Домусчи С. свящ.Нравственное богословиеФилософия

ДОМУСЧИ С., свящ. Преподавание этических дисциплин в светском и церковном ВУЗе

Аннотация

В статье сравниваются две учебные дисциплины: светская этика и нравственное богословие, а также анализируется их тематическая и методологическая совместимость. Автор указывает пути взаимного обогащения светских и богословских подходов к изучению морали. Кроме того, особое внимание уделяется феномену нравственной автономии и его трактовке в свете философии и религии.

Ключевые слова:

нравственное богословие, этика, высшее образование, философия, религия, нравственная автономия.

В рамках процесса вхождения духовных школ в сферу высшего государственного образования важно понять, насколько сопоставимы основные смыслообразующие предметы теологического профиля, существующие в светской и религиозной системе образования. По мысли проф. М. М. Тареева, все богословие разделяется на догматическое учение о христианстве и нравственное учение о христианстве[1]. Очевидно, что предмета, подобного догматическому богословию, по методологии в светской науке нет. Философия не может претендовать на эту роль, так как всякое философское утверждение условно, в то время как догматическое — абсолютно. Философ находится в поиске истины, богослов же утверждает, что истина дана ему в откровении. Оценивать подобного рода позиции в категориях «верно/неверно» бессмысленно, необходимо признать их принципиальное различие в качестве мировоззренческих.

В то же время среди классических вузовских дисциплин существует «Этика», которая по своему предмету совпадает с тем, что в религиозных образовательных программах называется «Нравственным богословием». Обе дисциплины существуют давно и имеют собственные, вполне сложившиеся школы и направления. Несмотря на то что обыватель часто воспринимает этику как скучное морализаторство, можно вполне согласиться с В. В. Варавой, полагающим, что «этическое знание становится важнейшим компонентом для всей стратегии высшего образования»[2]. Нравственное богословие, бесспорно, относится к сфере этического, его актуальность так же возрастает, хотя и попреимуществу для религиозной среды.

Прежде чем обратиться к самому исследованию, необходимо учесть некоторые нюансы. Во-первых, представляется целесообразным сравнивать указанные дисциплины лишь по двум основаниям: тематическому и методологическому. Первый предполагает сравнение содержания, выяснение того, каковы главные разделы и темы этих дисциплин. Второй — исследование специфики метода каждой из них.

Во-вторых, основным материалом для сравнения должны служить учебники по этим дисциплинам, а специальные исследовательские работы, посвященные тем или иным темам, могут привлекаться только как вспомогательные. Учитывая, что учебников по этике и нравственному богословию существует несколько десятков, следует обратиться не к специфическим моментам каждого из них, но к тому, что их объединяет.

В тематическом плане большинство как светских, так и религиозных учебников начинаются общим введением, которое посвящено выяснению предмета этики и ее месту среди других наук. Для этики базовыми оказываются философия и психология, отмечается так же особая связь с юриспруденцией, социологией и некоторыми другими общественными науками. Нравственное богословие основывается на догматике, библеистике и патрологии. Кроме этого отмечается его связь с каноническим правом, литургическим богословием и другими богословскими дисциплинами. Уже на этом уровне видно, что этика и нравственное богословие, будучи очень близкими по содержанию, выстраиваются на различных основаниях.

В учебниках по нравственному богословию достаточно подробно рассматриваются не только вопросы «природы нравственного», но и вопросы зависимости нравственного от религии, взаимоотношения светской и религиозной этики. Последние темы указывают на то, что нравственное богословие, с одной стороны, априори признает свою укорененность в религии, с другой стороны, развивается в постоянном сравнении себя со светскими этическими системами.

Следующий раздел связан с вопросом происхождения нравственности, с ее внутренними и внешними источниками. Можно утверждать что, несмотря на содержательные и формальные отличия, эти темы содержатся в обеих группах учебников. В некоторых учебниках этики тема происхождения морали иногда связана с т.н. «протоэтикой», т.е. с этикой в среде животных и в мире доисторического человека. Нельзя сказать, что здесь есть некоторое единое мнение. Так, с одной стороны, есть исследователи прямо утверждающие наличие морали у животных. Автор одной из последних книг  на эту тему Франс де Вааль «Истоки морали»[3] полагает, что «мораль — вовсе не изобретение человечества»[4]. В то же время проф. А. А. Гусейнов в учебнике по этике прямо утверждает, что «мораль является сугубо человеческим качеством. Она не свойственна животным, ибо они лишены разума»[5]. Иногда некоторые аспекты человеческого поведения прямо связывают с поведением животных, хотя и не называют его нравственным[6]. Так или иначе, но классические светские учебники содержат сведения о постепенном развитии нравственного чувства и нравственного сознания. Так как авторы зачастую исходят из представлений о постепенном развитии человека из животного, развитие нравственного сознания лишь сопровождает развитие сознания вообще.

В учебниках по нравственному богословию все принципиально иначе. По христианскому учению, человек сотворен Богом по Его образу и подобию, что предполагает наличие у него четырех свойств: бытия, вечности, благости и мудрости. Причем наличие этих свойств не делает человека законченным существом, так первые два свойства оказываются даром, а вторые заданием, т.е. они требуют творческого усвоения и развития. Имея как данность разум, свободу, нравственное сознание — человек призван к их усвоению и дальнейшему развитию. Например, можно говорить о том, что человек свободен, но в то же время, он еще не умеет пользоваться свободой по-настоящему и должен утверждаться в ней через постоянное нравственное усилие. Кроме того, важно отметить, что здесь же в антропологических и догматических основаниях этики вводится понятие первородного греха, которым объясняется нравственное несовершенство человеческой природы. Таким образом, в этом разделе так же присутствуют достаточно подробные рассуждения о нравственной природе человека, о структуре нравственного сознания, свободе, как одной из основных характеристик человеческого бытия, о стыде и совести, но они так же основаны на принципиально ином фундаменте.

К вопросам антропологическим по смыслу примыкает вопрос обоснования морали, хотя он не всегда располагается сразу за ними. Для светских учебников характерно рассуждение о различных теориях обоснования морали: утилитаризме, абсолютизме, натурализме и некоторых других. Отметим, что в учебниках по нравственному богословию этому вопросу уделяется гораздо меньше места, т.к. необходимость морального поведения встроена в более широкий богословский контекст религиозной антропологии. В то же время, существуя в ситуации нарастающего имморализма, этому вопросу стоило бы посвятить больше внимания.

Одним из самых больших по объему смысловых разделов всех без исключения учебников по этике является «История этических учений». Основными темами, рассматриваемыми в этом разделе, являются: этика античности, средних веков и нового времени. Лишь в некоторых учебниках можно встретить этику Китая, древней Индии, а также религиозную этику буддизма, иудаизма, христианства и ислама. Однако подробного рассказа о специфике религиозной этики нет.

При сравнении выясняется, что в учебниках по нравственному богословию вообще нет ретроспективного взгляда на этику. В качестве исторических можно было бы рассмотреть главы, посвященные Ветхозаветной и Новозаветной этике, но богословами они воспринимаются скорее не как исторические, но как источниковедческие. Специфика этого взгляда в том, что он излагает декалог Моисея и Нагорную проповедь Иисуса Христа как нормативные и никогда не устаревающие. То же самое можно говорить о нравственных положениях, содержащихся в творениях Святых Отцов Церкви. Все библейские и святоотеческие нравственно маркированные положения рассматриваются как бы вне временного, исторического и любого другого контекста, существуют в одной плоскости. Такой подход на практике приводит к тому, что ряд заповедей Ветхого Завета не получает никакой этической оценки, как противоречащий Новому Завету, они просто не упоминаются. Это представляется верным и для некоторых святоотеческих суждений, касающихся, например, рабства, политического строя и положения женщины в обществе. Кроме того, к историческому блоку можно отнести т.н. литургическую этику и этические аспекты церковных канонов. В духовных школах принято рассматривать таинства Церкви только с точки зрения догматики, в то время как они имеют большое этическое значение и должны рассматриваться так же и в курсе нравственного богословия. То же самое можно сказать и о каноническом праве. Хотя этической основой канонов являются те же библейские заповеди, сами каноны являются как бы бытовым их воплощением, сформулированным для конкретного времени и места.

Представляется очевидным, что такого ретроспективного взгляда, пусть не подробного, но все же расставляющего акценты и показывающего нравственную динамику внутри библейско-христианской традиции, не хватает.

Следующий блок тем в учебниках по этике связан с изучением основных понятий и категорий морального сознания. Особое внимание уделяется здесь таким категориям, как добро и зло, долг и свобода, добродетель и порок, честь и достоинство, любовь и ненависть, а так же смысл жизни, дружба, справедливость, вина, ответственность, счастье. Стоит отметить, что подобного раздела нет ни в одном учебнике нравственного богословия. Отдельные вопросы рассматриваются в некоторых темах, но стоит признать, что категориальный аппарат нравственного богословия не разработан в должной мере[7]. В рамках учебных курсов достаточно подробно говорят о добродетели и грехе. Обсуждение этих категорий иногда выносится в отдельную главу. Смысл такого вынесения в том, что добродетель, как и грех, исследуют в качестве практических, а не теоретических категорий. Если в светском учебнике скорее представлены теории добродетели и порока, то в учебниках нравственного богословия рассматриваются возрасты (уровни) и конкретные виды добродетелей, а также конкретные виды и степени грехов. Одной из причин существования подробного раздела, посвященного грехам и добродетелям, можно считать наличие большого пласта аскетической литературы, попреимуществу посвященного именно этим темам. Более того, в некоторых учебниках по нравственному богословию есть отдельные главы, посвященные борьбе со страстями и иным сугубо аскетическим темам.

Еще одним крупным блоком в учебниках обеих групп является т.н. прикладная этика. При анализе этого материала становится очевидным, что для православных учебников по нравственному богословию дореволюционного периода было характерно сведение прикладной этики к описанию обязанностей и добродетелей христианина. Это были добродетели по отношению к Богу, к ближним (к обществу) и к самому себе. Можно предположить, что этот последний раздел воспринимался авторами как смыслообразующий, к которому все предыдущие теоретические разделы оказывались лишь введением. Цель нравственного богословия была сугубо воспитательная. В настоящее время благодаря появлению «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» круг тем, которым обычно были посвящены прикладные разделы, оказался гораздо шире. Особенно это касается вопросов биоэтики, экоэтики, этики взаимоотношений Церкви и светского общества. Кроме изменения тематики, произошла концептуализация многих подходов, наметился переход от простого описания и предписывания к исследованию и объяснению. Сравнив изложение прикладных тем в учебниках нравственного богословия и в «Основах…», можно сказать, что изменился сам тон изложения. Вероятно, последнее связано с тем, что «Основы…» формулировались в иной религиозно-культурной среде.

Интересно, что современный нравственный кризис оказал влияние на восприятие этики в светской среде. Проф. Р. Г. Апресян утверждает, что в современном мире «этика не должна преподаваться как философская, нормативно и ценностно нейтральная теория»[8]. Теоретическая этика все чаще оказывается уделом профессиональных философов. Широкое распространение получили исследования этики деловых отношений, биоэтики, экоэтики, более широко, «этики профессий».

Второе основание, по которому можно сравнивать этику и нравственное богословие, — методология исследования. Однако здесь сложно говорить о существовании неких сложившихся точек зрения. Так, например, А. Е. Зимбули предполагает, что в качестве метода этики «выступает нравственная оценка, то есть сопоставление действий (или качеств) субъектов с другими действиями (или качествами)»[9]. Несомненно, что этот метод применим и в нравственном богословии, хотя в самом его использовании религиозными учеными есть существенное различие. Кроется оно в том, что оценивая нечто с нравственных позиций, богослов- нравственник и философ-этик апеллирует к разным источникам.

Традиционный взгляд, возводящий этику и нравственное богословие к философии и догматике соответственно, сводит их отличия к отличиям последних. Метод философии условно может быть назван субъективным в том смысле, что он исходит от человека, который является точкой отсчета, «мерилом всех вещей». Этика также рождается из человека, ее основания в нем, в его чувствах и его сознании. В то же время при ориентации не на отдельного человека, но на некое «общечеловечество», некоторые исследователи как раз и находят объективное. Так, по мнению В. Кувакина:

«В строгом смысле рациональная этика тоже естественная наука в силу того, что имеет дело с естественной способностью человека различать добро и зло, правду от неправды, справедливость от несправедливости, миролюбие от насилия и т.д.»[10]. Способность такого различения, вне всяких сомнений, присутствует в человеческой природе, однако сами оценки часто отличаются друг от друга, что не позволяет говорить об их объективности, как бы этого ни хотелось.

Укорененность нравственной оценки в природе самого человека, восприятие им самого себя (или общества) в качестве критерия, называется «нравственной автономией». Обычно под автономным нравственным сознанием понимают нравственное сознание имеющее, секулярную природу, руководствующееся нормами того общества, в котором оно существует. По мысли В. А. Бачина, подчинение подобным нормам «выступает для личности как акт свободного внутреннего предпочтения, и в итоге возникает впечатление, будто нравственное сознание «самозаконодетельствует», т.е. само определяет для себя модели и стратегии должного поведения»[11]. Понимаемая таким образом автономия подчеркнуто лишена всякой метафизической и религиозной основы и укоренена для человека в его совести.

При этом метод богословия так же условно может быть назван объективным, в том смысле, что богослов утверждает «богооткровенность» проповедуемых им истин, их независимость от субъективных человеческих рассуждений и желаний. Дело не в том, что откровение объективно в том же смысле, в каком объективны законы физики, а в том, что оно воспринимается человеком как абсолютный критерий, независящий от него. Восприятие некоторыми религиозными людьми «нравственного» лишь как «данного извне», позволяет светским авторам пренебрежительно говорить о нем, как о лишающем человека свободы, самостоятельности и ответственности.

Традиционно такая нравственная позиция называется гетерономной (ἐτερος— другой и νόμος— закон), а иногда, в силу того что источник ее в Боге, — теономной. По мнению того же автора, суть ее в том, что «все движения теономной этической мысли <…> подчинены строгой иерархии библейских смыслов, ценностей и норм, прочно связаны с многовековым интеллектуальным опытом христианского социально-нравственного богословия»[12]. Предельно лаконично выразил свое понимание противостояния светской и религиозной мысли один из священников, сказав: «Пора прекратить жить по совести и начать жить по Евангелию».

Однако настолько ли примитивен богословский взгляд на нравственное в человеке? Свт. Иоанн Златоуст, много и подробно размышлявший о нравственной жизни человека, прямо говорит: «Бог впечатлел в нас совесть, и познание добра и зла сделал врожденным»[13]. Сам Златоуст не был в этом учении оригинален, но, по мнению проф. П. И. Лепорского, следовал за ап. Павлом, учившем о деле закона, которое написано в человеческом сердце (Рим. 2:12). Нравственная способность так же признается частью человеческого естества, только источником ее оказывается не «естественный отбор», а Творец.

Общеизвестно, что христианство говорит о поврежденности человеческой природы первородным грехом. Грех, исказивший природу, исказил совесть, которая хотя и продолжает оставаться мерилом нравственности, уже не может быть абсолютным критерием. Именно эта невозможность для человека — быть непогрешимым нравственным критерием — всегда была очевидна для богословов. В этом смысле прав Беляев В. А., когда говорит, что «вопрос: возможна ли нравственность независимая от религии, можно переформулировать в вопрос: возможна ли стабильная нравственность независимая от религии»? Именно эту стабильность  нравственности в мире, искаженном грехом, и отрицает нравственное богословие. В то же время постоянная ориентация на внешний закон не воспринимается как нечто должное. Это прекрасно выразил Г. П. Федотов, говоря о т.н. индивидуализации нравственной ценности. Он писал: «Нравственный поступок состоит вовсе не в приложении закона. Последнее имеет место в низшей моральной сфере…»[14]. По-настоящему нравственно развитый христианин не должен постоянно соизмерять свою жизнь с законом, который является для него внешней, как будто бы навязанной ценностью. Даже в Ветхом Завете, который воспринимается как торжество именно внешнего, «данного Богом» закона целью было так воспринять закон, чтобы он ощущался как закон собственного сердца. Именно в этом смысл слов: «Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его». (Пер. 31:33).

Очевидно, что смысловой сердцевиной нравственной автономии является идея свободы, как высшей ценности, при которой только и становится возможной нравственная жизнь. Обычно идею нравственной автономии возводят к Канту, что отчасти верно. Однако при этом под автономией понимают свободу субъекта при выборе стратегии поведения, нравственный субъективизм. На самом же деле нравственная автономия — это свобода действовать независимо от мотивации, только из чувства долга. Понимаемая таким образом автономия очевидным образом не противоречит существованию религиозной или социальной основы нравственности. В таком случае в нравственном богословии можно говорить о т.н. «теономно обоснованной автономии»[15].

Здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали: нельзя утверждать, что социальное обоснование автономии, присутствующее в светской этике со ссылкой на «общечеловеческие ценности», является более возвышенным и освобождающим, чем теономное ее обоснование — это две мировоззренческие позиции. В сущности, ошибаться может и светский, и религиозный исследователь: один — бездумно апеллируя к правилу или закону, другой — ища ответы на нравственные вопросы в «общечеловеческих ценностях», меняющихся от десятилетия к десятилетию.

В завершение небольшого обзора программ светской этики и нравственного богословия можно отметить, что взаимное внимание и диалог позволит обогатить обе науки как тематически, так и методологически. Учитывая религиозный ренессанс в Европе, отмечаемый многими современными авторами[16], светские исследователи могут пристальнее взглянуть на специфику этики религиозной. В то же время, развивая теоретическую часть нравственного богословия, исследователям стоит обратиться к изучению религиозного восприятия основных моральных категорий и понятий.

Говоря о методологии исследования в этике и нравственном богословии, важно перестать использовать устаревшие клише. К сожалению, часто светские авторы сводят религиозную нравственность к примитивному следованию внешним законам. Религиозные авторы, в свою очередь, обычно видят в светской этике лишь пособницу нравственного релятивизма.

Домусчи С.А. Преподавание этических дисциплин в светском и церковном ВУЗе // Интеграция светского и религиозного образования в российской и международной практике в условиях развития культурно-образовательной среды: Материалы международной научно-практической конференции (15-16 мая 2014) / под общ. ред. Л.Н. Урбанович. – Смоленск, 2014. С. 163-175.

СОБОЛЕВ А.С. Записка о преподавании естественно-научных дисциплин в духовных академиях

ДОМУСЧИ С., свящ. Нравственные основы творчества с христианской точки зрения

Литература

  1. Апресян Р.Г. Этика в высшем образовании. [Электронный ресурс.] URL: http://iph.ras.ru/uplfile/ethics/biblio/Apressyan/Ethics_in_ed.html (дата обращения: 05.05.2014).
  2. Бачинин В.А. Секулярный и теономный типы нравственности // Возможна ли нравственность независимая от религии? / Отв. ред. А.А.Еусейнов. — М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2012. С. 10-36.
  3. Беляев В.А. Парадоксальная судьба ценностей. // Возможна ли нравственность независимая от религии? / Отв. ред. А.А.Гусейнов. — М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2012. С. 37-55.
  4. Вааль де Ф. Истоки морали: В поисках человеческого у приматов / Франс де Вааль; Пер. с англ. — М.: Альпина нон-фикшн, 2014.
  5. Варавва В.В. Этика и образование. Проблемы и перспективы воспитания в высшей школе — Вестник ВГУ, 2008. № 1. С. 47-53.
  6. Вегас Х.М. Основы христианской этики. — СПб.: Изд-во С.- Петерб. ун-та; Изд-во Рус. христ. гуманит. акад., 2007.
  7. Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика: Учебник. — М.: Гардарики, 2000.
  1. Зимбули А.Е. Этика — наука? // Этическое и эстетическое: 40 лет спустя. Материалы научной конференции. 26-27 сентября 2000 г. Тезисы докладов и выступлений. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2000. С.63-65.
  2. Иоанн Златоуст свт. Беседа XII. О статуях // Творения в 12 т. Т.2 Кн. 1.СП6., 1899. С. 139 -150.
  3. Кувакин В. Невежество относительно этики. http://humanism.su/m/articles.phtml?num=000781 (дата обращения:05.05.2014).
  1. Тареев М.М. Христианская философия. 4.1 Новое богословие. М., 1917.
  2. Федотов Г. П. В защиту этики // Путь. Париж, 1939. № 60. С. 4­17.

Примечания

[1] Тареев М.М. Христианская философия. 4.1 Новое богословие. М., 1917. С. 5.

[2] Варавва В.В. Этика и образование. Проблемы и перспективы воспитания в высшей школе — Вестник ВГУ, 2008. № . С. 47.

[3] К сожалению, как в собственно религиозной, так и во внерелигиозной среде подобные исследования часто связываются с атеистическим мировоззрением. Неслучайно и сама книга в оригинале имеет иное название: «Бонобо и атеист». В то же время, проблема моральности животного мира, который был создан Богом как «хороший весьма», как думается, не так однозначна. Вместо того, чтобы повторять ошибки тех, кто противопоставляет науку и религию, может быть, стоит внимательнее присмотреться к собственно богословской традиции, в которой однозначного ответа на этот вопрос не существует.

[4] Вааль де Ф. Истоки морали: В поисках человеческого у приматов / Франс де Вааль; Пер. с англ. — М.: Альпина нон-фикшн, 2014. С.10.

[5] Гусейнов А.А., Апресян Р.Г. Этика: Учебник. — М.: Гардарики, 2000. С 8.

[6] См. например работу Скрипник А.П. Моральное зло в истории этики и культуры. — М.: Политиздат, 1992.

[7] В качестве примера неполноты разработанности категориального можно привести факт отсутствия статьи «Вина» в православной энциклопедии.

[8] Апресян Р.Г. Этика в высшем образовании. URL: http://iph.ras.ru/uplfile/ethics/biblio/Apressyan/Ethics_in_ed.html

[9] Зимбули А.Е. Этика — наука? // Этическое и эстетическое: 40 лет спустя. Материалы научной конференции. 26-27 сентября 2000 г. Тезисы докладов и выступлений. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2000. С. 64.

[10] Кувакин В. Невежество относительно этики, http://humanism.su/ru/articles.phtml?num=000781

11 Бачинин В.А. Секулярный и теономный типы нравственности // Возможна ли нравственность независимая от религии? / Отв. ред. А.А. Гусейнов. — М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2012. С. 25.

[12] Бачинин В.А. Секулярный и теономный типы нравственности // Возможна ли нравственность независимая от религии? / Отв. ред. А.А.Гусейнов. — М.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2012. С. 30. 13Иоанн Златоуст свт. Беседа XII. О статуях // Творения в 12 т. T.2 Кн. 1. СПб., 1899. С. 144.

[13] Беляев В.А. Парадоксальная судьба ценностей. // Возможна ли нравственность независимая от религии? / Отв. ред. А.А.Гусейнов. — M.: «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2012. С. 45

[14] Федотов Г. П. В защиту этики // Путь. Париж, 1939. № 60. С. 10.

[15] Вегас X.M. Основы христианской этики. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та; Изд-во Рус.христ. туманит, акад., 2007. С. ЗЗ.

[16] Здесь достаточно вспомнить работу Ж.Корма Религиозный вопрос в XXI веке. Геополитика и кризис постмодерна. Москва: Институт общегуманитарных исследований, 2012.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

 

Оставить комментарий