История Русской ЦерквиМорохин А.В.

МОРОХИН А.В. Миссионерская школа нижегородского архиепископа Питирима

В исследовательской литературе бытует мнение о существо­вании в Нижегородской епархии, которая являлась крупнейшим центром старообрядчества, своеобразной миссионерской школы, организованной известным «противораскольническим» деятелем первой половины XVIII в. Питиримом (ок. 1665-1738), сначала миссионером официальной Церкви, а затем епископом (с 1724 г. — архиепископом) Нижегородским и Алатырским (1719-1738). Однако до сих пор вопрос о существовании миссионерской школы Питирима не был объектом специального исследования.

Миссионерская деятельность Русской Православной Церк­ви среди нижегородских старообрядцев начинается в самом на­чале XVIII века. Одним из первых миссионеров в Заволжье был иеросхимонах Иоанн, основатель знаменитой Саровской пусты­ни2. Однако его деятельность в Заволжье продолжалась недолго, и дальнейшее «тое дело обращательное из раскола людей» было связано с именем Питирима.

Биографические сведения о начальном этапе жизни и дея­тельности этого человека весьма скудны и противоречивы. Точно известно, что Питирим происходил из «подлых» сословий и по­началу был ярым сторонником «старой» веры. Некоторое время он жил в одном из старообрядческих монастырей на Ветке, где, как сам впоследствии признавал, «уставщиком бых»3 Затем Питирим переходит в официальное православие и, по данным Г.В. Есипова, с 1701 г. находится в Переславль-Залесском Ни­кольском «что на болоте» монастыре4. С 1704 г. Питирим ста­новится строителем этой обители5. По словам первого биогра­фа Питирима, иеродиакона Гурия, Питирим «житие во оном мо­настыре (Никольском. — А.М.) провождаше общежительное во всяких добродетелех, и братию вождаше поучая всячески мо­нашеским исправным житием»6. Своим «исправшим житием» Питирим, надо полагать, обратил внимание на себя со стороны Петра I и других членов царской семьи, ставших покровитель­ствовать монаху.

Обстоятельства переезда Питирима в Заволжье, где он на­чинает миссионерскую деятельность, в источниках описываются по-разному. Перед своим уходом из Заволжья иеромонах Иоанн сумел убедить нескольких старообрядцев перейти в официальное православие. Один из обращенных, Филарет, по словам Иоанна, познакомился с Питиримом, который его «зело наказывал писа­нием, и оттоле Филарет к нему Питириму, по приказу его, нача часто заезжати». Затем Филарет «бил челом ему [Питириму] и говорил, что бы он об них новообращшихся… доложил… и ехал бы вместо мене [Иоанна] он к ним за Волгу, чтобы к ним Филаре­ту за Волгу ехати, и учити, и прочих по обращению приводити, и последи тако и быть…»7. По словам же иеродиакона Гурия, пе­рейти в Заволжье Питирима просили Филарет и еще один бывший старообрядец Иоасаф, «дабы и другим слышати от него слово ко спасению», и также «обещахуся своим коштом способствовати» содержанию миссионера8. Однако, посетив Заволжье, Питирим вернулся в Переславль-Залесский и впоследствии приезжал в За­волжье, как свидетельствовали новообращенные, «в год и в пол­года [раз] и отъезжаешь паки в свой монастырь»9. Как видим, первоначально миссионер действовал исключительно по собствен­ной инициативе. В 1707 г. Петр I, узнав о деятельности Питирима, присылает на его имя указ «в Балахонском и Юрьевецком уездах всех раскольничьих старцев и стариц и бельцов и учителей их от расколу обращать и к соединению святыя… церкве приводить» и с ними «о вере христианского греческого закона чинить свобод­ный разговор невозбранно»10. Тем самым миссионерская деятель­ность Питирима приобретает официальный характер. Получив указ в Москве 28 сентября, Питирим уже через два дня, 30 сентября, получает по благословенной грамоте Стефана Яворского анти­минс в новопостроенную Троицкую церковь в девичьем монасты­ре в Заволжье. Тогда же был получен антиминс и в «новопостро­енную церковь Юрьевца Поволжского Белбажской волости ново­поселенной Успенской пустыни»11. Новообразованные Троицкий и Успенский монастыри, находившиеся «в темных диких лесах» Заволжья, стали опорой Питириму в его «противораскольнической» деятельности. Сами монастыри были основаны на месте старообрядческих скитов12. После долгих земельных тяжб вла­сти приписали к новообразованным Успенскому мужскому и Троицкому женскому монастырям новопоселенные Белбажские починки «для пропитания» монахам, имевшим «всякую скупость и во всем убожество». Произошло это благодаря стараниям Питирима 13. Миссионер, будучи «на Москве благоверным царицам и благоверным царевнам знаем», по мере трудностей «нача о вся­ких нуждах возвещать», в результате чего и добился для монас­тырей определенной материальной помощи.

Миссионерская деятельность Питирима среди нижегородс­ких старообрядцев поначалу носила исключительно мирный ха­рактер. Сами старообрядцы свидетельствовали, что «о вере от него, Питирима, учения им и возбранения никакого не было, толь­ко говорил: как кто знает, так и спасайся…». Больше того, «рас­кольники» перед одним из отъездов миссионера «собрали денег небольшое число и поднесли тому Питириму в почесть»14. В ста­не самих новообращенных не было единства. Как свидетельство­вал в своей челобитной 1708 г. монах Успенского монастыря Протасий, новообращенный монах Филарет «в православной вере весь­ма твердости не имеет потому де тебя строителя Питирима на­зывает он церкви святей противником и развратником, и учение де ево к ним бутто неправое а им де новообратившимся… не на пользу и не на утверждение»15. На диспутах со старообрядцами миссионер, по свидетельству старообрядцев-дьяконовцев, был неоднократно «посрамлен»16.

Данные источников свидетельствуют, что в новообразован­ных монастырях были неплохие библиотеки. Книги были необхо­димы для публичных прений с «раскольниками». Иеродиакон Гу­рий свидетельствовал, что Питирим «на оные собрания много книг с собою имеяше, паче же древних. И ежели о чем будет слово, то в тех книгах и показаваше»17. В ходе переписи монастырского имущества 1764 г. в Троицком монастыре были указаны 130 книг, а в Успенском—76 книг, многие из которых были «дониконовской» печати ,8. Позднее, в 1791 г., Синод обратил внимание на библио­теку Успенского монастыря, в котором «хранится много старопе­чатных и рукописных книг, собранных покойным преосвященным архиепископом Питиримом для прения с раскольниками», и дал указания костромскому епископу Павлу, «чтобы он чрез нарочно посланного от себя все те старопечатные и рукописные книги ос­видетельствовав доставил с описью за печатью в Святейший Синод без промедления»19.

В ходе своей деятельности Питирим активно использовал и новообратившихся монахов Успенского и Троицкого монастырей. Братия, видимо, сопровождала миссионера. В пользу этого ут­верждения говорит послание Питирима Петру I, датированное мартом 1715 г., в котором миссионер, жалуясь на «препятия» со стороны нижегородских властей в его деятельности, просит царя: «дабы повелено было имянным Вашего Величества указом как главным, так и прочим той губернии правителем подкрепить, дабы оне в том были помогательны, а не препинали, и в том бы меня, богомольца вашего, и посланных моих старцев (курсив наш. —

А.  М.) же ото всего охраняли, и о том дать указ с прочотом»20. Братия Успенского монастыря оказалась причастной и к подго­товке печально знаменитой фальшивки «Соборное деяние на ере­тика Мартина Мниха» 1157 г., которую Питирим пытался исполь­зовать в доказательство правоты троеперстного крестного зна­мения. В августе 1717 г. монах Феофилакт был послан в Киев для отыскания «Соборного деяния»21.

