История Русской ЦерквиМалышев А.Б.

МАЛЫШЕВ А.Б. Политические отношения золотоордынских ханов и Русской Православной Церкви

В середине XIII — конце ХIV в. золотоордынские ханы ока­зывали решающее воздействие на политические отношения в рус­ских княжествах. Отношения с русскими митрополитами зани­мали важное место в политике золотоордынских ханов. Этот воп­рос рассматривался во многих исследованиях по истории Золо­той Орды и Руси XIII—XIV вв., однако в современной науке отмечалась слабая изученность эволюции монгольской политики по отношению к Русской Православной Церкви ‘. Исследователи XVIII—XIX вв. М. М. Щербатов2, Платон (Левшин)3 уделяли оп­ределенное внимание истории Русской Православной Церкви в золотоордынский период. Н.М. Карамзин справедливо рассматри­вал отношение золотоордынских ханов к Русской Православной Церкви в связи с их политикой в отношении русских княжеств. Он заметил, что ханы покровительствовали Русской Православ­ной Церкви, в результате чего она возвысилась экономически и политически4.

По мнению большинства отечественных историков XIX— начала XX в., одной из главных причин веротерпимости («рели­гиозного индифферентизма») монгольских и золотоордынских ханов было то, что язычники монголы считали истинной не только свою, но и все остальные религии, боялись гнева чужих богов и колдовства священников5. Харьковский и Ахтырский епископ Макарий считал, что «разорение русских святынь, жес­токости против христиан во время нашествия… не противоречи­ли… веротерпимости, проистекая из обычной азиатской манеры вести войну»6. Е.Е. Голубинский указывал еще одну причину ве­ротерпимости: стремление Чингизхана и его потомков не воз­буждать против себя покоренные народы7. В.В. Григорьев отвер­гал мнение о том, что льготами Русской Православной Церкви ханы стремились упрочить свое политическое господство8. Одна­ко эту причину не отрицали и некоторые церковные историки, указывая, что монголы покровительствовали Русской Православ­ной Церкви ради покорности и терпения народа4.

Русский зарубежный историк церкви А. В. Карташев счи­тал, что веротерпимость монголов к Русской Православной Цер­кви была вызвана их языческим отношением ко всем религиям10. Г. В. Вернадский указал, что принцип веротерпимости был зак­реплен в священной’для всех монголов «Великой Ясе» Чингизхана и коренился в изначальном конфессиональном разнообра­зии монгольского государства11.

В советское время историки справедливо называли основ­ной причиной поддержки Русской Православной Церкви золо­тоордынскими ханами стремление с помощью Церкви идеоло­гически обосновать свое господство над покоренным народом. Иногда указываюсь, что «тезис дореволюционных историков о страхе монголов перед чужими богами и священниками несосто­ятелен», так как его полностью опровергает поведение завоева­телей во время нашествия и последующих набегов13. Однако эта причина веротерпимости монголов также называлась м.

Ряд историков высказали суждения о том, что отношения золотоордынских ханов и Русской Православной Церкви были более сложными. По мнению М.Д. Приселкова, ханские приви­легии Русской Православной Церкви не защищали ее от князей, что приводило к борьбе светской и духовной властей за церков­ные богатства15. М.Н. Покровский пошел дальше, считая, что «союз» золотоордынских ханов и Русской Православной Церкви был первоначально выгоден обеим сторонам. Для Русской Пра­вославной Церкви сюзереном был великий князь Владимирский. В то же время митрополит и князь являлись прямыми вассалами хана. Проводя политический принцип «разделяй и властвуй», ханы играли на противоречиях Твери, Москвы и Русской Православ­ной Церкви. К тому же Церковь, как и всякий феодал, стано­вясь материально богаче, была все менее склонна слушать своего сюзерена — Владимирского князя, однако Русская Православ­ная Церковь не заняла антинациональную позицию16. А.И. Плигузов и А.Л. Хорошкевич предположили, что в не дошедших до нас ярлыках золотоордынских ханов русским митрополитам упор делался на внутрирусские взаимоотношения между светской вла­стью и Церковью, а предполагаемое отсутствие в ярлыках рас­поряжения в адрес ордынских представителей делало законным  любое насилие по отношению к РПЦ|7. По мнению С.В. Джораевой, свобода и льготы, полученные Русской Православной Цер­ковью от золотоордынских ханов, способствовали определенной независимости ее от русских князей18.

Некоторые историки считали, что Русская Православная Церковь предала интересы русского народа и государства в золо­тоордынское время и пошла на сотрудничество с ханами в коры­стных целях19. По их мнению, Церковь представляла иго не как зло, а как благодеяние, возвышающее душу русского народа. Она не воодушевляла людей и не выполнила своего призвания духовного наставника20. Ю.Ф. Козлов считает, что РПЦ не при­зывала к сопротивлению монголам, а приглушала его. Она мета­лась между двух огней: силой и мощью ханов и ослабленной, растоптанной, но «своей» властью князей. Таким образом, Цер­ковь служила «и нашим и вашим»21.

По мнению ряда других историков, Русская Православная Церковь в золотоордынский период облегчала положение князей, утешала народ22 и, несмотря на ханские ярлыки, действовала против ханов, стремясь к объединению и укреплению Руси23. По справед­ливому мнению Р.Г. Скрынникова, «…было бы ошибочно объяс­нять церковную ориентацию (на Орду. — А.М.) исключительно корыстными интересами духовенства. В системе христианских взгля­дов идея мира занимала особое место. Разрыв с Ордой грозил Руси нашествием и неслыханным кровопролитием»24.

Эволюцию политики золотоордынских ханов в отношении Русской Православной Церкви попытались проследить А.И. Плигузов и А.Л. Хорошкевич. По их мнению, в XIII в. политика золотоордынских ханов была направлена на создание в русских землях опоры для своей власти в лице Русской Православной Церкви, что привело к широким привилегиям Церкви, закреп­ленным в ярлыках. В XIV в., с принятием в Золотой Орде ислама в качестве государственной религии, отношение ханов (Узбека и Джанибека) к Русской Православной Церкви изменилось. Они попытались значительно сократить привилегии РПЦ, в том чис­ле лишить ее свободы от дани. Однако из-за усобиц, начавшихся в Золотой Орде, и усиления русских княжеств произошло новое расширение льгот Русской Православной Церкви. С 80-х гг. XIV в. Церковь вступает в антиордынский союз с великокняжеской властью25. С этой схемой, в целом, согласен и Ю.В. Сочнев, по­лагающий, что сокращение привилегий Церкви при Узбеке и Чжанибеке было вызвано не религиозными, а экономическими и политическими причинами26.

Монгольское нашествие на Русь, как и любое другое заво­евание, сопровождалось массовым истреблением и уводом «в по­лон» населения, грабежами, насилиями, разрушениями. Русская Православная Церковь и духовенство пострадали ничуть не мень­ше, чем все другие сословия русского общества. Убийства свя­щенников, грабежи и разрушения храмов во время нашествия постоянно упоминаются в летописях. Однако уже тогда можно проследить веротерпимое отношение завоевателей к Правосла­вию и духовенству. В 1239 г. при штурме Чернигова епископ Порфирий был захвачен в плен, но оставлен в живых и отпу­щен27. Это первое проявление политики покровительства и веро­терпимости, которую впоследствии проводили золотоордынские ханы в отношении Русской Православной Церкви28.

Киевский митрополит Иосиф (1237—?) не был назван в летописях в числе убитых при взятии монголами Киева или ка­кого-либо другого города. Возможно, он просто уехал в Визан­тию накануне нашествия29. Даниил Романович Галицкий, кото­рый во время нашествия и после владел Киевом, по праву силь­нейшего южнорусского князя и для нормализации государствен­ной жизни решил самовольно, без санкции Византийского пат­риарха, назначить митрополита. Так в 1243 г. Киевским митропо­литом стал Кирилл!! (1243—1281 гг.)30. Сомнительно, однако, чтобы епископы северных русских княжеств сразу подчинились незаконно поставленному митрополиту31.

Утверждение произошло в 1250 г. Митрополит Кирилл и Ростовский епископ Кирилл сначала поддержали антиордынский союз (40—50-ж гг. XIII в.) Даниила Галицкого и Андрея Ярославича Владимирского32. Митрополит по заданию Даниила отправился в 1250 г.;объезжать наиболее сильные русские княже­ства и земли (Чернигов, Рязань, Суздаль, Новгород)33. В 1251 г. он освятил брак дочери Даниила Галицкого с Андреем Ярославичем34. Видимо, митрополит Кирилл и после разгрома союза Даниила и Андрея в 1252 г. сохранил умеренные антиордынские настроения, так как ни разу до своей смерти не ездил в Орду. Он использовал для этого Ростовских епископов Кирилла35 и Игна­тия36, занявших лояльную позицию по отношению к Орде. На­чиная с 1243 г. русские князья часто ездили к монгольским и золотоордынским ханам37. Некоторые из них брали в поездки своих священников (духовников или епископов)38.

При Кирилле в 1261 г. была учреждена Сарайская епархия, и было получено от ханов освобождение Русской Православной Церкви от податей и налогов в пользу Золотой Орды. По мне­нию А.В. Карташева, льготы Русская Православная Церковь по­лучила во время переписи 1246 г.39 Однако в 1246 г. не было общерусской переписи, и нельзя утверждать, что именно с это­го времени Церковь освобождается от ханских податей. По мне­нию Н.А. Охотиной, точно определить, когда (между 1243 и 1257 гг.) Церковь получила от ханов привилегии, невозможно. Она считает, что это произошло во время переписи 1257 г. и изменило анти ордынскую позицию Русской Православной Цер­кви на противоположную40. Известно, что уже при Великом Монгольском хане Менгу (1251 —1259 гг.) священники всех кон­фессий империи были освобождены от повинностей41. Хан Улуса Джучи-Сартак (1255—1256 гг.), помогавший своему отцу Батухану управлять государством с начала 1250-х гг., сделал то же самое в своих владениях42. Следовательно, можно сузить период времени, когда Русская Православная Церковь получила льготы от ханов, до промежутка 1251 — 1256 гг. Окончательно покрови­тельственная политика золотоордынских ханов по отношению к Русской Православной Церкви сложилась при Менгу-Тимуре (1267—1280 гг.), когда был выдан первый известный ярлык рус­скому духовенству, а в летописях (писавшихся, как известно, людьми церковными) сообщалось: «… умер царь ордынский Беркай, и была ослаба Руси от насилия татарского…»43. Антиордынские настроения имела, видимо, не вся Русская Православная Церковь, а лишь отдельные ее представители, например митро­полит Кирилл. Ростовские же епископы Кирилл и Игнатий, по­стоянно посещавшие золотоордынских ханов, были настроены более прагматично.

Льготы, даваемые золотоордынскими ханами Русской Пра­вославной Церкви, были законодательно закреплены в ханских ярлыках. Всего известно шесть подлинных ярлыков XIII—XIV вв., расположенных в «кратком собрании» в следующем порядке:

1) ярлык хана Тюляка (Тулунбека) митрополиту Михаилу (1379 г.);

2) ярлык ханши Тайдулы русским князьям (1347 г.);

3) ярлык Менгу-Тимура русскому духовенству (1267 г.);

4) ярлык Тайдулы митрополиту Феогносту (1251 г );

5) ярлык Бердибека митро­политу Алексею (1357 г.);

6) ярлык Тайдулы митрополиту Алек­сею ( 1354 г.), заключение составителя собрания. Некоторые даты ошибочны, а имена ханов искажены.

В первом по времени (1267 г.) ярлыке Менгу-Тимура указывалось, что и ему предшествова­ли ярлыки «первых царей» (в соответствии с законами «Великой Ясы» Чингизхана). Аналогичные по содержанию и различные в деталях ярлыки объявляли неприкосновенность жизни, движимо­го и недвижимого имущества (земель, вод, огородов, садов, мель­ниц, домов, икон, книг) священников, монахов, всех церков­ных людей, людей, принадлежавших церкви (мастеров, слуг, ра­ботников), и их семей для суда ханских чиновников. Кроме того, они освобождались от большинства повинностей в пользу ханов (дани, таможенные пошлины, транспортные, военные повиннос­ти и повинности содержания послов). За это священники были обязаны молиться за ханов, упоминать их при богослужениях44. Скорее всего, к ярлыкам прилагались пайцзы.

Мнения источниковедов о времени сложения краткого со­брания ярлыков разделились. М.Д. Приселков полагал, что оно сложилось вскоре после собора 1503 г. о секуляризации церковных земель45. По наиболее обоснованному мнению П.П. Соколова и А.А. Зимина, оно было составлено до конца XIV в.46 А.И. Плигузов считает временем его возникновения 40-е гг. XV в.47 Появление краткого собрания ярлыков было необходимо митрополичьей вла­сти для официального ограждения Русской Церкви от взимания подати в пользу монголов и для определения объема ее юрисдик­ции. Необходимость в переводе ханских ярлыков была вызвана тем, что с 20-х гг. XIV в. право взимания выхода перешло из рук ханских чиновников к князьям. Кроме того, князья и бояре были не прочь поживиться за счет земель и доходов Церкви4*.

Пространная коллекция ярлыков, созданная путем вставок в тексте краткого собрания и добавления подложного ярлыка Узбе­ка (известного с 40-хгг. XVI в.), по мнению большинства источ­никоведов, сложилась в 1550—1551 гг.49 Лишь П.П. Соколов от­нес ее возникновение к началу XVI в. — времени собора 1503 г.50 Появление пространной коллекции связано с обострением борь­бы светской власти за секуляризацию церковных земель. Поэтому здесь значительно расширяется (фальсифицируется) круг повинностей, от которых ханы освобождали церковных людей. Кроме того, здесь Церковь освобождалась от посягательств со стороны не только ханских чиновников, но и всех других лиц51.

Отношения золотоордынских ханов и русских митрополи­тов вытекали из ханской политики на Руси, которая была доста­точно противоречива, так как основывалась на различных эко­номических и политических причинах. Кроме того, противоре­чивость объясняется и противоречиями внутри самих субъектов взаимодействия — в Орде и на Руси. Характерно еще и то, что монголы не принесли на Русь никаких новых тенденций эконо­мического, политического и культурного развития, они лишь использовали тенденции уже существовавшие, усиливая или ос­лабляя их в своих интересах.

Одной из основных целей, преследуемых золотоордынс­кими ханами на Руси, был регулярный сбор дани («выхода») с русских княжеств Для этого ханы давали ярлыки на Вели­кое Владимирское княжение наиболее сильным, влиятель­ным, богатым и исполнительным русским князьям, способ­ным своевременно и в нужном количестве собрать дань. Так­же от князей требовалось обеспечение безопасности внутрен­ней и внешней торговли Руси с Ордой, так как от этого зависели доходы ханов.

Для поддержания своего господства над русскими землями ханы стремились сталкивать князей друг с другом, поощряли вражду между ними, уравновешивали их силы, поддерживая тем самым феодальную раздробленность. Это приводило к усобицам, походам ордынских войск вместе с князьями против их непо­корных соперников, убийствам князей в Орде. Однако такая политика противоречила ханским стремлениям получать своев­ременно дань и стабильный доход с торговли.

Ханы понимали, что слабая и раздробленная Русь не будет способна противостоять угрозе с Запада со стороны Польши, Венгрии, Литвы, Немецких Рыцарских Орденов. Сохраняя в про­тивовес им самое сильное Владимирское княжение, ханы пыта­лись уравновесить его силами других княжеств (Тверское, Ря­занское, Суздальско-Нижегородское, Новгородская республика). Так поддерживалось шаткое равновесие и использовались проти­воречия между центробежными и центростремительными силами в системе русских княжеств.

Ханская политика на Руси осложнялась еще и противоре­чиями в самой Золотой Орде, что неоднократно использовалось русскими князьями в своих целях.

Монгольские и золотоордынские ханы в XIII—XIV вв. про­являли веротерпимость и поддерживали духовную власть поко­ренных народов (от которой зависели правители, аристократия, общество) для идеологического обоснования своего господства над этими народами. Кроме того, причина такой религиозной политики — в необходимости сохранения социально-политичес­кой стабильности и религиозного мира в полиэтничной Мон­гольской империи и Золотой Орде. Видимо, нельзя отвергать мнение о языческой веротерпимости монголов и суеверном стра­хе их перед чужими богами и священниками.

В отношении Русской Православной Церкви золотоордынс­кие ханы проводили более сложную политику. Им было важно, чтобы Церковь идеологически обосновывала противостояние ка­толической Европе, а не стремилась к церковной унии.

Папство X—XV вв. постоянно стремилось к подчинению себе православных государств Византии и Руси, маскируя свои наме­рения пропагандой церковной «унии». П. Карпини, посланный в 1245 г. папой Иннокентием^ к монголам, должен был доби­ваться согласия на унию у русских князей Ярослава Всеволодо­вича Владимирского и Даниила Романовича Галицкого. За это обещалась военная помощь против монголов52. Даниил побывал у Батыя в 1246 г.53, беседовал с П. Карпини, сообщив ему, что сам стремится к унии, и отправил посольство к папе с условия­ми унии (возвращение захваченных венгерским и польским ко­ролями галицких земель и сохранение обрядов греческой Церк­ви). Папа согласился и закрепил это в трех своих буллах 1247 г. на имя Даниила. Папскому легату и архиепископу Пруссии, Ливо­нии и Эстонии Альберту Суербееру в 1247 г. было поручено проводить унию на Руси. Однако никакой реальной помощи Да­ниил от папы не получил, так как папа пытался использовать его для борьбы против монголов. Даниил не принял от папы архиепископа на Русь Адальберта в 1249 г.54 Окончательно Да­ниил прекратил переговоры с папством в 1256 г.55 Папство вело переговоры и с другими русскими князьями, например, с кня­зем Иваном, которого Б.Я. Рамм считает братом Ярослава Всево­лодовича — Иваном Стародубским56.

П. Карпини, пропагандирующий унию среди русских кня­зей, в своем отчете папе Иннокентию IV сообщил, что в Монго­лии он склонил Ярослава Всеволодовича принять католичество. По мнению Б.Я. Рамма и В.В. Каргалова, это соответствует дей­ствительности, и Ярослав был именно за это отравлен монгола­ми57. Однако факт принятия Ярославом унии не доказан и ничем иным не подтверждается. В 1248 г. папа Иннокентий IV предло­жил Александру Невскому заключить унию, ссылаясь якобы на пример его отца Ярослава58. Мудрый политик Александр реши­тельно отверг это предложение, сказав, что Библейскую исто­рию и Закон Божий русские знают и без католиков («а от вас учения не примем»)59. Александр понимал, что уния с католика­ми и антиордынский военный союз Руси с государствами За­падной Европы приведут к разрушительной войне с монголами на территории Руси, которая, даже в случае победы, привела бы к подчинению Западу и уничтожению национальной культуры.

Военная угроза с Запада в ΧΠΙ — начале XIV вв. была весь­ма реальной. С середины XII в. усилилась экспансия Швеции, Дании и немецких рыцарей в Прибалтике. Были подчинены зем­ли и племена, зависимые от Новгорода, Полоцка и Смоленска, захвачена почти вся Прибалтика. Помощь русских войск оказа­лась безрезультатной. С начала XIII в. здесь образовались ордена Меченосцев и Крестоносцев, а с 1230-х гг. — Ливонский и Тев­тонский69. Воспользовавшись слабостью Руси после монгольско­го нашествия, шведы в 1240 г. и тевтонцы в 1241 —1242 гг. пыта­лись захватить Псковские и Новгородские земли, но были раз­биты Александром Невским. Однако в ходе этой войны прояви­лись сильные прозападные настроения части русской элиты. Войны с рыцарскими орденами продолжались до начала XIV в., после чего наступление с запада ослабло, однако периодически столк­новения происходили в XIV—XV вв.61

Заигрывания Даниила Галицкого с папами в вопросе об унии и его попытки сохранить самостоятельность Галицко-Во­лынского княжества, лавируя между Польшей, Венгрией, Лит­вой и Золотой Ордой, окончились неудачей. Даниил и его сын Лев связали себя брачными узами с правителями Центральной Европы, втянулись в политические отношения в этом регионе и не препятствовали распространению католичества или униатства в своем княжестве. Их преемники не смогли вести гибкую поли­тику, в результате чего княжество было разделено между этими государствами в 1339—1366 гг.62 История Галицкой Руси была наглядным примером того, к чему может привести политика соглашений или унии с католиками. Допустить то же в Северо- Восточной Руси означало бы для золотоордынских ханов потерю своей власти над ней.

Поддерживая политическую активность Русской Православ­ной Церкви, ханы хотели усилить оппозицию светской власти князей (особенно Владимирского) со стороны духовной власти митропо­лита и высших иерархов. Кроме того, они надеялись использовать ее для провоцирования вражды между русскими князьями.

Золотоордынские ханы в XIII—XI V вв. ставили русских мит­рополитов и Русскую Православную Церковь в особое положе­ние в обществе: 1) ярлыки выдавались как митрополитам, так и князьям, что ставило их в равное положение; 2) они освобожда­ли Церковь от большинства повинностей в пользу ханов и дела­ли ее неподсудной ханским чиновникам; 3) льготы Русской Пра­вославной Церкви усиливали ее экономическое и политическое могущество; 4) митрополиты имели право свободно связываться с Константинополем (князьям этого не разрешалось). Духовная власть ставилась ханами выше светской. Кроме того, в ярлыках ничего не говорилось об отношениях Русской Православной Цер­кви и светской княжеской власти. Формально, юридически кня­зья имели право не подчиняться ярлыкам, так как в них не содержалось указаний в их адрес. Это было сделано ханами наме­ренно для столкновения Церкви с князьями.

Конфликты между Церковью и светскими властями нача­лись еще до монгольского нашествия — в XII в. — и имели политические и экономические причины. Мы можем зафиксиро­вать первый конфликт Русской Православной Церкви с князья­ми в золотоордынский период на примере упомянутых выше ростовских епископов Кирилла (1237—1262 гг.) и Игнатия (1262— 1281 гг.) с ростовскими князьями. Судя по легендарному рас­сказу об ордынском царевиче Петре, Кирилл дважды ездил к Берке-хану «прося задом святой Богородицы» (просил поддерж­ку для Церкви). Берке удовлетворил его просьбы и приказал, чтобы после смерти Кирилла ярославские князья давали оброк на украшение его гробницы. Епископ смог исцелить сына Берке, за что хан приказал давать ежегодный налог для «дома святой Богородицы». Племянник Берке, склонившийся к православию и окрещенный Кириллом под именем Петра, богато одарил епис­копа. Уже при Игнатии Петр решил построить в Ростове церковь. Жадный ростовский князь запросил у нег о за место для строе­ния баснословную сумму, которая была тут же выплачена. Петр основал на месте церкви Петровский монастырь, умер в иночес­ком чине63 и был канонизирован в 1549 г.64

Епископ Игнатий в 1280 г. приказал перезахоронить Глеба Васильевича Ростовского с почетного места в Соборной церкви на кладбище монастыря святого Спаса. Новый Р остовский князь Дмитрий Борисович пожаловался на это митро­политу Кириллу. Митрополит отлучил Игнатия от службы65. В том же году Игнатий ездил в Орду и просил хана «за причет66 церковный», за что на него «по клевете» разгневался митрополит Кирилл67. По соображениям П.П. Соколова, конфликт был выз­ван тем, что Глеб Васильевич покушался на церковные владения и имущество. Епископы Кирилл и Игнатий для защиты от князя и ездили к золотоордынским ханам68. Митрополит Кирилл, на­строенный антиордынски, принял сторону ростовских князей. Если верить легенде, то у сына и внука ордынского царевича Петра тоже были столкновения с ростовскими князьями, же­лавшими отнять у них земли. В обоих случаях потомки Петра обращались за помощью в Орду. Правнук Петра Игнат спас Ро­стов в 1322 г. от нападения ордынского военачальника Ахмыла. Он вместе с епископом Прохором вышел навстречу золотоор­дынскому войску и поклонился ему. Прохор вылечил сына Ах­мыла, за что последний щедро одарил его и всех местных свя­щенников69. В легенде много вымысла. Но, безусловно, она осно­вана на реальных событиях и отражает конфликты князей с епис­копами. По мнению В.О. Ключевского, легенда сложилась еще в XIV в., так как нашествие Ахмыла описано словами очевидца70. Время канонизации Петра и распространения легенды в середи­не XVI в. не случайно, а связано с усилением борьбы светской власти с Церковью за секуляризацию церковных земель. Легенда наглядно сравнивала православных русских князей, жадных до церковных владений, и золотоордынских ханов-мусульман, ува­жавших и защищавших Русскую Православную Церковь.

Золотоордынские ханы пытались использовать Церковь для провоцирования вражды между князьями. В 1296 г. после очередного ордынского набега на Русь во Владимире ордынским по­слом Алексой Неврюем был собран съезд русских князей. Здесь разгорелся горячий спор между Андреем Александровичем Вла­димирским, Феодором Ростиславичем Ярославским и Констан­тином Ростовским, с одной стороны, и Данилой Александрови­чем Московским с Михаилом Ярославичем Тверским — с дру­гой. «И за малым упас Бог кровопролития, мало бою не было…». Примирили князей на съезде Владимирский и Ростовский епис­коп Симеон и Сарайский епископ Измаил. «Примирение», одна­ко, было не долгим, так как в том же году между соперничаю­щими группировками князей началась усобица71.

Митрополит Максим (1283—1305 гг.), который в 1299 г. перенес местопребывание митрополитов во Владимир, сотруд­ничал с Михаилом Ярославичем Тверским, владевшим Влади­мирским княжением. После смерти Максима Михаил Ярославич решил сделать митрополитом своего ставленника Геронтия. Од­нако константинопольский патриарх не поддержал просьбу Твер­ского князя и в 1308 г поставил митрополитом галицкого игу­мена Петра, которого поддержал Юрий Данилович Московский. Ордынский хан Тохта не стал содействовать усилению Твери и в 1308 г. выдал ярлык Петру. Текст ярлыка до нас не дошел, но был повторен в последующих ярлыках72. Тверской князь в 1308 г. организовал поход на Москву, а в 1311 г. — на Нижний Новго­род против Юрия Московского. Но Петр отказал в благослове­нии сыну Михаила Ярославича Дмитрию, сорвав тем самым по­ход 1311 г.73 Тогда Тверской епископ Андрей по заданию Миха­ила Тверского публично обвинил Петра в «симонии» (торговле церковными должностями) и направил об этом послание Ви­зантийскому патриарху. Для суда над Петром в 1311 г. при по­сланнике патриарха в Переславле-Залесском был созван церков­ный собор, ставший крупным политическим событием. По свое­му составу он не был похож на обычные соборы, так как на нем присутствовало только два епископа — тверской и ростовский, а остальными участниками были игумены, священники, монахи и светские лица (князья и бояре). Проходивший в горячих спо­рах, собор отверг все обвинения в адрес Петра74. В 1312 г. Петр совершил поездку в Орду к новому хану Узбеку (1312—1341 гг.) И был поддержан им”. Так, золотоордынские ханы в начале XIV в. поддерживали митрополита Петра — сторонника московских князей и противника тверских. Петр завещал похоронить его в Мос­кве76, что было мудро использовано московскими князьями для переноса сюда из Владимира резиденции митрополитов.

Новый митрополит, грек Феогност (1328—1353 гг.), посто­янно находился в Москве. При нем начинается сотрудничество митрополитов с московскими князьями. Золотоордынские ханы до поры поддерживали союз с Иваном Даниловичем Калитой (1328—1341 гг.). Так, в 1327 г. в Твери произошло антиордынское восстание, подавленное Иваном Калитой при помощи ор­дынских войск. Тверской князь Александр Михайлович бежал в Псков, боясь ханского гнева. В 1329 г. Узбек приказал русским князьям доставить его в Орду. Но псковичи отказались его выда­вать. Тогда исполнять волю хана был послан митрополит Феог­ност, который пригрозил горожанам отлучением, если Алек­сандр не будет выдан. В результате Тверской князь уехал еще дальше — в Литву77. В данном случае митрополит выполнял волю как хана, так и московского князя, интересы которых временно совпадали. Феогност в 1332—1333 гг. ездил в Константинополь к патриарху и в Орду к Узбеку78.

Если Феогност имел поддержку со стороны Узбека и дру­жественные отношения с Иваном Калитой, то с Симеоном Ива­новичем Московским (Гордым) (1341—1353 гг.) возник конф­ликт (видимо, из-за увеличения материальной базы Русской Православной Церкви), которым воспользовался новый хан Джанибек (1342—1357 гт.). В 1342 г. Симеон и Феогност отправи­лись в Орду. Симеон возвратился раньше и, видимо, имел успех. Митрополита же хан надолго задержал в качестве пленника и по чьему-то наговору требовал с него ежегодной дани Однако муд­рый политик Феогност в этот раз сумел откупиться единовре­менным «взносом» в600 рублей79. По мнению М.Д. Приселкова, летописное известие об откупе Феогноста недостоверно, а пово­дом для притеснений Джанибеком митрополитов послужили жа­лобы русских князей, в том числе и Симеона Гордого, на чрез­мерное обогащение Церкви. При этом М.Д. Приселков опирался на известный ярлык Тайдулы и Джанибека Феогносту (1351 г.), в котором отсутствовало упоминание об освобождении Русской Православной Церкви от дани и постоя ханских чиновников80. Представляется, что исследователь не совсем прав. Ханская поли­тика в годы правления Джанибека была направлена на столкновение интересов Русской Православной Церкви и московских князей путем значительного сокращения льгот Церкви, с одной стороны, и требований к русским князьям не притеснять Цер­ковь — с другой. Кроме того, золотоордынская политика ослож­нялась отсутствием единства мнений в самом ханском доме — у Джанибека с его женой Тайдулой. Так, в 1347 г. Тайдула выдала ярлык русским князьям, в котором им воспрещалось вмеши­ваться в сферу церковной юрисдикции81. О конфликте Симеона с Феогностом, по мнению Н.С. Борисова, свидетельствует и из­вестное неблагословение митрополитом Симеона на развод со второй женой и третий брак с дочерью Тверского князя Михаи­ла — Марией82. Только с 1351 г. (а не с 1342 г., как считал М.Д. Приселков) в ярлыке Джанибека Феогносту («по Джанибекову ярлыку, Тайдулино слово») отсутствовала основная льгота для Русской Православной Церкви — свобода от ханской дани и от постоя ханских чиновников83. Можно заключить, что в целях углубления несогласий московских князей и митрополитов в 1351—1357 гг., ханы заставили Церковь платить дань. Однако, видимо, эта дань была значительно меньше, чем с мирян, так как в летописях Джанибека называли «добрым царем»84.

А.И. Плигузов, А.Л. Хорошкевич и Ю.В. Сочнев считают, что значительное сокращение числа привилегий Русской Право­славной Церкви в ханских ярлыках происходит в первой поло­вине XIV в. При этом присутствует ссылка на Житие Михаила Тверского, по которому поводом к тверскому восстанию послу­жило го, что ордынцы отобрали у одного священника лошадь. Это истолковывается как наступление на права духовенства, дан­ные в ярлыках85. Однако «Житие Михаила Тверского» нельзя считать авторитетным источником, учитывая антиордынские на­строения тверских священников — авторов «Жития».

Митрополит Алексей (1353—1377 гг.), русский по проис­хождению, который не только больше других митрополитов спо­собствовал объединению Руси вокруг Москвы, но и больше всех возвысил русскую Церковь в ее отношениях с Великими Мос­ковскими князьями, получил наибольшее количество правовых и экономических льгот от золотоордынских ханов и пользовался их наивысшим уважением. Это объясняется и тем, что в началь­ный период смуты в Золотой Орде (1357—1395 гг ), когда ханы  часто сменяли друг друга, зависимость Руси от Золотой Орды заметно ослабла.

В 1354 г. Алексей, еще не будучи официально поставленным на митрополию Византийским патриархом, получил на свое имя ярлык — подорожную грамоту на проезд через Золотую Орду в Константинополь. Здесь содержались гарантии его личной безо­пасности, предписание ханским чиновникам не задерживать его и на всем пути предоставлять ему постой. В этом ярлыке Алексей уже назван митрополитом86. В 1357 г. Алексея пригласили в Орду, где он чудесным образом исцелил от слепоты царицу Тайдулу87. Из Орды митрополит привез ярлык уже от нового хана Бердибека (1357—1359 гг.), в котором Церковь снова освобождалась от всех повинностей в пользу ханов (в том числе дани), а Алексей назывался «чудотворцем»88

Алексей фактически возглавлял боярское правительство Москвы до середины — конца 1360-х гг., при малолетнем Дмит­рии Ивановиче Московском89. Он активно содействовал объе­динительному процессу Руси вокруг Московского княжества. В 1365 г. во время усобицы Московского и Суздальско-Нижего­родского князей, Сергий Радонежский по заданию митрополита Алексея и князя Дмитрия закрывал церкви в Нижнем Новгоро­де90. Во время войны Москвы с Литвой (1368—1373 гг.) Алексей в 1369—1370 гг. отлучил от Церкви русских князей, помогавших Великому Литовскому князю Ольгерду. Это отлучение было под­тверждено в 1370 г. Византийским патриархом. Также с помо­щью патриарха Алексей добился покорности новгородского епис­копа Алексея91.

Усиление власти Русской Православной Церкви и ее мит­рополита было связано с общим усилением Московского княже­ства. Однако это привело к серьезному конфликту Церкви со светской властью московского князя. По мнению ряда истори­ков, уже при Алексее, а может быть и раньше, великий князь и митрополит разграничили сферы княжеской и церковной юрис­дикции, а Русская Православная Церковь получила судебно-пра­вовые и экономические льготы, известные по уставной грамоте 1389—1404 гг. Василия Дмитриевича Московского и митрополи­та Киприана92.

Алексей выбрал своим преемником Сергия Радонежского. Однако тот наотрез отказался93. Дмитрий Иванович хотел поста­вить митрополитом своего духовника и «печатника» Митяя (Ми­хаила). Алексей не желал этого и согласился лишь по настойчи­вому требованию князя. После смерти Алексея в 1377 г. Дмитрий собрал в Москве собор епископов для постивления Митяя епис­копом. Никто не смел ему перечить, креме Суздальского епис­копа Дионисия, которого прочил в митрополиты Суздальско-Нижегородский князь. Оба претендента отправились в Констан­тинополь для борьбы за должность. Дионисий, ставленник Суз­дальско-Нижегородского князя, которого поддерживал Мамай против Дмитрия Московского, поехал по Волге через Сарай. Митяй отправился степным путем через Рязань в Крым, где он был задержан со своими спутниками Мамаем на некоторое время. Не доезжая до Константинополя, Митяй внезапно разболелся и умер, хотя до того отличался крепким здоровьем94 Более поздние из­вестия позволяют заключить, что Митяй умер насильственной смертью95. По мнению И.Б. Грекова, «есть основания подозревать причастность ордынской дипломатии к смерти Митяя… Следова­ние по ордынской территории привело Дионисия и Митяя к разным результатам»96. В устранении сторонника Дмитрия во гла­ве митрополии были заинтересованы также тверской и суздальс­ко-нижегородский князья, великий Литовский князь Ягайло и часть высших иерархов Русской Православной Церкви. По мне­нию Г.М. Прохорова, Мамай, наоборот, желал побсаы Митяю (стороннику Московской митрополии) в противовес еще одно­му претенденту — Киприану (стороннику единства русской мит­рополии)97. Скорее всего, Мамай желал столкновения интересов Московского и Суздальско-Нижегородского княжеств не только в военно-политической, но и в церковной сфере. Это доказыва­ется тем, что оба кандидата в митрополиты проехали через Золо­тую Орду беспрепятственно. Митрополитом был поставлен Пи­мен с помощью больших даров патриарху98.

В 1376 г., еще при жизни Алексея, патриарх по требованию Ольгерда поставил митрополитом в Литву Киприана, который, однако, носил титул «митрополит Киевский и всея Руси»99. В 1381 г. Дмитрий Донской пригласил Киприана в Москву, а Пи­мена отправил в ссылку Киприан (1381—1382 гг.) был настроен антиордынски и ни разу не ездил в Орду. Он добивался единства русской митрополии. Но ему было безразлично, под чьим гла­венством это будет: Москвы или Литвы. В 1382 г. Дмитрий выс­лал его в Литву, так как митрополит бежал из осажденной Тохтамышем Москвы в Тверь Митрополитом снова стал Пимен (1382—1388 гг ). В 1384г. византийский патриарх поставил еще одного русского митрополита (!) — уже известного епископа Дионисия. Однако на пути из Константинополя на Русь он был задержан в Киеве Владимиром Ольгердовичем, заключен в тюрь­му, где он умер или был казнен100. И.Б. Греков подметил, что Пимен как «вынужденный союзник» Орды ездил в 1385 г. в Константинополь по Волге через Сарай101. В 1388 г. он ездил в Константинополь через территорию Орды — по Дону через Азов|02. Пимен умер во время этой поездки в Халкидоне, а Киприан был снова поставлен русским митрополитом (1388—1406 гг.)103.

Киприан сотрудничал с Василием Дмитриевичем! Москов­ским (1389—1425 гг.) лишь только тогда, когда это соответство­вало его интересам. О конфликтах Русской Православной Церк­ви с Василием свидетельствует договорная грамота Василия Дмит­риевича и Киприана «О домах церковных, волостях, землях, водах и пошлинах церковных» (1389—1404 гг.), которая гаранти­ровала неприкосновенность церковных владений и имуществ, наделяя Церковь правовыми и экономическими льготами по от­ношению к великокняжеской власти, а также освобождением от военного «набора»104.

Начиная со времени правления митрополита Фотия (1408— 1431 гг.), золотоордынские ханы потеряли какое-либо влияние на Русскую Православную Церковь вместе с уменьшением вли­яния на политические отношения на Руси. Конфликты Церкви и великокняжеской власти продолжались уже без участия ханов, следовательно, ханы в XIVb. лишь использовали эти конфликты в своих целях, не являясь их причиной. С начала вооруженного сопротивления Золотой Орде при Дмитрии Донском Церковь стала поддерживать эту политику идеологически105. Поход Дмит­рия против Мамая представлялся богоугодным делом, которое благословил Сергий Радонежский|06. Повести о Куликовской битве стали представлять ордынцев врагами христианства107.

Последствия политики ханов в отношении Русской Право­славной Церкви не надо преувеличивать. Как уже отмечалось, в золотоордынский период Церковь стала самостоятельной полити­ческой силой в русском обществе, кроме того, она стала крупным землевладельцем. Судебно-правовые и экономические льготы, а также земельные пожалования от князей Церковь стала получать еще в XI—XII вв.108 Это продолжалось и в XIII—XIV вв. при Иване Калите, Иване Ивановиче и Дмитрии Ивановиче |09. Однако в источниках нет сведений о значительных земельных пожаловани­ях Русской Православной Церкви со стороны московских князей до середины XIVb.110 Некоторые историки считают, что поставление митрополита Алексея было достигнуто путем щедрых денеж­ных подарков византийскому императору, патриарху и чиновни­кам. Это, по их словам, говорит об уже значительных богатствах митрополичьей кафедры в середине XIV в.111 По мнению ряда историков, самые значительные и хозяйственно ценные владения митрополичьей кафедры были приобретены во время правления митрополитов Феогноста и Алексея (в 1328—1378 гг.)»2. Именно в это время Церковь имела наибольшие льготы от хансв, а москов­ские князья боролись с тверскими и суздальско-нижегородскими за главенство на Руси и стремились привлечь Церковь на свою сторону. Иван Калита построил в Москве Успенский собор и по­жаловал митрополиту Петру земельные владения под Москвой для строительства митрополичьего двора и для его обеспечения. Однако Иван Данилович не мог обеспечить митрополичью ка­федру всем необходимым, и Петру пришлось на свои средства купить у русских князей г. Алексин, который стал одним из пер­вых земельных владений митрополичьего дома мз. Этот эпизод яв­ляется доказательством того, что Церковь в XIV в. стала экономи­чески независимой от князей. И.И. Бурейченко считал, что в ре­зультате политики ханов Русская Православная Церковь стала эко­номически и политически независимой от русских князей «4.

В связи с почти полным отсутствием актового материала трудно установить размеры и характер митрополичьих владений и богатств во второй четверти XIV в.115 По свидетельству «Духов­ной и прощальной грамоты митрополита Фотия об отпущении грехов Василию Васильевичу Московскому» (1425—1433 гг.), на­писанной в 1431 г., попле Киприана «все грамоты церковные погорели». Но здесь есть ценное указание на то, что, когда Фотий вступил на митрополию, села церковные и митрополичьи были расхищены «6, видимо, светскими феодалами. Рост церков­ного землевладения мы можем связать с основанием новых мо­настырей. Если в XI в. было основано 22 мужских и 3 женских монастыря, в XII в., соответственно, 71 и 18, в ХШ в. — 58 и 8, то в XIV в. — 140 и 20, а в XV в. — 205 и 28 «7.

Причин роста экономического и политического могущества Русской Православной Церкви в XIV—XV вв. несколько: 1) кня­жеские пожалования (заменившие десятину) и дарения денег, движимого и недвижимого (села, города, земли, угодья и т. п.) имущества, а также судебно-правовые и экономические льготы Церкви; это делалось князьями для идеологического обоснова­ния их власти и политики, так как с XIV—XV вв. Православие стало органичной основой русскою этнического сознания; 2) неотчуждаемость и неделимость владений Русской Православной Церкви; 3) судебно-правовые и экономические льготы Русской Православной Церкви и покровительство ей со стороны золото­ордынских ханов. Таким образом, ханская политика была одной из основных, но не единственной причиной возвышения Церк­ви в рассматриваемый период.

Духовное противостояние Русской Православной Церкви власти золотоордынских ханов не прекращалось на протяжении всего периода существования Золотой Орды. Канонизированные князья-мученики Юрий Всеволодович Владимирский, Михаил Всеволодович Черниговский, Роман Олегович Рязанский, Ми­хаил Ярославич Тверской не показали пример воинского муже­ства в борьбе против войск Золотой Орды, их подвиг не был угрозой для ханов. Александр Невский подчинился власти Золо­той Орды и8. Однако сам факт того, что были канонизированы князья, убитые монголами, говорит о том, что Русская Право­славная Церковь сохранила духовное противостояние Золотой Орде в самые трудные годы зависимости. По мнению В.И. Алек­сеева, Церковь усыпляла бдительность золотоордынских ханов внешним проявлением покорности, тайно способствуя воссозда­нию единого Русского государства119. Это довольно правдопо­добная точка зрения.

«Корыстное» стремление Русской Православной Церкви со­хранить, упрочить и возвысить свое положение, в том числе благодаря покровительству золотоордынских ханов, тем не ме­нее, совпадало с ее стремлением к политическому объединению Руси и избавляло народ от обреченной на неудачу и кровопроли­тие (в условиях феодальной раздробленности) войны с Золотой Ордой. Тем более, что противостоять Орде до конца XIV в. не решались даже самые сильные из русских князей, а о едином выступлении против ханов не могло быть и речи. Таким обра­зом, эта, весьма прагматичная, политика Церкви в отношении Орды шла в общем русле русско-ордынских политических отно­шений.

Церковь стремилась к объединению Руси, содействовала в этом Москве, преследовала общерусские интересы и не была исполнительницей воли золотоордынских ханов. Интересы мос­ковских князей и высших иерархов Русской Православной Цер­кви по многим вопросам внутренней и внешней политики со­впадали, так как они нуждались друг в друге. Как Москва, так и Русская Православная Церковь использовали политику ханов в своих целях «собирания Руси». Но Церковь хотела обеспечить себе более важное место в политической системе и экономике великого Московского княжества, что рождало конфликты с великими князьями и обусловливало использование духовен­ством помоши ханов. Золотоордынские ханы в XIII—XIV вв. хо­тели если не расколоть русское общество, то использовать оппо­зицию княжеской власти и Церкви в своих целях.

Малышев А.Б. Политические отношения золотоордынских ханов и Русской Православной Церкви // Мир Православия: Сборник научных статей. Волгоград, 2002. Вып. 4. С. 141-166.

РЫБЛОВА M.A. Обряд «посвящения атамана» как источник для реконструкции некоторых мифоритуальных традиций донских казаков

 

 

Примечания

  1. Плигузов А.И., Хорошкевич А.Л. Отношение русской церкви к антиордынской борьбе в XIII—XIV вв. (по материалам краткого собрания ханских ярлыков русским митрополитам) // Вопросы научного атеизма. Вып. 37. М., 1988. С. 117; Они же. Русская церковь и антиордынская борьба в XIII—XV вв. // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990 С. 84. «Русская Православная Церковь» — условный термин, принятый для обозначения византийской церковной организа­ции на Руси. Термин «Русская (Киевская) митрополия» слишком узок для обозначения всей русской церковной организации.
  2. Щербатов ММ. История российская от древнейших времен. СПб. Т. П. 1780; Т. 111. 1780; Т IV. Ч. 1. 1781; T. IV. Ч 2. 1783.
  3. Платон (Левшин) митрополит. Краткая церковная российская история. Т. 1—II. М., 1805.
  4. Карамзин Н.М. История Государства Российского. Кн. 2. T. V. М., 1989. С. 214-223.
  5. Филарет (Гумилевский). История Российской церкви. СПб., 1860. С. 59; Григорьев В. В. О достоверности ярлыков, данных ханами Золотой Орды русскому духовенству // Россия и Азия. Сборник исследований и статей по истории, зтнографии и географии, написанных в разное время В.В. Григорьевым. СПб., 1876. С. 190—191; Рудаков А. Краткая история христианской церкви. М., 1999. С. 150; Макарий, митрополит Московский и Коломенский. История Русской церкви. Кн. Ш. М., 1995. С. 202; Веселовский Н.И. О религии татар по русским летописям // Журнал Министерства Народного Просвещения (ЖМНП). Новая серия. Ч. LXIV. 1916. Июль. С. 81—83; Голубинский Е.Е. Порабощение Руси монголами и отношение ханов монгольских к Русской церкви или к вере русских и к их духовенству. Сергиев Посад, 1893. С. 19 22.
  6. Макарий — епископ Харьковский и Ахтырский. Успехи правооювной церкви в период монгольский // Христианское Чтение. 1859. Ч. 1. С. 437.
  7. Голубинский Е.Е. Указ. Соч. С. 20—22.
  8. Григорьев В. В. Указ. Соч С. 190—191.
  9. История Российской церкви. СПб., 1840. С. 67.
  10. Карташев А. В. Очерки по истории Русской церкви. T. 1. М., 1993 С. 279-281.
  11. Вернадский Г. В. История России. Монголы и Русь. Тверь-М., 1997. С. 107—108; Он же. Два подвига Св. Александра Невского // Гумилев Л.Н. Черная легенда. М., 1994. С. 558.
  12. Греков БД., Якубовский А.Ю. Золотая Орда и ее падение. М.-Л., 1950. С. 223; Всемирная История. T. III. М., 1957. С. 599; Очерки истории СССР Период феодализма IX-XV вв. Ч. I М., 1957. С. 871-872; По­кровский М Н. Избранные произведения: В 4-х кн. Кн. 1. Русская история с древнейших времен. T. I—II. М., 1966. С. 219; Он же. Феодализация православной церкви и татарское иго // Религия и церковь в истории России. М., 1975. С. 106—109; Будовниц И.У. Русское духовенство в первое столетие монголе-татарского ига // Вопросы истории религии и атеиз­ма. Сборник статей. Вып. VII. М., 1959. С. 286—290, 296; Он же Обще­ственно-политическая мысль Древней Руси. М., 1960. С. 327—328; Он же Духовенство и татарское иго // Религия и церковь в истории России. М., 1975. С. 97—106; Каргалов В.В. Внешнеполитические факторы развития феодальной Руси. Феодальная Русь и Кочевники. М., 1967. С. 144, 154, 189; Сахаров А.М. Образование и развитие Российского государства в XIV— XVII вв. М., 1969. С. 31; Хорошев А.С. Политическая история русской канонизации (XI—XVI вв.) М., 1986. С. 74; Он же. Батыевщина и церков­ная проповедь непротивления // Вопросы научного атеизма. Вып. 37. М., 1988. С 131—139; Русское Православие: вехи истории. М., 1989. С. 68— 69; Охотина И.А. Русская церковь и монгольское завоевание (XIII в ) // Церковь,общество и государство в феодальной России М.,1990. С. 70— 72; Сочнее Ю.В. Русская церковь и Золотая Орда: Автореф. дис. … канд. ист. наук. М., 1993. С 12; Козлов Ю.Ф. Союз короны и креста. Саранск, 1995. С. 67-69.
  13. Охотина Н.А. Указ. соч. С. 71.
  14. Сочнее Ю.В. Русская церковь и Золотая Орда… С. 12.
  15. Приселков М.Д. Ханские ярлыки Русским митрополитам. Пг., 1916. С. 35-36.
  16. Покровский М.Н. Избранные произведения. Кн. I. С. 219—221; Он же. Феодализация православной церкви и татарское иго… С. 109—112.
  17. Плигузов А.И., Хорошкевич А.Л. Отношение русской церкви к антиордынской борьбе… // Вопросы научного атеизма… С. 123; Они же. Русская церковь и антиордынская борьба…. // Церковь, общество и госу­дарство… С. 94.
  18. Джораева С.В. Государственно-церковные отношения в России: (Опыт философско-исторического анализа). Дисс…. канд. ист. наук. М., 1997. С. 46.
  19. Будовниц И. У. Русское духовенство в первое столетие монголо­татарского ига… С. 286—287, 296, 354; Он же. Общественно-политичес­кая мысль Древней Руси… С. 326—327; Каргалов В.В. Указ. соч. С. 143— 144, 148; Хорошев А. С. Политическая история русской канонизации… С. 73—74, 108—121; Он же. Батыевщина и церковная проповедь непро­тивления… С. 131—139.
  20. Будовниц И. У. Русское духовенство в первое столетие монголо­татарского ига… С. 286-287; Он же Общественно-политическая мысль Древней Руси… С. 326—328; Хорошев А. С. Политическая история рус­ской канонизации… С. 73—74; Он же. Батыевщина и церковная пропо­ведь непротивления…. С. 131—139; Гантаев Н.М. Церковь и феодализм на Руси. М., 1960. С. 61—62; Лившиц Г.М. Религия и церковь в истории общества. Минск, 1980
  21. Козлов Ю.Ф. Указ. соч. С. 67—68.
  22. Сергеевич В. И. Древности Русского права. T. II. СПб., 1908. С. 683.
  23. Павлов А. С. Курс церковного права. СПб., 1902. С. 161; Пресняков А.Е. Указ. соч. С. 108; Борисов И. С. Церковные деятели средневековой Руси XIII—XIVвв. М., 1998. С. 22; Сочнее Ю.В. Русская церковь и Золо­тая Орда… С. 20—21.
  24. Скрынников Р.Г. Государство и церковь на Руси XIV—XVI вв. Но­восибирск, 1991. С. 28—29.
  25. Плигузов А.И., Хорошкевич А.Л. Отношение русской церкви к антиордынской борьбе… // Вопросы научного атеизма… С. 117—130; Они же. Русская церковь и антиордынская борьба… // Церковь, общество и государство… С. 84—100.
  26. Сочнее Ю.В. Русская церковь и Золотая Орда… С. 17—19.
  27. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). М., 1962. T. I. С. 463-465, 469.
  28. Охотина И.А. Указ. Соч. С. 70.
  29. Хорошев А. С. Политическая история русской канонизации… С. 73.
  30. ПСРЛ. М., 1962. T. II. С. 794.
  31. Макарий. История Русской церкви… Кн. 111. С. 16.
  32. Каргалов В. В. Указ. соч. С. 141; Охотина Н.А. Указ. соч. С. 74-75.
  33. ПСРЛ. Т. I. С. 472; T. X. С. 137-138.
  34. ПСРЛ. T. 1. С. 472.
  35. Повесть о Петре царевиче ордынском //Древнерусские предания (X1-XVI ее.). М., 1982. С. 142, 151-154.
  36. ПСРЛ. СПб., 1863. T. XV. С. 401-402.
  37. ПСРЛ. T. I. С. 470-473; М., 1965. T. X. С. 129-139.
  38. Карпини Д.П., Рубрук Г. Путешествие в восточные страны. М., 1957. С. 78, 81-82.
  39. Карташев А. В. Указ. соч. T. I. С. 28.
  40. Охотина Н.А. Указ. соч. С. 76—80.
  41. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. М.; Л. ,1960. T. II. С. 141—142.
  42. Киракос Гандзакеци. История Армении. М., 1976. С. 218—219.
  43. ПСРЛ. T. X. С. 143.
  44. Ярлыки Татарских ханов Московским митрополитам (краткое собрание) // Памятники русского права. Вып. 3. Памятники права пе­риода образования Русского централизованного государства XIV—XV вв. М., 1955. С. 463-491.
  45. Приселков М.Д. Указ. соч. С. 47—48.
  46. Соколов П.П. Подложный ярлык Узбека митрополиту Петру… С. 71—72; Зимин А.А. Краткое и пространное собрания ханских ярлы­ков… С. 32—36.
  47. Плигузов А.И., Хорошкевич А. Л. Указ. соч. С. 99—100.
  48. Зимин А.А. Краткое и пространное собрания ханских ярлыков… С. 32-34.
  49. Приселков М.Д. Указ соч. С. 48; Зимин А.А. Краткое и простран­ное собрания ханских ярлыков… С. 36; Плигузов А.И., Хорошкевич А.Л. Русская церковь и антиордынская борьба // Церковь, общество и госу­дарство… С. 85.
  50. Соколов П.П. Подложный ярлык Узбека митрополиту Петру… С. 80
  51. Приселков М.Д. Указ. соч. С. 35; Зимин А.А. Краткое и простран­ное собрания ханских ярлыков… С. 38—39.
  52. Рамм Б.Я. Папство и Русь в X—XVвв. М.; Л., 1959. С. 5—141, 151.
  53. По ошибке в летописи эта поездка упомянута в 1250 г.: ПСРЛ. Т. 11. С. 805-808.
  54. Рамм Б.Я. Указ. соч. С. 152—160.
  55. Рамм Б.Я. Указ. соч. С. 170—171; Пашуто В.Т. О политике пап­ской курии на Руси… С. 64—65.
  56. Рамм Б.Я. Указ. соч. С. 160—161, 163—164.
  57. Рамм Б. Я. Указ. соч. С. 161; Каргалов В. В. Указ. соч. С 138—139.
  58. Рамм Б. Я. Указ. соч. С. 161.
  59. Житие Александра Невского // Памятники литературы Древней Руси (ПЛДР). XIII век. М., 1981. С. 436-437.
  60. Пашу то В Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 147—239, 264.
  61. ПСРЛ T. X. С. 119-127, 141-147,151, 155,170-173,188, 190,213-222.
  62. Ржежабек И. Юрий II — последний князь всея Малые Руси // Болеоюв-Юрий II. Князь всей Малой Руси. Сборник материалов и исследований. СПб., 1907. С. 73, 123—124; Сафаргалиев М. Г. Распад Золо­той Орды // На стыке континентов и цивилизаций. Из опыта образо­вания и распада империй X—XVI вв. М., 1996. С. 334, 370.
  63. Повесть о Петре царевиче ордынском С. 142, 151—158.
  64. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1988. С. 40.
  65. ПСРЛ. T. XXV. С. 152-153.
  66. Причет — священники и прислуга храмов.
  67. ПСРЛ. Т. 15 С. 405.
  68. Соколов П.П. Русский архиерей из Византии. Киев, 1913. С. 189—190.
  69. Повесть о Петре царевиче ордынском… С 158—160.
  70. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых… С. 38—39.
  71. ПСРЛ T XXV. С. 158-159; T. X. С. 171.
  72. Греков И. Б. Восточная Европа и упадок Золотой Орды. М., 1975. С. 42; Приселков М.Д. Указ. соч. С. 70, 78, 86.
  73. ПСРЛ. T. X. С. 176-178.
  74. Иловайский Д. История России. М., 1896. T. II. С. 9—11; Макарий. История Русской церкви… Кн. 111. С. 19—26; Греков И.Б. Указ. соч. С. 42—43; Борисов H. С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XVвв. М., 1986. С. 44— 45; Русское Православие: вехи истории… С. 73—74.
  75. ПСРЛ. Г X. С. 178.
  76. ПСРЛ. T. I. С. 530; Иловайский Д. Указ. соч. T. II. С. 27—28.
  77. ПСРЛ. T. X. С. 194-203.
  78. ПСРЛ. T. X. С. 206.
  79. ПСРЛ. М., 1965 T. XXV. С. 175; T. X. С. 215.
  80. Приселков М.Д. Указ. соч. С. 59, 78— 79.
  81. Ярлыки Татарских ханов Московским митрополитам (краткое собрание)…С. 467—466.
  82. Борисов П. С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XVвв.. С. 68.
  83. Ярлыки Татарских ханов Московским митрополитам (краткое собрание)… С. 468—469.
  84. Русские летописи. T. III. Рязань, 1998. С. 24
  85. Плигузов А.И., Хорошкевич АЛ. Отношение русской церкви к антиордынской борьбе… // Вопросы научного атеизма… С. 123; Они же. Русская церковь и антиордынская борьба…. // Церковь, общество и государ­ство… С. 94; Сочнее Ю.В. Русская Церковь и Золотая Орда… С. 17—18.
  86. Ярлыки Татарских ханов Московским митрополитам (краткое собрание)… С. 470.
  87. ПСРЛ. T. X. С. 229-230.
  88. Ярлыки Татарских ханов Московским митрополитам (краткое собрание)… С. 469—470.
  89. Борисов H. С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XVвв… С. 79; Русское Православие: вехи истории… С. 76.
  90. ПСРЛ. T. XI. М., 1965. С. 5-6.
  91. Acta et Diplomata Graeca medii aevi. T. I. Vindobonae. I860. S. 516— 524; Протоколы Константинопольского патриархата XIV-го столетия / /ЖМНП. СПб., 1847. Ns 6. (Май). Отд. II. С. 142-144 (№ 19-24); Мака­рий. История Русской церкви… Кн. III. С 42, 424—428(прил 11—12).
  92. Приселков М.Д. Указ. соч. С. 80— 81; Черепнин Л. В. Русские фео­дальные архивы XIV—XV вв. М., 1951. Ч. 2. С. 118—121; Борисов И. С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XV вв. С. 136.
  93. Житие Сергия Радонежского // Сергий Радонежский. М., 1991. С. 85-86.
  94. ПСРЛ. СПб,1913. T. XVIII. С. 121-126.
  95. ПСРЛ. T. XI. С. 40.
  96. Треков И. Б. Указ. соч. С. 199. Сн. 26.
  97. Прохоров Г.М. Указ. соч. С. 80—85.
  98. ПСРЛ. T. XVIII. С. 126-127; ADG. T. 11 S. 12-18.
  99. ПСРЛ. T. XI. С. 25.
  100. ПСРЛ. T. XI. С. 69-85.
  101. Треков И. Б. Указ. соч. С. 199. Сн. 26.
  102. ПСРЛ. T. XI. С. 95-97.
  103. ПСРЛ. Т. XI. С. 101.
  104. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией Академии Наук. СПб., 1836 T. I. С 4—6. (Ns 9), Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI в. М., 1964. T III. С. 18—20.
  105. Миллер О.Ф. О древнерусской литературе по отношению к та­тарскому игу // Древняя и Новая Россия. 1876. T. II. Ne 5. С. 55—59.
  106. Житие Сергия Радонежского // Сергий Радонежский. М., 1991 С. 81-83.
  107. Задонщина. Летописная повесть о Куликовской битве. Сказание о Мамаевом побоище // ПЛДР. XIV — середина XV в. М., 1981 С. 96— 189; Crummey КО. The Formation of Muscovy 1304—1613. L.; N. Y., 1989. P. 52-54.
  108. Дополнения к актам историческим, собранным и изданным архе­ографической комиссией. СПб., 1846. T. I. С. 1—8 (Ns 1—7); Покровский
  109. Μ.Н. Указ. соч. С. 217; Церковь в истории России (IXв.— 1917г.). Кри­тические очерки. М., 1967. С. 53; Русское православие: вехи истории… С. 24-31.
  110. Духовные и Договорные грамоты. XIV—XVI вв. М.; Л., 1950. С. 8—10, 15—19, 24—25, 33—37 (№ 1, 4, 8, 12); Собрание Государственных грамот и договоров. М„ 1813. Ч. 1. С. 4,27,32-35, 40,43, 51 (№ 3,20-22,25-26,30); Приселков М.Д. Указ. соч. С. 80—81; Черепнин Л. В. Указ. соч. С. 118—121; Борисов Н.С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XV вв. С. 136.
  111. Борисов Н.С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XVвв. С. 56, 68.
  112. Церковь в истории России… С. 64; Русское православие: вехи ис­тории… С. 75—76; Скрынников Р.Г. Государство и церковь на Руси XIV— XVI вв. Новосибирск, 1991. С. 11—12.
  113. иг Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. М.;Л., 1947. T. I. С. 329—330,387, 414; Он же. Переход митрополи­чьей кафедры из Киева в Москву // Религия и церковь в истории России. М., 1975. С. 81; Сахаров А.М. Церковь и образование Русского централи­зованного государства // Вопросы истории. 1996. № 6. С. 49; Он же. Образование и развитие Русского государства… С. 31—34, 51; Борисов Н.С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XVвв. С. 68, 86; Рус­ское православие: вехи истории… С. 85.
  114. Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси… С. 332—333; Он же. Переход митрополичьей кафедры из Киева в Москву… С. 82—83.
  115. Бурейченко И. И. Монастырское землевладение и хозяйство Севе­ро-Восточной Руси во второй половине XIVв. Автореф. дне… канд. ист. наук. М., 1966. С. 15.
  116. Борисов Н.С. Русская церковь в политической борьбе XIV—XVвв. С. 68.
  117. СГГ и Д. Ч. 2. С. 18—22 (№ 17); ПСРЛ. СПб., 1910. T. XX. Ч. 1. С. 237-238.
  118. Русское православие: вехи истории… С. 506—507 (Табл. 1.); С. 513-517 (Табл. 2.); С. 518—520.
  119. Хорошев А.С. Политическая история русской канонизации… С. 73—74, 108—121; Он же. Батыевщина и церковная проповедь непротивления… С. 132—135; Иоанн (Кологривов). Очерки по истории Рус­ской святости. Siracusa, 1991. С. 71—73.
  120. Алексеев В.И. Роль церкви в воссоздании Русского государства после распада Киевской Руси // Юбилейный сборник в память 1000-летия кре­щения Руси 988—1988. Джорданвиль, 1988. С. 60—61.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий