История Русской ЦерквиТюменцев И.О.

ТЮМЕНЦЕВ И.О. Первое известие о церкви в Царицыне

Ранняя история Царицына и его церковной жизни недо­статочно изучена, так как воеводский и церковные архивы погибли во время Смуты в 1607 — 1608 гг. О городе в первые годы его существования приходится судить по скупым и зачас­тую случайным упоминаниям в материалах Разрядного и По­сольского приказов, в челобитных дворян и казаков, в поздних летописях и записках иностранцев.

До недавнего времени в известных нам источниках о ран­ней истории Царицына не удавалось отыскать какие-либо упо­минания о церквах или часовнях, хотя можно предположить их существование. В 1556 — 1589 гг пятьдесят стрельцов, которые ежегодно летовали в острожке на острове Царицыне, по-види­мому, пользовались походной часовенкой [1]. В 1589 г. основатели нашего города кн Г.О. Засёкин и И. Нащекин, построив дере­вянную Царицынскую крепость на острове Царицыне, навер­няка заложили церковь [2]. Около 1600 г. город и церковь были перенесены на правый берег Волги [3].

В начале нынешнего века известный историк П. Пирлиг ввел в научный оборот извлечения из хроники миссионеров- кармелитов, посещавших Россию в начале XVII в. Советский ученый И.И. Смирнов, изучая историю народных восстаний в Нижнем Поволжье, обратил внимание на английское издание хроники [4], которое широко использовал в своих исследовани­ях[5]. Недавно английская исследовательница М Перри выясни­ла, что в бельгийском издании имеется более полная, про­странная, редакция хроники [6], которая содержит важные дан­ные для изучения самозванства в России в начале XVII в В этой пространной редакции и оказались уникальные сведения о Царицыне и его церкви[7].

Критический анализ хроники кармелитов показывает, что это позднее произведение, написанное в XVIII в., но в его основу положены письма и отчеты членов миссии кармелитов в Персии[8]. Попытки М. Перри разыскать кармелитский архив или оригинал хроники в библиотеках и архивах Ватикана, по ее словам, не увенчались успехом.

Кармелиты прибыли в Россию в 1606 г., направляясь с проповеднической миссией в Персию. Лжедмитрий I дал им аудиенцию и позволил продолжить путь. Весть об убийстве са­мозванца застала миссионеров в Казани. Их ненадолго задер­жали. Воеводы дожидались, когда Волга очистится от «воровс­ких казаков» и будет получено от нового царя распоряжение относительно кармелитов. Миссионеров отпустили следом за посланным в Астрахань воеводой Ф.И. Шереметьевым вместе с персидским посольством Зенил Камбея, русскими послами в Персии кн. И.П. Ромодановским и И. Есиповым [9], а также ар­хиепископом Астраханским Феодосием Караван успешно пре­одолел две трети пути, достигнув Царицына 10 (20) августа 1606 г., застрял почти на год. Послы решили дождаться, пока войско боярина Ф.И. Шереметьева подавит восстание астра­ханцев против царя Василия Шуйского [10].

Кармелиты оставили первое описание Царицына: Распо­ложенный в том месте, где Волга ближе всего подходит к Дону, Царицын тогда был малозначительным городом. В нем насчиты­валось немного более сотни домов. Была там, однако, крепость, но она, по словам отца Евсевия, «казалась более пригодной содержать мародеров, чем оказывать сопротивление корпусу регулярных войск»[11]. Поначалу кармелиты жили на кораблях, так как жда­ли, что вот-вот придет весть от Ф.И. Шереметьева и им будет предложено продолжить свой путь. Однако наступил октябрь, и стало ясно, что зимовать придется в Царицыне. Путешествен­ники были вынуждены покинуть корабли и разместиться в го­роде. Монахи жаловались, что из-за отсутствия в городе доста­точного жилья им пришлось вместе с переводчиками (всего восемь человек) жить в одной-единственной комнате, в кото­рой не было и четырех метров и где, естественно, они испыты­вали неудобства [12]. Кармелиты видели лишь одну сторону дела. Зимовка столь значительного каравана была настоящим бед­ствием для жителей небольшого городка. В мирное время зимой 1600 — 1601 гг. в Саратове «застрял» гораздо меньший караван с персидскими послами. Воеводские отписки свидетельствуют, что уже через несколько недель все запасы в крепости были на исходе и население оказалось на грани вымирания. Пришлось принимать срочные меры, чтобы не допустить народного бун­та [13]. В Царицыне после нескольких лет Смуты ситуация была еще более тяжелая.

Миссионеры обратились к властям с просьбой разрешить им вместе с другими прихожанами участвовать в богослужении в царицынской церкви и получить причастие, которого они были лишены в течение долгого времени. Астраханский архи­епископ Феодосий, в ведении которого находилась царицынс­кая церковь, дал согласие на посещение кармелитами церкви. Автор хроники так передает впечатления миссионеров от пер­вого посещения царицынской церкви: Прибыв в церковь прихо­да, чтобы отслужить обедню, они заметили с болью, что вино для причастия не только выдох/юсь, но полностью непригодно и что священник использовал его без зазрения совести. Они спросили, знает ли он, что употребление этого продукта не приносит пользы и не является законным. На это священник ответил невозмути­мо, что он это знает, но не хочет терять вознаграждение. Ужас­нувшись при виде такой кощунственной скупости и глубочайшей слепоты, наши отцы осыпали его упреками и стали умолять не делать этого, но безуспешно [14].

Миссионеры, абсолютно не учитывая конкретную ситуа­цию, сложившуюся в городе, сделали из увиденного далеко идущие выводы: священники этой нации, так же как монахи и прелаты, предава,1ись самым грубым привычкам, лжи, испорченнос­ти, пьянству, распутству, публичному сожительству. Этот образ жизни был следствием их глубокого невежества. И было обстоя­тельство еще более плачевное: эти несчастные, не стремясь очи­ститься от грязи, боялись ежедневно подниматься на алтарь и предлагать Святые Дары. Пусть читатель не удивляется и не будет шокирован таким поведением схизматиков: только полная правда может освободить человека от тяжести греха. Если ду­ховенство находилось в такой деградации, нужно ли было удив­ляться тому, что миряне обоих полов под влиянием столь пагуб­ных примеров, в свою очередь, предавались самым ужасным поро­кам и безудержной вольности [15].

Несомненно, это крайне пристрастный взгляд на состоя­ние Русской Православной Церкви и русских людей в начале XVII в. Но не следует забывать, что это написано в разгар пер­вой российской Смуты — «всеобщего разврата» «от царских полат до самых земледельцев». Не случайно обвинения карме­литов во многом совпадают с обличениями видного писателя того времени Авраамия Палицына, которые он сделал в адрес русского духовенства в 1613 г. в своем «Сказании ради киих грех наказал Господь Бог Россию» в разгар борьбы за власть на Избирательном земском соборе [16]. Келарь Троице-Сергиева мо­настыря также страстно бичевал невежество, «ненаучение», блуд, стяжательство, использование вина не по назначению [17].

Поведение миссионеров, пытавшихся поучать русских в вопросах веры, по-видимому, вызывало недовольство как у властей, так и у жителей Царицына. Оно проявилось в инци­денте, связанном с иконой Девы Марии. Отец Поль-Симон в знак благодарности подарил первому московскому послу кн. И.П. Ромодановскому образ Всевышней Девы Марии, который был воспроизведением иконы, находящейся в главном алтаре церкви Нотр-Дам дю Пепль в Риме, написанной, по католи­ческим преданиям, святым Лукой. Посол передал икону свя­щеннику Царицынского прихода, который выставил икону в своей церкви, и простые люди начали с большим благочести­ем ей поклоняться. Они, судя по всему, полагали, что перед ними «список» иконы Владимирской Божьей Матери, кото­рую, согласно русской православной традиции, написал еван­гелист Лука.

Архиепископ Астраханский Феодосий, узнав, что за ико­на стоит в православном храме, сделал выговор настоятелю и приказал ее убрать. Священник не нашел ничего лучше, как тайно вынести образ и закопать его в землю. Кармелиты, узнав о том, что произошло с их иконой, устроили настоящую де­монстрацию. В белых одеждах они торжественно прошли по го­роду к тому месту, где была погребена икона, выкопали ее и отслужили над ней службу. Происшествие с иконой, по словам кармелитов, до глубины души потрясло жителей Царицына, которые потребовали от властей наказать виновных. В результа­те разбирательства воеводы и архиепископ возложили всю вину на местного священника, который явился к кармелитам с из­винениями и просил их вернуть икону в церковь Миссионеры отказали ему, опасаясь новых надругательств над иконой. По их словам, вскоре последовала кара виновным в надругатель­стве над иконой. Архиепископ Феодосий до того отличавший­ся крепким здоровьем, неожиданно умер [18]. По данным русских источников, произошло это 18 (28) декабря 1606 г. Тяжело болел, по словам кармелитов, человек, который донес архи­епископу об иконе. От смерти его спасло только покаяние, которое он принес Богоматери по совету отцов-кармелитов.

В мае 1607 г. обстановка в городе накалилась до предела. Воевода Ф.П. Акинфов, первый посол кн И.П Ромодановский и дворяне твердо настаивали на сохранении верности Василию Шуйскому. Второй посол боярский сын Иванис Есипов воз­главил заговорщиков. 24 мая (3 июня) 1607 г. в Царицын из Астрахани гонцы привезли отписку, к которой была приложе­на скрепленная красной государевой печатью грамота «царя Дмитрия». Историки установили, что эти грамоты рассылал скрывшийся в Самборе бывший любимец Лжедмитрия I М.А. Молчанов[19]. Воеводе и первому послу с трудом удалось успоко­ить народ. Но это оказался первый шквальный порыв вегра перед бурей. Два дня спустя посреди ночи удары колокола и звуки труб подняли на ноги жителей Царицына. Когда народ собрал­ся на городской площади, заговорщики повели толпу к вое­водской избе и на подворье, где стояли послы. Ф.П. Акинфов с сыном, кн. И.П. Ромодановский и поддерживавшие их дворяне после недолго сопротивления были схвачены. Горожане цело­вали крест «царю Дмитрию». И. Есипов стал воеводой в вос­ставшем городе. В Астрахань были отправлены послы с извести­ем о происшедшем и челобитьем «царским племянникам» — самозванцам Лжеивану-Августу, Лжелавру и Лжеосиновику Лжеиван-Август прислал в город своих чиновников, кото­рые именем «царя Дмитрия и его племянников» провели след­ствие. Пленных приверженцев Василия Шуйского подвергли порке и казням. Самозванец приказал доставить воеводу и пер­вого посла в Астрахань [20]. Кн. И.П. Ромодановский был казнен повстанцами на острове Ичкиборе на Волге Воевода Ф.П. Акин­фов был сброшен в Астрахани с башни, а его сын Иван заклю­чен в тюрьму [21]. Кармелиты получили разрешение прибыть в Ас­трахань вместе с персидским послом Зенил Камбеем и покину­ли опостылевший им город 14 (24) июля 1607 г. После торже­ственного приема Лжеиван-Август отпустил их в Персию

Восстание против Василия Шуйского и расправа над вое­водой, послом и дворянами дорого стоили жителям Царицына. Воевода Ф.И. Шереметьев, узнав о действиях повстанцев у себя в тылу, снял осаду Астрахани и двинулся вверх по Волге. Вско­ре отряды правительственных войск окружили Царицын и 24 октября (3 ноября) 1607 г. штурмом овладели городом. За пы­тавшимися скрыться в степи была послана погоня. Попавшие в плен жители подверглись пыткам и казням [22]. Перезимовав в городе, воевода приказал сжечь город и ушел на помощь пра­вительственным войскам в центральные районы страны. Вмес­те с городскими строениями, по-видимому, в пожаре погибла первая деревянная царицынская церковь.

ПОЛЕВА Ю.В. К истории Царицынского Свято-Духова монастыря

МОТЕРИКИН А.В. Царицынский Александро-Невский собор: его прошлое, настоящее и будущее

Примечания

[1] Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. 13. С 255; 266, 273 — 274, 283; Садиков II.А. Поход татар и турок на Астрахань в 1569 г. // Исторические записки. 1947. Вып. 2. С. 164— 165; Бэрроу X. Донесение о путешествии в Персию в 1579 г. // Английские путе­шественники в Московском государстве в XVI в. Л., 1937. С. 265.

[2] Счетное дело Романа Алферьева с кн. Григорием Засекиным // Лихачев Н.П. Местнические дела 1563 — 1605 гг. // Сборник Археологического института. 1894. Т. 4. С. 16 — 17; Наказ царя Федора Ивановича царицынским воеводам 2 июля 1589 г. // ДАМ. СПб., T. 1. № 135; Челобитная атамана Ф. Болдыря царю Федору Иоанновичу о жалованье 1590 г. // А И T. 1. № 230. С. 444.

[3] Разрядная книга 1550 — 1536 гг. М., 1976. Вып. 2. С. 173, 188; Разрядная книга 1598— 1638гг. М., 1974. С. 98, 116.

[4] Pierling P. La Russie et le Saint-Siege // Etudes Diplomatiques. Paris, 1910. Vol. 3. S. 237 — 239; Пирлинг П. Из смутного времени: ста­тьи и заметки. СПб., 1913 С. 54 — 66. A chronicle of the carmélites in Persia and the Papal mission of XVII-th and XVIII-th centuries. London, 1939. Vol. 1.

[5] Смирнов И. И. Восстание И. И. Болотникова 1606— 1607 гг. М., 1951. С. 246.

Berthold-lgnace de Sainte-Anne, Reverend P ere, Histoire de L’Etablissement de la Mission de Perse par les Peres Carmes-Dechausses (de l’année 1604 a 1612). Brussel, 1886.

[6] Petrie M. Pretenders and popular monarchism in early modem Russia: the false the Time of Troubles. Cambridge, 1995. P. 131— 134.

Мы благодарны Μ. M. Загорулько и А. Каппелеру за помощь в разысканиях издания пространной редакции летописи в Европе.

Berthold-lgnace. S. 151 — 156.

[7] Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время в Рос­сии начала XVII в. М., 1907. С. 141.

[8] Западная Европа в то время жила по григорианскому ка­лендарю, Россия — по юлианскому. Во избежание путаницы при использовании данных европейских и русских источников мы ис­пользуем оба календаря. Юлианские даты приводятся без скобок, григорианские — в скобках.

[9] Berthold- Ignace. P. 146 — 175; Смирнов И. И. Указ. соч. С. 223 — 245; Perrie М. Op. cil. Р. 131 — 134.

Berthold-Ignace. P. 151. Мы благодарны В.П. Свиридоновой, выполнившей перевод текста хроники.

[10] Berthold-Ignace. P. 157 — 158. Памятники дипломатических сношений России и Персии. СПб., 1890. Т. 2. С. 75- 76, 107- 120 и др.

[11] Berthold-Ignace. P. 158— 159.

[12] Ibidem.

[13] Тюменцев И. О. Датировка и атрибуция первых шести глав «Сказания» А.Палицына // Вестник ВолГУ. Сер. 4. Вып. 1. С. 17—21; Он же. Дом Романовых в истории России. СПб., 1995. С. 74 — 83.

[14] Сказание Авраамия Палицына. М.; Л., 1955. С. 259. Berthold-Ignace. P. 165.

[15] Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей российской церкви. СПб., 1877. С. 309; Саввинский И. Историчес­кая записка об Астраханской епархии за 300 лет ее существова­ния (с 1602 по 1902). Астрахань, 1903. С. 37. Тело умершего вла­дыки царицынцы поставили в церкви, где оно находилось непогре­бенным до 1608 г. См.: РГИА. Ф. 834. On. 2. Д. 1768. Л. 8 об.; Любарский П. «Иерархия Астраханской епархии» // Сборник раз­ных исторических статей. М., 1848. С. 21.

[16] Скрынников Р.Г. Смута в России в начале XVII в.: Иван Болотников. Л., 1988. С. 65 — 68.

[17] Berthold-Ignace. P. 182 — 186.

[18] Ibid.

[19] Синодик убиенных во бранех // Бычкова Μ. Е. Состав клас­са феодалов России в XVI в. М., 1986. С. 185.

[20] Материалы по истории Саратовского Поволжья // Труды СУАК. 1912. Вып. 29. С. 63.

[21] Berthold-Ignace. P. 193 — 195.

[22] Гневушев А. Акты времени царствования Василия Шуйско­го 1606- 1610 гг. М., 1915. № 93. С. 163, 177.

ТЮМЕНЦЕВ И.О. Первое известие о церкви в Царицыне // Мир Православия. Сборник статей. Волгоград, 1998. Вып. 2. С. 28-34.

Оставить комментарий