоям в психике и даже нравственности человека уже находят свое осмысление и на уровне общецерковных документов (см., например, «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», раздел 12).

Смысл христианского подхода к проблеме психогенети­ческих исследований заключается в том, что личность и ее свобода никогда полностью не определяется генами, при­чем многие наследственные дефекты есть не что иное, как следствие страстей, неправильного устроения жизни, го­воря иными словами, — проявление родового греха (Прем. 3:19). Христианская традиция говорит не о полной безгра­ничности, но возможных степенях свободы человека, кото­рая является поврежденной вследствие грехопадения пра­родителей, вплоть до ее полной парализации-потери при демонической одержимости. Генетическое бремя предрас­положенности к негативным явлениям, таким как алкого­лизм, агрессия, депрессии и пр., человек при вспомощество­вании современной медицины может преодолеть благодаря таинствам Церкви и работе над своими слабыми, больными сторонами, благодатью Божией преодолевая родовой грех — наследственную частную испорченность природы (нельзя путать эту наследственную испорченность с первородным грехом — онтологическим повреждением природы, личным рабством сатане, исцеляемым через преображение-освобож­дение во Христе).

Итак, многие особенности человеческого поведения, как положительные, так и отрицательные, безусловно, переда­ются по наследству, но все они определяют лишь тенденцию, которая проявляется с вероятностью, практически всегда очень далекой от ста процентов. Огромная роль принадле­жит здесь и среде, в особенности детским впечатлением, и свободной воле индивида. Руководитель международного  проекта «Геном человека» Ф. Коллинз, иллюстрируя дан­ную мысль, приводит следующий пример: «Каждому из нас сдали определенный набор карт, и со временем эти карты раскроются. Но как играть, зависит от нас самих» [24]. Вместе с наследственностью и средой в качестве решающего фак­тора развития необходимо рассматривать саму личность, которая способна управлять генами [25], например, учитывая их влияние (в педагогике и психологии) или напрямую — посредством генотералии. Таким образом, мы снова видим, что трактовка атеистами психогенетической и нейробиоло­гической проблематики находится как бы в геометрической плоскости. Между тем осмысление достижений нейронаук в рамках христианского богословия открывает третье, миро­воззренческое «измерение», перспективу, очевидный, опыт­но постигаемый смысл бытия человека в мире. Еще более отчетливым и ясным становится библейское понимание фе­номена человека как нерасторжимого, тесного, взаимосвя­занного психосоматического единства — духа, души и тела (см. 1 Фес. 5:23).

Примечания

[1]  В основу доклада положены материалы издания: Мумриков О., свящ. Концепции современного естествознания: христианско-аполо­гетический аспект. Учебное пособие для духовных учебных заведе­ний. — Сергиев Посад; М.: Паломник, 2014. С. 503-509.

[2] Платон (Игумнов), архим. Нравственность // О вере и нравствен­ности по учению Православной Церкви. — М.: Издание Московской Патриархии, 1991. С. 325.

[3] Иоанн Дамаскин, преподобный. Точное изложение православной веры. — М.: Лодья, 1998. С. 151-152. Григорий Нисский, святитель. Об устроении человека. Главы 2, 3, 4, 5. — СПб.: АХЮМА, 1995. С. 13-17. См. также: свт. Кирилл Иерусалимский, свт. Кирилл Александ­рийский, свт. Иоанн Златоуст, прп. Ефрем Сирин, еп. Василий Селевкийский, прп. Макарий Египетский. См.: Киприан (Керн), архим. Антропология святителя Григория Паламы. — М.: Паломник, 1996. С. 354; см. также: Грилихес Л., прот. Шестоднев в контексте Священ­ного Писания // Альфа и Омега. — М., 2005. № 2 (43). С. 24.

Беседы на книгу Бытия // Полное собрание творений в русском пе­реводе. Т. IV, кн. I. — СПб.: СПбДА, 1898. С. 69. На этот аспект проявления Божественного образа и подобия об­ращали внимание, кроме свт. Иоанна Златоуста св. Диадох, св. Исаак Сирин, прп. Нил Синайский. См.: Киприан (Керн), архим. Антрополо­гия святителя Григория Паламы. — М.: Паломник, 1996. С. 354.

[5] Платон (Игумнов), архим. Православное нравственное богосло­вие. — М.: Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. С. 64.

[6] Платон (Игумнов), архим. Нравственность // О вере и нравствен­ности по учению Православной Церкви. — М.: Издание Московской Патриархии, 1991. С. 326-332.

[7] См., например: Фрит К. Мозг и душа: как нервная деятельность формирует наш внутренний мир. — М.: Астрель; CORPUS, 2011.

[8] Маркое А. В. Происхождение и эволюция человека. Обзор дости­жений палеоантропологии, сравнительной генетики и эволюционной психологии. Доклад, прочтенный в Институте биологии развития РАН 19 марта 2009 г. — Электронный ресурс: http: // macroevolution. narod.ru /markov_anthropogenes.htm. См. также обзор: Марков А. В. Выявлен отдел мозга, отвечающий за эмоциональную составляющую морально-этических оценок. — Электронный ресурс: http: // elementv.ru/news/430487.

[9] Марков А. В. Гены управляют поведением, а поведение — гена­ми. — Электронный ресурс: http: // elementv.ru/news/430913.Чугунов А. Слово о генетике поведения. — Электронный ресурс: http: // biomolecula.ru/content/428.

[10] Дофамин — нейромедиатор {нейротрансмиттер, посредник) — одно из биологически активных веществ, посредством которых осу­ществляется передача электрического импульса с нервной клетки через синаптическое пространство (греч. σύναψις, от συνάπτειν — «обнимать, обхватывать», место контакта) между нейронами. Нервный импульс, поступающий в пресинагтимеское окончание, вызывает осво­бождение и проникновение в синаптическую щель активного вещест­ва — медиатора. Молекулы медиаторов реагируют со специфически­ми рецепторными (воспринимающими молекулы активных веществ) белками клеточной мембраны, инициируя цепь биохимических реак­ций, вызывающих изменение трансмембранного тока ионов, что при­водит к деполяризации мембраны и возникновению электрическо-хи­мического потенциала действия.

[12] Ortigue S., Bianchi-Demicheli F., Patel N., Frum G., Lewis J. V. 2010. Neuroimaging of Love: fMRI Meta-analysis Evidence toward New Per­spectives in Sexual Medicine //Journal of Sexual Medicine. V. 7 (11). P. 3541-3552.

См.: Марков А. В. Эволюционная биология любви. Лекция в По­литехническом музее 14.02.2012. — Электронный ресурс: http: // evolbiol.ru/love.htm.

[13] Соболев А. С. Вызовы молекулярной медицины. — Электронный ресурс: http: //www.tadav.ru/text/151021.html.

[14] Lafferty К. D. Can the common brain parasite. Toxoplasma gondii, influ­ence human culture? // Proceedings of the Royal Society B: Biological sci-

епсе (2006). D01:10.1098/rspb.2006.3641 (FirstCite Early Online Pub­lishing). Обзор на русском языке: Попадьин К. Токсоплазма — паразит, манипулирующий человеческой культурой. — Электронный ресурс: http: //elementv.ru/news/430299.

[16] Психометрия (психометрика) — дисциплина, изучающая теорию и методику психологических измерений, включая измерение знаний, способностей, взглядов и качеств личности при помощи наблюдений, опросников, тестов и пр.

[17] В 1865 г. Ф. Гальтон опубликовал статью «Наследственный та­лант и характер*, которая открыла серию его работ по наследствен­ности человека, среди которых наиболее известны: «Наследственный гений: его законы и последствия* (1869) и «История близнецов как кри­терий относительной силы природы и воспитания» (1876).

[18] Докинз Р. Эгоистичный ген. М.: Мир, 1993. С. 14.

‘См.: Петерс Т. Первородный грех и генетический детерминизм: интервью с проф. Тедом Петерсом. — Электронный ресурс: http: www.bogoslov.nl/text/306922.html.

[20] Так в духе крайнего редукционизма в работах известного фи­зиолога И. М. Сеченова (1829-1905) психология сводилась к нейро­физиологии. В своем классическом труде «Рефлексы головного моз­га* (1863) он обосновывал рефлекторную природу сознательной и бессознательной деятельности и доказывал, что в основе всех пси­хических явлений лежат исключительно физиологические процессы. Именно в этом состоит суть конфликта ученого с иерархами Русской Православной Церкви и духовной цензурой. Уже в первой половине XX века при рассмотрении деятельности головного мозга даже на ис­ключительно физиологическом уровне выявилась необходимость це­лостного, холистического подхода. «Старая физиология разложила центральную нервную систему на множество отдельных рефлектор­ных дуг и изучала каждую из них в отдельности… Из механическо­го представления о рефлексе не построить координированного цело­го нервной системы: координацию не удается понять как вторичный продукт механической работы: фактически координация дана уже в самом элементарном из рефлексов… Было бы крайне неправильно из выделенной части пытаться строить целое. Напротив, частность приобретает смысл лишь постольку, поскольку мы откроем ее роль… в целом, которая координирует ее с подобными же другими частя­ми, — писал известный отечественный физиолог, создатель учения о доминанте А. А. Ухтомский (1875-1942). См.: Ухтомский А. А. До­минанта. Цит. по: Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории. — М., 2006. С. 217.

[21] Хокинг С. Все ли предопределено? Лекция, прочитанная на семи­наре клуба «Сигма» в Кембриджском ун-те в апреле 1990 // Черные дыры и молодые вселенные. — СПб., 2006. С. 143-144.

[22] Гриб А. А. Квантовый индетерминизм и свобода воли // Фило­софия науки. — Вып. 14 Онтология науки / Отв. ред. А. Н. Павлен­ко. — М.: Институт философии РАН, 2009. С. 2-24 [Электронный ресурс] // URL: http: // www.intelros.ru/readroom/filosofiva-nauki/ wp-14-2009/8650-kvantowj-indeterminizni-i-svoboda-voli.htmlV

[23] Зенъковский В. В., прот. Проблемы воспитания в свете христиан­ской антропологии. — Клин, 2002. С. 82-84.

[24] Коллинз Ф. (Руководитель международного проекта «Геном че­ловека»). Доказательства Бога: Аргументы ученого / Пер. с англ. — М.: Альпина нон-фикшн, 2008. С. 197. [Электронный ресурс] // URL: http: //www.evolbiol.ru/laTge files/collins.divuV

[25] Петерс Т. Первородный грех и генетический детерминизм: ин­тервью с проф. Тедом Петерсом. [Электронный ресурс] // URL: http: // www.bogoslov.ru/text/306922.html.

МУМРИКОВ О., прот. Проблема свободы воли в контексте современной психогенетики // Материалы кафедры богословия: 2014-2015. Сергиев Посад, 2016. С. 43-53.

Оставить комментарий