Другой монах Успенского монастыря — Авраамий в марте 1718 г. по указу Петра I был отправлен «для его государевых дел» на Ветку. Царь указывал «для проезду до того места и назад дабы задержания ему нигде не было, лист дать ис По­сольского приказу, ямских две подводы». В паспорте, данном Авраамию, царь также указал его пропускать везде без задер­жания 22. Результаты миссии Авраамия, как и цель его поездки, остаются неизвестными 23. По мнению некоторых исследовате­лей, Авраамий ездил на Ветку «для увещевания»24. Миссия Ав­раамия происходила не без участия Питирима. В сохранившем­ся реестре братии Успенского монастыря за 1723 г. значатся два монаха, носившие имя Авраамий 25. Присутствовали монахи Успенского монастыря (Филарет, Авраамий, Иаков, Игнатий, Иосаф) и на печально знаменитом диспуте Питирима, ставшего в марте 1719 г. нижегородским епископом, со старообрядцами в селе Пафнутове 26. Сам диспут, на который Питирим явился в сопровождении солдат, закончился поражением сторонников ста­рой веры. Под угрозой ареста старообрядцы были вынуждены признать свою «неправоту»27.

Возглавив Нижегородскую епархию, Питирим продолжает уделять большое внимание миссии против «раскольников». Епис­коп неоднократно лично объезжал места, где селились сторонни­ки «старой веры». Документы фиксируют, что Питирим часто находился «в отъезде на Керженце», останавливался в своих новопостроенных монастырях 28. Братия Успенского и Троицкого монастырей продолжает активно помогать епископу в «равноапо­стольном деле» обращения старообрядцев в официальную веру. Уже неоднократно упоминаемый иеромонах Успенского монас­тыря Филарет в 20-е гг. XVIII в. руководит переписью старооб­рядцев Заволжья. Свой выбор Филарета власти объясняли тем, что «кроме оного келаря (Филарета. — А. М.) иным переписывать и знать было их невозможно, понеже оные раскопщики живут в великих лесах в скрытии, а оный келарь обратившийся из расколу и жительство тех раскол щи ков сыскать мог и ведал»29.

В 20-е гг. XVIII в. Питирим выступает с инициативой про­должения практики проведения публичных диспутов представи­телей официальной церкви со старообрядцами. В роли миссионе­ров выступают ученики Питирима — монахи Успенского и Троиц­кого монастырей. По инициативе Питирима в 1721 г. состоялась поездка его ученика — монаха Неофита — к старообрядцам Выга 21 июля 1721 г. Синод постановил направить в Петербург иеромо­наха Филарета «и быть ему при Святейшем Правительствующем Синоде неотлучно, дабы в случайные времена с такими против­никами (старообрядцами. — А. М.) о грубой их и невежественной противности… диспуты обычайные чинил и обличительные на них доказательства предлагал и в прочих о достодолжного оных ис­правления надлежащих действах поступал… А какие к тем дей­ствам книги потребны, тому взять от оного Нижегородского ар­хиерея реестр, с показанием мест, откуда оныя получить возмож­но». На требование Синода выслать в Петербург Филарета Пити­рим отвечал, что «ежели оный иеромонах от тех раскольнических мест отлучен будет, и в те места иного к тем расколыциком по­слать некого, понеже они при всяких тамошних с ним обхождени­ях ему стали быть ведомы». В присутствии при «раскольничьих делах» на Керженце Филарета, по мнению Питирима, «есть об­щая немалая польза, не токмо ради обращения, но ради всякого от них известия». Вместо Филарета нижегородский епископ реко­мендовал Синоду иеромонаха Троицкого монастыря Неофита, ко­торый «имеет в разглагольствии с расколыциками неусыпную охоту, в чем смысл и к разглагольствию ревность и силу ведени­ем в Писании имеет, не точно менее оного Филарета, но и вя­щее». Рекомендация Питирима была уважена, и 24 января 1722 г. нижегородский епископ привез с собой в Москву Неофита 31. 22 ап­реля 1722 г. Петр I указал отправить Неофита «в раскольничес­кие станы, которые обретают в Олонецком уезде… для разгла­гольствия с ними о происходящем их с Св. Церковью несогласии и ради увещевания их». Царь также распорядился, «когда ему в раскольнические станы ехать надлежит и для того давать ему по шести подвод, а для охранения солдат по разсмотрению тамош­него коменданта»32. Однако миссия Неофита окончилась безре­зультатно. Выговские старообрядцы называли его «немолчным к разглагольству и о ответах принуждателем»33. Другой монах — Иосиф Решилов, посланный по инициативе Питирима «для обра­щения и искоренения раскольников» в Вязники, Ржев, Тверь, Тор­жок и в «другие таковые же места», также не добился успехов. Причина неудач учеников Питирима заключалась в уклонении старообрядцев от «разглагольствий» с представителем официаль­ной Церкви из-за недоверия после диспута 1719 года. Кроме того, не полагаясь на собственные силы, ученики Питирима, по приме­ру своего учителя, активно использовали светскую власть.

Среди других учеников Питирима необходимо назвать и Ва­силия Флорова, бывшего старообрядца-дьяконовца, который в 1736 г. перешел в официальное Православие34. Уже в 1737 г. он пишет полемическое сочинение «Обличение на раскольников»35. Как видим, попытки организации публичных «разглагольствий» со старообрядцами оказались безрезультатными.

Успенский и Троицкий монастыри в дальнейшем продолжа­ли играть роль своего рода «миссионерских центров» на Нижего­родчине. Примечательно, что в 1736 г. Питирим распорядился отправить в Троицкий монастырь, «понеже тамо крепчайшее со­держание», 30 старообрядческих черниц, «которые не престаре­лые»36. Сделано это было, надо полагать, с целью обратить ста­рообрядцев в лоно официальной Церкви. В связи с активизацией в регионе старообрядчества в 40-50-е гг. власти вновь использова­ли Успенский и Троицкий монастыри для борьбы с «расколом». Архимандриту Успенского монастыря Симеону было указано «быть вспомогателем» священнику Иоанну Сокольскому при об­ращении «находящихся в Юрьевецком уезде записных расколь­ников и келейных жителей». Симеон с Иоанном Сокольским ез­дили к «келейным жителям» с намерением «должние с ними для соединения их святей церкви иметь разговоры». Однако и на этот раз попытка убеждения не увенчалась успехом — большинство старообрядцев на встречу не явилисьЭ7.

Попытки организации в нижегородской епархии своего рода миссионерской школы для борьбы с «расколом», предпринятые Питиримом, не имели успеха. Связано это было с тем, что офи­циальная Церковь в борьбе с «расколом» продолжала использо­вать гражданскую власть. В этих условиях борьба с помощью «увещеваний» не могла привести к искоренению в стране старо­обрядчества.

Мир Православия. Сборник статей. Вып. 7. Волгоград, 2008. С. 174-183.

Примечания

  1. Макарий, арх. История нижегородской иерархии. СПб., 1857. С. 102; Оппоцкий Н.А. Преосвященный Питирим, епископ нижегородс­кий, как деятель против раскола // Христианские чтения. 1874. № 11. С. 294; Смирнов П.С. История русского раскола старообрядчества. СПб., 1895. С 184.
  2. Об Иоанне см.: Краткое историческое описание Саровской пус­тыни. М., 1825. С. 9-36; Авель. Общежительная Саровская пустынь и дос­топамятные иноки в ней подвизавшиеся. М., 1853. С. 9-24; Субботин Н.И. Основатель Сарова — обитель и просветитель раскола // Душеполезное чтение. 1903. № 10-12 и др.
  3. Пращица духовная. СПб., 1721. Л. 148. Из сохранившихся доку­ментов известно, что в 20-е гг. в Нижнем Новгороде проживали «своими дворами» родные племянники Питирима — братья Владимир и Иван Ведерницыны. См.: Описание документов идея Святейшего Правительству­ющего Синода. Т. 8. СПб., 1891. № 388. С. 378.
  4. Есипов Г. Раскольничьи дела XVHI столетия. СПб., 1861. T. 1. С. 571.
  5. Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей Российской церкви. СПб., 1877. Стб. 686.
  6. Сказание о миссионерских трудах Питирнма, архиепископа Ни­жегородского. М., 1889. С. 5.
  7. Иоанн. Сказание о обращении раскольников заволжских // Братс­кое слово. 1875. Кн. 3. С. 331-332.
  8. Сказание о миссионерских трудах… С. 10.
  9. Собр. А. Титова. ОРРНБ. № 4106. Л. 85.
  10. Макарий. Указ. соч. С. 34.
  11. Сироткин С.В. Белбажскиескиты в XVIII веке // Старообрядче­ство в России. Вып. 3. М., 2003. С. 164.
  12. Субботин НИ. Указ. соч. С. 312; Мельников-Печерский П.И. Очер­ки поповщины // Полн. собр. соч. 2-е изд. СПб., 1909. С. 35, прим. 3.
  13. Обзор грамот Коллегии Экономии. Юрьевец-Поволжские акты (1578-1762 гг.) // ЧОИДР. 1917. Кн. 3. № 1570, 1571, 1572, 1573, 1575.
  14. Есипов Г. Указ. соч. С. 596.
  15. Собр. А. Титова. ОР РНБ. № 4106. Л. 85-85 об.
  16. Смирнов П.С. Из истории раскола первой половины XVIII века. СПб., 1908. С. 118.
  17. Сказание о миссионерских трудах… С. 51.
  18. РГАДА. Ф. 280. Оп. 3. Ед. хр. 658. Л. 21 об.-22; Ед. хр. 701. Л. 2. об. 11.
  19. ДАНО. Ф. 570. Оп. 555. Ед. хр. 42.1792 г. Л. 1.
  20. «В соединение по святей Церкви приводить расколыциков»: Пе­реписка Петра I и Питирима. 1715-1719 гг. / Подг. Б.М. Пуцалова // Истори­ческий архив. 2002. № 1. С. 201. Подлинник см.: ЦАНО. Ф. 2013. Оп. 602а. Ед. хр. 48а. Л. 3-4.
  21. Макарий. Указ. соч. С. 55; Дружинин В.Г. Поморские палеогра­фы начала XVIII столетия. Петроград, 1921. С. 6.
  22. РГАДА. Ф. 248. Оп. 3. Кн. 126. Л. 83, 86.
  23. Мельников П.И. Очерки поповщины // Собр. соч.: В 8 т. Т. 7. М., 1976, С. 235.
  24. См.: Евгений, митр. (Болховитинов). Словарь исторический о бывших в России писателях духовного чина греко-российской церкви. М., 1995. С. 266.
  25. ЦАНО. Ф. 570. Оп. 552. Ед. хр. 30.1732 г. Л. 5 об. -6.
  26. Древняя Российская Вивлиофика. 2-е изд. М., 1790. Ч. 15. С. 423.
  27. Подробнее об этом см.: Морохин А.В. К истории диспута в Пафнутове 1719 г. // Старообрядчество. История. Культура. Современность: Материалы VIII Междунар. науч. конф. М., 2005. Т. 1. С. 11—17.
  28. РГАДА. Ф. 371. Оп. 1. Ед. хр. 1220. Я 17-18; ЦАНО. Ф. 570. Оп. 552. Ед. хр. 42. 1725 г. Л. 11-11 об; Ед. хр. 91.1729 г. Я 1 об.
  29. РГАДА. Ф. 248. Оп. 126. Ед. хр. 774. Л. 3 об.
  30. Синайский А. Отношение русской церковной власти к раскопу старообрядчества в первые годы синодального правления при Петре Ве­ликом (1721-1725). СПб., 1895. С. 31.
  31. Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего, Правительствующего Синода. Т. 1. СПб., 1868. №404. С. 472-473.
  32. РГАДА. Ф. 248. Оп. 14. Кн. 767. Я 76-80 об.
  33. Бацер М.И. Выгореция. Исторические очерки. Петрозаводск, 1986. С. 57.
  34. ЦАНО. Ф. 570. Оп. 552. Ед. хр. 28.1736 г. Я 1.
  35. Флоров В. Обличение на раскольников // Братское слово. 1894. Т. 1-2. Об этом сочинении см.: Скворцов Д. Василий Флоров и его сочи­нение «Стрела» // Русский архив. 1896. № 1. С. 61-64.
  36. ЦАНО. Ф. 570. Оп. 552. Ед. хр. 13. (1736). Л. 20.
  37. РГАДА. Ф. 288. Оп. 1. Ед. хр. 881. Я 1-1 об.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий