Мордвинов С.В.РПЦ в XX веке

МОРДВИНОВ С.В. Отчеты уполномоченного совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР по Сталинградской области 1944 — 1945 гг. как исторический источник

Середина 1940-х гг1. стала переломным моментом в отношени­ях Православной Церкви и советского государства, началом возрож­дения церковных структур, упрочения Православия в социокультур­ной жизни общества. В конце 1943 — 1944 гг. СНК СССР принял свыше десятка постановлений, касавшихся Русской Православной Церкви, прав и обязанностей, с одной стороны, духовенства и ве­рующих, с другой — государственных органов, ведавших церковной политикой, местных администраций. В сентябре 1943 г. был создан Совет по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР (да­лее — СДРПЦ). В республиках, краях и областях работали его упол­номоченные. В Сталинградской области эту должность с 12 января 1944 г. по 25 февраля 1966 г. занимал Сергей Борисович Косицын. Делопроизводственная документация уполномоченного — отчеты, информационные доклады, справки — является на настоящий момент фактически единственным важнейшим комплексным источником, характеризующим не только выстраивание государственно­церковных отношений в регионе, но и восстановление разгромлен­ной в результате антирелигиозных кампаний и репрессий духовен­ства н верующих в 1930-х гг. Сталинградской епархии.

Материалы фондов Уполномоченного уже довольно полно и всесторонне изучены в трудах О.Ю. Редькиной2, Н.В. Кузнецо­вой3. Авторы, как правило, обращали внимание на то, что в док- кументах отражен мощный религиозный подъем в Сталинград­ской области во второй половине 1940-х гг. Об этом свидетельст­вовали: проведение в начале 1944 года нелегальных церковных служб под руководством бывших монахинь в Дубовском, Кала- чевском, Ждановском и Мачешанском районах Сталинградской области; борьба населения за широкое открытие храмов, восста­новление приходской жизни; возобновление колокольного звона в церквах; массовое участие верующих в таких Великих церков­ных праздниках, как Рождество Христово, Крещение Христово, Пасха; паломничества к водным источникам и «святым местам», начиная с 1945 года. Показывая рост приходов, как правило, ав­торы ограничивались только статистическими данными о зареги­стрированных религиозных обществах и открытых церквах, от­мечая, что в 1943 г. в Сталинградской области было открыто 16 православных церквей, а в апреле 1945 г. — 25, указывалось об­щее число районов Сталинградской области, где нет открытых церквей 4. Однако точной привязки к тем или иным районам Ста­линградской области не проводилось. Несколько проясняет си­туацию таблица 2 «Процесс открытия храмов в 1944 — 1946 гг.» в «Очерках по истории Волгоградской епархии», составленная

О.Ю. Редькиной на основе учетных карточек церквей, где указа­ны населенные пункты с действующими храмами и даны при­мерные даты фактического начала их деятельности5. Анализ таб­лицы показывает, что можно считать действовавшими в 1943 го­ду только 12 храмов, а не 16, так как зачастую отсутствуют дан­ные в колонке «дата фактического начала деятельности храма». Для уточнения данной цифры, на наш взгляд, необходимо более детальное изучение приложений к информационным докладам уполномоченного, показывавших открытые храмы по отдельным районам.

В отчетах уполномоченного, по мнению исследователей, отражены такие важные черты религиозного возрождения в об­ществе, как высокий уровень религиозности населения, упроче­ние позиций православного духовенства, которое активно участ­вовало в патриотической работе, всеми силами способствовало восстановлению традиций православной благотворительности, православного образования и культуры. Высокий уровень рели­гиозности подтверждался данными по религиозной обрядности, содержавшимися в отчетах уполномоченного. Н.В. Кузнецова отмечала, что в 1945 — 1946 гг. по Сталинградской области при участии Церкви было осуществлено 67 % крещений младенцев, 59 % похорон, 10 % венчаний; по г. Сгалишраду — 7 % крещений младенцев, 39 % браков, 28 % похорон6. Однако сведений по ис­полнению основной религиозной обрядности населением Ста­линградской области более раннего периода, о христианских праздниках в 1944 г. в научных трудах предшественников нет.

Много внимания в исследованиях, основанных на отчетах уполномоченного, уделено анализу состояния государственно­церковных отношений, позиции районных и городских админи­страций области в «религиозном вопросе». Однако в большей степени авторы рассматривали конфликтные ситуации, которые возникали в 1946 — 1949 гг. и были связаны с волокитой местных администраций в деле открытия храмов, с нарушением прав ду­ховенства и верующих. В целом же информации о том, каким было положение в Сталинградской епархии в 1943 — весной 1945 гг., когда еще шла Великая Отечественная война, очень не­много. На наш взгляд, для более подробного выяснения ситуации необходим источниковедческий анализ отчетов уполномоченного по Сталинградской области за этот период.

В фондах Государственного архива Волгоградской области (далее — ГАВО) сохранились семь информационных докладов уполномоченного СДРПЦ по Сталинградской области С.Б. Коси- цына Председателю СДРПЦ Г.Г. Карпову о состоянии и деятель­ности Русской Православной Церкви в Сталинградской области — четыре квартальных доклада за 1944 г. и два квартальных докла­да за первое полугодие 1945 года. Никаких материалов за 1943 год выявить не удалось.

Анализ самого раннего доклада за 1 квартал 1944 года, ко­торый очень краток по объему (содержит лишь 5 пунктов), про­ясняет причину определенной скудости содержащейся в нем информации о жизни Сталинградской епархии за 1943 — начало 1944 г. Фактически до весны 1944 г. уполномоченному прихо­дилось выполнять различные поручения Сталинградского обл­исполкома, а не заниматься основной работой. Так, в частности, в апреле 1944 г. он был командирован в Дубовский район для контроля за весенней посевной кампанией. К регистрации же церквей и духовенства С.Б. Косицын приступил только 10 мая 1944 г. Вследствие этого сведения о действующих и недейст­вующих храмах в Сталинградской области были неполными, о чем он предупреждал Совет7. В приложении к докладу за 1 квартал 1944 г. назывались численность и расположение по районам области 17 действующих церквей патриаршей ориен­тации. Сопоставление информации из данного приложения и таблицы в «Очерках» позволяет сделать следующие уточнения по действующим уже в 1943 — начале 1944 г. храмам: г. Ста­линград — Кировский район — 1 (Никитская церковь), Вороши­ловский — 1 (Александро-Невский молитвенный дом); в сель­ских районах: Краснослободском — 1 (Никольский молитвен­ный дом в п. Красная Слобода);

Черноярском — 2 (церкви в селах Черный Яр и Соленое Займище);

Фроловском — 1 (молитвенный дом Рождества Богородицы в г. Фролово);

Дубовском — 1 (Троицкая церковь п. Дубовка);

Среднеахтубинском -1 (Покровская церковь с. Заплавное);

Котельниковском — 2 (Серафимовский молитвенный дом в п. Котельниково, Троицкая церковь в х. Пимен-Черни),

Клетском — 1 (Богоявленская церковь в ст-це Перекопской),

Фрунзенском — 1 (Успенский молитвенный дом в х. Ниж- нянском),

Тормосиновском -1 (церковь в ст-це Степана Разина),

Нижнечирском — 1 (Крестовоздвиженская церковь в ст-це Нижне-Чирской),

Серафимовичском — 1 (Воскресенская церковь г. Серафимо­вич),

Ворошиловском (сельский) — 1 (Покровский молитвенный дом в с. Перегрузное),

Калачевском — 1 (Никольский молитвенный дом в г. Калач- на-Дону).

В приложении говорится, что за отчетный период была от­крыта 1 церковь, но не указано — какая8. Все без исключения церкви получили официальную регистрацию у уполномоченного только в 1944 году, но 16 приходов действовали с разрешения районных администраций уже в 1943 г. Косвенным свидетельст­вом этого является упоминание в докладе за 3 квартал 1944 г. о самовольном открытии в х. Голубинском молитвенного дома. Основанием к открытию стало устное распоряжение заместителя председателя Калачевского райсовета Олейникова и справка об этом, выданная религиозной общине председателем Голубинско­го сельсовета Сталинградский благочинный Д. Днепровский, воспользовавшись этим, назначил в этот молитвенный дом свя­щенника, который и начал проводить службы9. Представляется вероятным, что такая практика была обычной, тем более что, как уже говорилось выше, сам уполномоченный приступил к работе только в мае 1944 года.

Уже в отчете за 1 квартал 1944 года были заложены основные подходы в подаче информации о религиозной ситуации в Сталин­градской области. Центр явно интересовала, во-первых, степень ре­лигиозного подъема в регионах. В связи с этим обязательными пунктами в докладе были активность верующих в подаче заявлений на открытие церквей и отчет об удовлетворении этих ходатайств; сведения о формах народной религиозности (об обновлении икон, распространении «небесных писем», о паломничестве к «святым местам» и т.д.), о фактах незаконных действий и притязаний со сто­роны духовенства и приходских советов. Во-вторых, Совет не меньше интересовала деятельность местных администраций в реа­лизации «религиозного вопроса» — разбор жалоб со стороны верую­щих и духовенства на представителей советских органов. В целом 2/3 материалов информационных докладов 1944 — первой половины 1945 г. были посвящены именно описанию конфликтов верующих и духовенства с местными администрациями» которые абсолютно не представляли себе сути новых государственно-церковных отноше­ний. Уполномоченным были выявлены три вида нарушений мест­ными властями советского законодательства о культах: во-первых — запретительные действия» мешавшие духовенству и приходам; во- вторых — поощрительные действия, стимулировавшие возрождение приходов; в-третьих — боязнь принять какое-либо решение, и, как следствие, волокита в решении «религиозных дел».

Центр уже в начале 1944 г. интересовал вопрос о состоянии и формах церковно-патриотической работы. Однако впервые све­дения такого рода появляются лишь в докладе за 4-й квартал

  • г., когда впервые по призыву благочинного А. Князевского по приходам Сталинградской области проводился сбор пожерт­вований в Фонд обороны к 27-й годовщине Октябрьской револю­ции 10. В целом же в докладах уполномоченного периода Великой Отечественной войны информация о размерах пожертвований верующих в различные государственные фонды единична, раз­розненна. Во многом такая ситуация сложилась как результат то­го, что центр епархии находился то в Саратове (в 1942 — первой половине 1944 г.), то в Астрахани (с июля 1944 г.); а также из-за периодического отсутствия сталинградского благочинного (май — июнь 1945 г.), когда учета поступавших средств не велось.

Отличительной чертой докладов 1944 — первой половины

  • г. стало полное отсутствие статистических сведений об ос­новной религиозной обрядности — крещениях, венчаниях, отпе­ваниях. Крайне скудной была информация о том, как проходили Великие праздники. Фактически единственным исключением стало сообщение о том, что весной 1944 г. в молитвенном доме в Красной Слободе на Пасху было 200 детей и подростков. Такая же ситуация наблюдалась в церквах пос. Ельшанка и села Пере- грузное Ворошиловского района11.

Тем не менее, уже с 3-го квартала 1944 г. доклады уполно­моченного становятся все объемней, шире. В частности, с пере­ходом Сталинградской епархии в ведение Астраханского архи­епископа Филиппа (Ставицкого) в отчетах стало уделяться боль­ше внимания вопросам церковного управления, взаимоотноше­ниям внутри клира, характеристике деятельности правящего ар­хиепископа Филиппа. На страницах отчетов архиепископ Филипп показан активным церковным деятелем, стремящимся быстрее возродить нормальную жизнь приходов, поставить все стороны церковной жизни и весь клир под свой контроль. С.Б. Косицын не скрывал, что отношения с архиепископом Филиппом у него были сложными, считал, что в Сталинграде, а не в Астрахани должен быть центр епархии12.

В отчетах конца 1944 — начала 1945 г. более подробно опи­сывается тяга широких общественных слоев к возрождению пра­вославного образа жизни, возникшая под влиянием Поместного Собора (31 января — 2 февраля 1945 г.). В частности, Обращение Поместного Собора «Ко всем пастырям и верным чадам», где го­ворилось о необходимости соблюдения духовенством и верую­щими уставных правил Церкви (говений, крещений, венчаний и т.д,), верующие восприняли как обязательное правительственное для всего населения, даже некрещеных и невенчанных13. В фев­рале 1945 г. в Сталинграде побывала делегация Поместного со­бора РПЦ из 11 человек. Верующие связали приезд делегации с начавшимся изменениями в епархии и решили, что основная цель делегации — определение мест строительства церквей в городе. В первой половине 1945 г. в Сталинградской области достаточно широко были распространены слухи о введении в школьный курс обязательного изучения Закона Божьего, о падении кометы на те села и хутора, в которых нет действующих церквей и молитвен­ных домов и. Именно на 1945 год приходится пик подачи хода­тайств уполномоченному СДРГТЦ по Сталинградской области об открытии храмов — 104 ходатайства (было же открыто в конце 1945 г. 25 приходов).

Увеличивалось религиозное влияние через родителей и род­ственников на детей дошкольного и школьного возраста. Школь­ники спрашивали учителей о скором восстановлении в школах Закона Божьего. Широко было распространено ношение школь­никами нательных крестиков. Учителя не знали, допустимо ли это в советской школе. Органы народного образования просили С.Б. Косицына прочесть им лекцию о правовом положении Церк­ви в СССР, но Совет не рекомендовал ему это делать15.

Еще одной характерной чертой данного периода стало полное отсутствие каких-либо сведений в докладах уполномоченного об антирелигиозной борьбе или атеистической научной пропаганде. Наоборот, в докладах за 1945 год уполномоченный, с одной сторо­ны, явно воспринимал процесс церковного возрождения как опре­деленный государством курс, с другой стороны — неоднократно об­ращал внимание Совета на то, что бурное возрождение православ­ной жизни ставит массу вопросов, решение которых не возможно при действующем советском законодательстве. Язык отчетов, не­смотря на всю свою сухость, сжатость, все же лишен какого-либо негатива по отношению к верующим, к духовенству, что отличает данный вид источника от документов 1930-х гг.

С.Б. Косицын предлагал Совету весной 1945 года как можно шире информировать общество об успехах «на религиозном фрон­те», вести разъяснительную работу и пресекать произвол местных администраций в деле государственной «опеки» над приходами. Таким образом, в июне 1945 г., когда только закончилась война, общество в целом (даже советские чиновники), считало возрожде­ние Церкви реальной и вполне достижимой целью.

Подводя итог, можно констатировать, что информационные доклады уполномоченного СДРПЦ по Сталинградской области 1944 — начала 1945 г. являются важным источником, во-первых, по истории государственно-церковных отношений в годы Вели­кой Отечественной войны, во-вторых — по истории религиозной ситуации в регионе и по истории возрождения Сталинградской епархии. Важно подчеркнуть, что все сведения и интерпретация событий и фактов, констатировавших религиозный подъем на Нижней Волге, давались уполномоченным — советским чиновни­ком, на которого возлагалась задача жестко контролировать про­цесс восстановления церковных структур и влияния Церкви на общество в определенных советским законодательством рамках. В связи с этим в докладах существует определенная идеологиче­ская и политическая ангажированность, которую нельзя не учи­тывать. Изучение данного вида источника необходимо в сопос­тавлении с другими видами источников того же периода — епар­хиальными отчетами, письмами верующих в органы власти, ме­муарами духовенства и т.д.

МОРДВИНОВ С.В. Отчеты уполномоченного совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР по Сталинградской области 1944 — 1945 гг. как исторический источник // Мир Православия: сб. ст. Вып. 8 / сост.: Н.Д. Барабанов, О.А. Горбань; Волгоград, 2012. С. 206-215.

АКИМОВ В.В. Сталинградский архиепископ Петр (Соколов)

Примечания

  1. Статья подготовлена в рамках гранта Администрации Волгоград­ской области по подготовке к публикации монографии по истории Волго­градской и Камышинской епархии.
  2. Редькина О.Ю. Русская Православная Церковь в 1944-49 гт. на Нижней Волге (по материалам отчетов Уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР по Сталинградской области) // Мир Православия : сб. науч. ст. Вып. 2. Волгоград, 1998. С. 64 — 75; Редь­кина О.Ю. Сталинградские благочиния в годы Великой Отечественной войны и восстановительного периода (1941 — 1953) // Очерки по истории Волгоградской епархии Русской Православной Церкви. Волгоград, 2003. С. 245-286.
  3. Кузнецова Н.В. Государственно-церковные отношения в первые по­слевоенные годы (1945-1948 гт.) на материале Сталинградской области // Мир Православия. Вып. 3. Волгоград, 2000. С. 226 — 236.
  4. Кузнецова Н.В. Указ. соч. С. 227.
  5. Редькина О.Ю. Сталинградские благочиния в годы Великой Отече­ственной войны… С. 256 -262.
  6. Кузнецова Н.В. Указ. соч. С. 234.
  7. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 2. Л. 1.
  8. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 2. Л. 2 — 2 об.
  9. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 2. Л. 10.
  10. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 4. Л. 4.
  11. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 2. Л. 5.
  12. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 4. Л. 3.
  13. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 4. Л. 14.
  14. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 4. Л. 27.
  15. ГАВО. Ф. 6284. Оп. 2. Д. 4. Л. 3.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий