Коновалов А.А.Патрология

КОНОВАЛОВ А.А. «Мессалианин» Григорий Палама и «православный» Григорий Акиндин: святой глазами еретика

Обвинения, выдвигавшиеся антипаламитами первой поло­вины XIV в. против св. Григория Паламы и его ближайших спод­вижников, были многообразны и содержали упреки в многобо­жии, арианстве, «пуподушии», иконоборчестве, богомильстве и прочих заблуждениях. Общим для первых и наиболее рьяных обвинителей Паламы (Варлаама Калабрийского, Григория Акиндина и Никифора Григоры) являлось стремление обнаружить в его учении семя дуалистических ересей — богомильства, мессалианства и манихейства. Обоснованность подобного рода обвине­ний Паламы неоднократно являлась предметом изучения для ис­следователей. Основным направлением изысканий оказалось вли­яние мессалианской ереси на святоотеческую традицию и анализ возможных связей богомилов XIV века с афонскими монахами и, в частности, с Григорием Паламой.

Исследования, посвященные рассмотрению мсссалианства как фактора влияния на православную мистику, акцентирова­лись, главным образом, на вероятном влиянии этой ереси на автора сочинений, приписываемых Макарию Египетскому1. На­чало полемики было положено работами Л. Вийекура, Г. Дериеса, В. Йегера2. Со времени публикации в 1920 г. статьи Л. Вийе­кура большинство западных исследователей признало Макария Египетского сторонником мессалиан. Г. Дериес и В. Йегер в даль­нейшем развили теорию «мессалнанизма» сочинений Псевдомакария3. И.Ф. Мейендорф не отрицал некоторого сходства между так называемым корпусом Макария и учением мессалиан. Тем не менее, параллели между сочинениями Псевдомакария и месса­лианской ересью, как полагал И.Ф. Мейендорф, находились в пределах православной догматики; собственно сочинения Псев­домакария создавались для пропаганды монашества как альтер­нативы мессалианству: автором Макарьевского корпуса была по­заимствована терминология мессалиан, но был совершенно из­менен контекст повествования, что тем самым трансформирова­ло первоначальный смысл4. Если бы подозрения в мессалианстве Макария оказались справедливыми, они бросили бы тень на мно­гое в монашеской практике Византии, так как авторитет Мака­рия никогда никем не оспаривался. И вместе с тем, не слишком четкие представления о том, чем в действительности было мессалианство, наряду с явным отсутствием в сочинениях Псевдомакария основных мессалианских положений, делают предпо­ложение о мессалианстве автора Макарьевского корпуса мало­вероятным 5.

Исследования возможных знакомств исихастов с богомила­ми основывались на сведениях о трехлетием пребывании ерети­ков на Афоне, пока в 1344 г. они не были изгнаны со святой горы монахами, составившими по этому поводу специальную грамоту6. Греческий текст томоса афонских монахов, наиболее близкий по содержанию к оригиналу, недавно был обнаружен и исследован А. Риго7. Исследуя текст томоса, автор пришел к вы­воду, что предпринятые против исихастов обвинения антипаламитов в богомильстве и присутствие на Афоне монахов-богомилов — это два разных факта, напрямую между собой не связан­ных. «Афонские еретики», как полагал А. Риго, были, скорее всего, не богомилами, а представляли собой группу анахоретов, искаженно понимавших церковную догматику8. Основываясь на ряде источников9, А. Риго исследовал учение афонских ерети­ков, обнаружив оказанное на них влияние богомильских и павликианских взглядов на борьбу добра и зла|0, отвержение икон «, а также активное почитание стигматов12. Исследователь также обнаружил в среде афонских еретиков наличие гомосексуальных извращений ‘·* и почитание урины лидеров еретиков в качестве чудодейственного лечебного средства а также распространение практики намеренного обнажения гениталий, что также связы­валось автором с сексуальными извращениями|5. Таким образом, А. Риго пришел к заключению, согласно которому обвинения Паламы в богомильстве, выдвинутые Варлаамом16 и используе­мые далее другими участниками исихастских споров (в частно­сти, Акиндином)17, не имеют ничего общего с появлением на Афоне еретиков18. Термины «богомильство» и «мессалианство» А. Риго считал синонимичными и их равнозначное применение участниками полемики обосновывал схожестью этих еретичес­ких учений |9.

В историографии еще детально не изучены все нюансы об­винений в богомильстве или мессалианстве, сделанные отдель­ными антипаламитами. Особое значение в этой связи приобрета­ет изучение всех причин, побуждающих антипаламитов припи­сывать учению Паламы свойства богомильской и мессалианской ересей. Сочинения Акиндина, прежде всего его эпистолы и трак­таты, оказываются ценным источником для изучения всех от­тенков обвинения Паламы в мессалианстве. Они позволяют про­анализировать собственные для Акиндина значения понятий «мессалианство» и «мессалианин», используемые им в качестве обви­нительного акта против Паламы, а также изучить эволюцию его взглядов на обвинения Паламы в мессалианстве. Помимо сочине­ний самого Акиндина необходимым становится также исследо­вание ряда источников, позволяющих выявить собственно уче­ние мессалиан.

Позиция Акиндина тем более интересна, что в череде его рассуждений о «ереси» Паламы отсутствует характерное для дру­гих антипаламитов (например, для Никифора Григоры20) и ло­гически более попятное обвинение в богомильстве.

До известных соборов 1341 г., ознаменовавших не только усиление исихастской полемики, но и разрыв дружеских отно­шений с Паламой, Акиндин не только не выдвигал против иси­хастов обвинений в мессалианской ереси, но, напротив, осуж­дал Варлаама Калабрийского за попытки оклеветать творящих Иисусову молитву, а саму практику умного делания считал «про­буждением божественного, которое просыпается благодаря при­вязанности человеческих органов к душе через любовь к Богу» (την έκ του φιλοθέως ταυ τα τη ψυχή συνδιατίθεσθαι πρός τά θεία διέγερσαν)21. Фактически декларируя соматическое толкование сер­дечной молитвы, восходящее к Макарию Египетскому, Акин­дин расценивал сопоставление мессалианства и исихазма, сде­ланное Варлаамом, как ничем не обоснованную выдумку (εγώ γαρ σε όταν έπηρεάζειν λέγω тощ ιεροί/; άνδράσιν, άδικώτατα κατασκευάζοντα τάς Μασσαλιανινν έπΐ τούτοις έννοΙας)22.

Однако вскоре после соборов 1341 г. Акиндин уже сам об­винял Паламу, первоначально уподобляя его учение мессалианс­кой ереси по манере изложения (Θεός ληπτός μασσαλιανικο^ς κατά φυσικόν)21, далее заявляя, что оно не отличается от мессалианства (ετι της Μασσαλιανήν οϋκ απολειπόμενη)24, и, наконец, называя мессалианство «частью всей ереси Паламы» (Μασσαλιανισμός μέρος έστι της δλης αιρέσεως του Παλαμά)25. Былую лояльность по отношению к другу Акиндин оправдывал таким обстоятельством, как атака Варлаама на монахов, творящих умную молитву, в то время, когда осуждать, по мнению Акиндина, было необходимо только Паламу26. Поэтому, как полагал Григорий, надобно было выслушать и доводы Паламы, чтобы уравновесить тем самым несправедливые упреки калабрийца27. Неожиданное противосто­яние учению Паламы, появившееся у Акиндина вскоре после соборов 1341 г., очевидно, может быть объяснено как личной обидой, которую он затаил против Паламы, так и явно выра­зившимся к началу 40-х гг. отвержением Акиндином учения св. Григория Паламы о сущности и энергиях Бога. Нельзя недооце­нивать влияние на взгляды Акиндина Варлаама Калабрийского, с которым его связала крепкая дружба. Однако и в период самой жесткой критики Григория Паламы и его сторонников Акиндин обхсдил молчанием афонских исихастов.

Обвинения в мессалианстве являлись для Акиндина одним из ключевых звеньев в его полемике с паламитами. Одновремен­но они становились исходной точкой для последующих обвине­ний во всевозможных ересях. Так, Акиндин полагал, что «оши­бочное мессалианское» понимание основ патристики вводит Па­ламу во всевозможные еретические заблуждения, особенно при­водит его к политеизму28.

Из общей массы аргументов Акиндина, используемых для подтверждения «мессалианства» Паламы, следует заведомо ис­ключить те из них, которые скорее касаются «пропагандистс­кой» обязанности Акиндина, возложенной на него патриархом29, нежели объясняют мотивации Акиндина в вопросе причисления Паламы к мессалианам. К числу заведомо «агитационных» реп­лик Акиндина необходимо отнести его заверения в том, что имен­но Палама первым выдвинул против Акиндина обвинения в мес­салианстве 30. Акиндин вкладывает в уста Паламы заведомо не выдерживающие критики постулаты: Палама якобы считает, что, приводя выдержки из работ известных теологов, Акиндин уве­рен, что Бог находится в этих «божественных людях» как сущ­ностью, так и своими действиями31. Идеи Акиндина о боговдохновенности тех церковных писателей, на которых он ссылается в своих трактатах, следовательно, неправильно понимаются Пала­мой, расценивающим их как некое учение о нахождении боже­ства в человеческой душе. О том, что сам он не заражен мессалианством, должно было говорить индуктивное доказательство Акиндина: если Григорий — мессалианин, то свв. Дионисий, Кирилл, Афанасий, Василий и Григорий Нисский, работы ко­торых он использует в своих сочинениях, также должны быть мессалианами32.

Первоначально, в соответствии с трактовкой событий, пред­ставленной Акиндином, Палама вовсе не собирался распростра­нять ересь мессалиан, но, разрабатывая собственное учение, по­хожее на эту ересь, и сознательно желая избежать сходных поло­жений, все же стал еретиком33. Собственно ересь мессалиан, кото­рая, по представлениям Акиндина, должна быть заключена в ра­ботах Паламы, понимается им двояко: с одной стороны, это не что иное, как эллинское многобожие (μασσαλιαίΊσμόν έλληνικτ) πολυθεία)34, но, с другой стороны, ересь эта представлена верой в двух богов, тварного и нетварного — одного, находящегося по своему положению выше другого35, «всеобщего бога», который «есть в каждом и везде», и тайного, частного бога (τό θειον, оХшс όλικώς καί άσχέτως καί άππορρήτως)36. Очевидно, что Акиндин вновь попытался сопоставить учение мессалиан о двух началах в мире или их представления о некоем «творящем огне»37 с соб­ственно учением Паламы о сущности и энергии Бога. Сам Акин­дин так говорит о схожих элементах в учении Паламы и мессали­ан: мессалиане верили, что Бог выявляется через чувства, и со­гласно Паламе, в чистом сердце есть Бог и Свет, не являющийся символом и существующий вечно; как и евхиты, Палама полага­ет, что Бога можно увидеть соматически38. Он еще ранее сообщал Акиндину, что видел телесными глазами форму, славу и природу Бога, примерно так же, как «видели» Бога мессалиане39. «Мессалианская ересь» Паламы — довольно распространенный сюжет среди прочих измышлений Акиндина против защитников исихаз­ма. Однако не сохранилось достаточного количества данных о ере­си мессалиан, позволяющих более уверенно говорить о причинах, побудивших Акиндина попрекать Паламу этим ложным учением. Основными источниками, повествующими о мессалианских сек­тантах, являются свидетельства св. Иоанна Дамаскина, епископа Феодорита Киррского и константинопольского монаха Тимофея40. Иоанн Дамаскин, например, сообщал о мессалианах довольно ску­пые сведения: они не признавали пост, практику монашеского аскетизма, ручной труд, презирали брак, таинства Церкви и ее иерархию, верили в некий творящий огонь, считали работу и подаяние милостыни бесполезным занятием, так как полагали, что только молитва несет спасение. Мессалиане уверяли, что были способны видеть Бога телесными глазами. Из церковных обрядов они особо презирали таинство крещения41.

Закономерен вопрос: почему Акиндин использует мессалианство в качестве аргумента обвинения? Вероятно, мысль о сход­стве паламизма и ереси мессалиан Акиндин заимствовал еще у Варлаама, о чем свидетельствуют эпистолы Григория47 Никифор Григора также подтверждает, что Варлаам указывал на подобие учения Паламы мессалианской ереси43. Однако те немногочис­ленные сочинения калабрийца, которые дошли до наших вре­мен, не дают исчерпывающего ответа на вопрос: почему Варлаам обвинял Паламу в мессалианстве? В то же время в терминологи­ческом аппарате Никифора Григоры понятия «мессалиане» и «бо­гомилы»44 употребляются в одинаковом контексте (также в оди­наковом контексте им используются термины «мессалиане» и «манихеи»45). Сочинения Варлаама и Акиндина, созданные ранее основных антипаламитских трудов Григоры46, несомненно, ока­зали влияние на использование Никифором понятий «мессалиа­не» и «мессалианство». Скорее всего, под мессалианами Григора понимал тех же богомилов, о появлении которых на Афоне он свидетельствовал в своих сочинениях. Свидетельства о пребыва­нии богомилов на Святой горе сохранились и в ряде других источников. В житии Феодосия Тырновского, составленном пат­риархом Каллистом, говорится о некоей Ирине, занесшей эту ересь в Фессалоники. Каллист также упоминает о бесчинствах, творимых еретиками, и о том, как, будучи изгнаны из Афона, некоторые из них добрались до Болгарии47. Подробно о богоми­лах повествует в «Антирритиках» и сам Григора: монахи-богоми­лы якобы находятся в сговоре с Григорием Паламой; они неуме­ренно пьют и посредством женщин вовлекают в еретическое дви­жение мужчин48. И сам Акиндин, не говоря о богомилах, но напротив, рассказывая о Паламе и Исидоре (будущем констан­тинопольском патриархе), ссылается на аналогичный сюжет. Со­гласно Григорию, Палама и Исидор имеют дружеские связи с Пориной и вместе с ней предаются чревоугодию и прочим изли­шествам49. Под именем Порины в рассказе Акиндина, скорее всего, скрывается еретичка Ирина, упоминаемая Каллистом. Вероятно, нет смысла отрицать пребывание богомилов на Афоне — факт, подтверждаемый и паламитами, и их противниками. Однако нет точного подтверждения обвинительных заключений Никифора Григоры, убеждавшего своих читателей в наличии заговора меж­ду паламитами и богомилами. Следовательно, противники Пала­мы должны были искать причину использования богомильства для его осуждения скорее в некоем поверхностном подобии уче­ний Паламы и богомилов, нежели в реальных возможных кон­тактах. Из многочисленных свидетельств о богомилах наиболее ценны два исторических документа, которые были составлены непосредственными очевидцами зарождения богомильской ереси в Болгарском царстве в X в. Этими источниками являются пись­мо византийского патриарха Феофилакта болгарскому царю Петру и проповедь пресвитера Косьмы против еретиков50. Для патриар­ха Феофилакта учение ересиарха Богомила и его ближайших пос­ледователей представляло собой смесь павликианства и мессалианства. Действительно, многое из того, что проповедовали бого­милы, было позаимствовано из этих ересей. Из павликианского заблуждения было взято дуалистическое понимание борьбы доб­ра и зла, отрицание материального мира, и, как результат, от­рицание Церкви51. Но дуализм богомилов не был абсолютным: в отличие от павликиан и манихеев, дьявол для них не был рав­нозначен по силе Богу, и окончательная победа добра над злом фактически гарантировалась их учением. У мессалиан была вос­принята их аскеза, не имевшая ничего общего с монашеским аскетизмом, который мессалианская секта отрицала. Подобно мессалианам богомилы отрицали брак и продолжение человечес­кого рода. Воздержанность была вынесена за пределы стен мона­стыря в мир52. Как повествует Феофилакт, богомилы также учи­ли, что материальный мир был создан Сатаной, которому под­властны человеческие тела, Иисус Христос не имел греха толь­ко по видимости, но не по сути, а Богородица не была святой53. Богомилы также учили, что можно достичь единения с Богом через частую и искреннюю молитву и знание евангельских тек­стов54. Обвинение в богомильстве было важным основанием до­казательства иконоборчества паламитов55.

Однако в отличие от Варлаама Калабрийского и Никифо­ра Григоры Акиндин никогда не пользовался термином «бого­мил» для обозначения «заблуждения» Паламы. Вероятно, Григо­рий подразумевал в своих сочинениях как раз мессалианскую составляющую паламитской «ереси». В основе полемических ра­бот Акиндина лежал анализ патриотически^ текстов, способных опровергнуть учение Паламы. Высказывания отцов Церкви были для него основным критерием истинности56. В то же время ос­новным доводом против богословия Григория Паламы было его учение об энергиях, понимаемое Акиндином как учение о мно­жестве иерархизированных и подчиненных друг другу божеств. Такое «многобожие» было для Акиндина по сущности языче­ством. Обвинения в язычестве появляются в сочинениях Акин­дина примерно сразу же после константинопольских соборов 1341 г. и регулярно вводятся им во всех последующих работах. В то же время «мессалианское» описание «ложного учения» Пала­мы появилось в эпистолах Григория не ранее весны 1342 г., а в его «Опровержениях» трактатов Паламы, вероятно, еще позже. Видимо, Акиндин оказался по каким-то причинам неудовлет­ворен своими предыдущими объяснениями «язычества» Пала­мы и был вынужден подкрепить свои доводы «мессалианской ересью», которую он неожиданно «обнаружил» у паламитов в самый разгар противостояния. Примерно в то же время, когда Акиндин применил свои первые обвинения в мессалианстве против Григория Паламы, от патриарха Иоанна Калеки посту­пил «официальный заказ» опровергнуть учение паламитов и тем самым письменно выразить несогласие патриарха с учени­ем Паламы о сущности и энергиях. Возможно, упрекнуть Пала­му в мессалианстве посоветовал сам патриарх или один из выс­ших иерархов Церкви. Можно предположить, что Акиндин сам ввел в перечень обвинений Паламы мессалианство, но только после того, как ему разрешили полемизировать с Паламой в полную силу. «Мессалианские» обвинения Акиндина были на­правлены на дискредитацию Паламы. Однако источники свиде­тельствуют со всей очевидностью: если для Никифора Григоры термин мессалианин синонимичен как богомильству, так и ма­нихейству, то «Исповедание» Акиндина указывает на его жела­ние видеть в мессалианстве прежде всего политеизм57. Доказы­вая многобожие Паламы, Акиндин, в соответствии с его логи­кой обвинения, должен был найти аналоги политеизма в ересях прошлого. Ересь мессалиан была более близкой по времени и по основам учения манихейству, которое хотя и сформировалось на почве раннего христианства, но уже не являлось собственно христианским учением58. В то же время некоторые элементы мессалианства, прежде всего их учение о молитве и возможности видеть Бога, усиливали общее впечатление о «ереси» Паламы. Желание во что бы то ни стало обнаружить языческие корни в учении святителя о сущности Бога и его энергиях, вероятно, рождало некий обвинительный синтез между многобожием и дуалистическим, нарочно симплифицированным пониманием учения Паламы о сердце: многобожие ассоциировалось с неис­числимыми энергиями Бога, о которых говорил Григорий Па­лама, а дуалистическая борьба добра и зла — с психосоматичес­кой практикой исихастов.

ДУНАЕВ А.Г. Православное учение о Евхаристии в контексте паламитских споров

МАКАРОВ Д.И. Учение Григория Паламы об очищении человека (По трактату «Три главы о молитве и чистоте сердца») и некоторые параллели в поздневизантийской мистике

ПРЖЕГОРЛИНСКИЙ А.А. Рец. на кн.: Макаров Д.И. Антропология и космология св. Григория Паламы (на примере гомилий). СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2003. — 544 с. — (Серия «Библиотека Христианской Мысли». Исследования)

Примечания

  1. В готовящейся к публикации монографии А. Г. Дунаева, которая посвящена анализу Макарьевского корпуса, приведено более 400 работ, исследующих сочинения Псевдомакария, в том числе и публикации, зат­рагивающие вопрос о связи Макария Египетского с мессалианской сек­той. Хотелось бы выразить признательность автору, любезно выславше­му электронный макет будущей книги.
  2. Villecourl L. La date et l’origine des homélies spirituelles attribuées à Macaire // Comptes-rendus de l ‘Académie des Inscriptions et Belles-Lettres 1920. P. 250-— 258; Dörries H. Symeon von Mesopotamien. Die Überlieferung der Messalianischen Makarios-Schnften. Texte u. Untersuchungen, 95, J, Leipzig, 1941; Jaeger W. Two rediscovered works of Ancient Christian Literature: Gregory of Nyssa and Macarius. Leiden, Brill, 1954 К сожалению, с этими работами удалось ознакомиться только через критическую статью И.Ф. Мейендорфа: Meyendorff J. Messalianism or anti-Messalianism? // Byzantine «hesychasm»; historical, theological, and social problems. London: Variorum Reprints, 1974. V XV. P. 585— 590. Ссылки на работы даны в том виде, в каком они представлены в статье.
  3. Meyendorff J. Messalianism or anti-Messalianism?.. Ibid. P. 585.
  4. Ibid. P. 588-589.
  5. Мейендорф И Византийское богословие: Исторические направле­ния и вероучение. М.: Когелет, 2001. С. 125—126.
  6. В частности, о богомилах на Афоне упоминает Никифор Григора,
  7. повествуя о томосе, которого отправили афониты константинопольс­кому синоду и в котором несколько монахов были обвинены в богомиль­стве: Nikephoros Gregoras Antirrhetika I. Einleitung, Textausgabe, Übersetzung und Anmerkungen von H.-V. Beyer, Wien, 1976. S. 131-132. Musaios (TLG): Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 2. P. 714. 19—21 — здесь и далее приведены сноски на византийские источники, содержащи­еся в программе «Musaios» в виде электронных текстов.
  8. Rigo A. L ‘assemblea generate athonita del 1344 su un griippo m monaci bogomili (ms. Vat. Gr. 604ff. Ilr-I2v) // Cristianesimo nella storio. 1984 V. 5. P. 505-506.
  9. Доказательству этих положений посвящена вторая часть книги А. Рига: Rigo A. Monaci esicasti е monaci bogomili. Le accuse di messalianismo e bogomilismo rivolte agli esicasti ed il problema dei rapporti tra esicasmo e bogomilismo (Orientalia venetiana II). Firenze, 1989. P. 135 220.
  10. Риго главным образом опирался на «Антирритику» и Историю Никифора Григоры, Житие Феодосия Тырновского, составленное патри­архом Каллистом, письмо, отправленное Григорием Акиндм Иакову Кукунаре, и грамоту афонских монахов, составленную в 1344 г. против еретиков Афона.
  11. Rigo A. Monaci esicasti… P. 191.
  12. Ibid. P. 198—200.
  13. Ibid. P. 193.
  14. Ibid. P. 195.
  15. Ibid. P. 193-194.
  16. Ibid. P. 202.
  17. Ibid. P. 45-47.
  18. Ibid. P. 123.
  19. Ibid. P. 273-275.
  20. Ibid. P. 193.
  21. Nikephoros Gregoras Antirrhetika I… S. 104—106.
  22. Hero A C. Letters of Gregory Akindynos / Greek Text and English Translation by A.C. Hero.— Wash.: Research library and collection, 1983. Ep. 9. 54-55.
  23. Ibid. Ep. 10. 123-126.
  24. Ibid. Ep. 21. 54-55.
  25. Ibid. Ep. 34. 12.
  26. Ibid. Ep. 52. 55-56.
  27. Ibid. Ep. 42. 195—199.
  28. Ibid.
  29. Gregorii Acindini Refutationes duae operis Gregorii Palamae cui titulus
  30. Dialogus inter orthodoxum et Barlaamitam (Ed. Nadal Canellas J.) (Corpus Christianorum. Series Graeca 31). Brepols, Turnhout. 1995. III. 3. 1 33.
  31. Ibid. P. XCIII.
  32. ibid. III. 3.
  33. Ibid. III. 50.
  34. Ibid. III. 52, 53, 56, 65, 66.
  35. Ibid HI. 3.
  36. Candal M. La confessiyn de fe antipalamntica de Gregorio Acnndino / / OCP. V. 25. 1959. P. 220. 24.
  37. Ibid. P. 224.
  38. Ibid. P. 220. 9-13.
  39. Meyendorff J. Messalianism or anti-Messalianism ?.. P. 587.
  40. Gregorii Acindini Refutationes… IV. 4, 24.
  41. Ibid. III. 93.
  42. McGrinn B. The Presence of God: A History of Western Christian Mysticism. N.Y.: Crossroad, 1994. P. 142.
  43. Musaios (TLG): Joannes Damascenus Theol., Scr. Eccl. (2934) De haeresibus (006) Occurrence 4: section 80.
  44. Hero A. C. Letters… Ep. 10. 123—126 — Акиидин упрекает Варлаа­ма в оскорблении исихастов: άγω γάρ σε όταν επηρεάζει ν λέγω το(ς Ιεροίeç άνδράσιν, άδίκώτατα κατασκενάζοντα τός Μασσυλιάιρν επί τούτοι ς έννοιας, καί τούς ταντί σοι πειΟομέους όδικεισθαι νομίζω, μή τοίννν σφόδρα τορτο γε, αμαθή με νομίζων, νπερσεμνύνον λόγων.
  45. Musaios (TLG): Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 2. P. 921. 6—12 — Άκονσας γάρ (φησ’ιν) ό Βαρλαάμ των περί τον Παλαμάν λεγόντων τό καί τά, διθείας έγκλημα τοντοισί προσετρίφατο. όρρς έναργή την μαρτυρίαν αυτόν καθ’ αυτού κομίζοντα. βόλτιον ή κατά πάντ’ εχθρόν καί πολέμιον, πρώτον μέν γάρ αυτού κατηγορηκέναι τον Βαρλαάμ, σωματικοίς όφΟαλμοις τού θεού την ουσίαν öpqv έγκαυχωμένου, φησί, τούτο δή τό των Μασσαλιανών.
  46. Musaios (TLG): Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 2. P. 714. 15—20—Αλλά τούτων ivia καί ήμΐν κατ’ επιτομήν ενταύθα λελέξεται. πάντα γάρ δμοΰ διεξιέναι, προς άλλην άσχολουμένοις πραγματείαν, ράδιον ούκ άν είη, μέγιστόν τε δν εργον καί μεγίστης δεόμενον πραγματείας, καί πρώτον μέν ένταϋΟα κείσΟω διήγημα των περί τόν Άθω τό όρος έν τούτοις έαλωκότων τοΐς χρόνοις Μασσαλιανών καί Βογομίλων. Musaios (TLG): Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 3. P. 260. 20— 22. τότε τοίνυν ύποπτε υθέντος καί τού Σκορπίου, έρωτηθείς έγώ εί σνοιδα αύτφ κοινωνφ γενομένφ τοΐς τηνικαΰτα όλούσι Μασαλιανοίς καί Βογομίλοις ένταύθα. Musaios (TLG): Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 3. P. 259. 6— 7. δς προκεκα τη γύρη το πρό βραχέος έπί τή των Μασαλιανών και Βογομίλων αίρέσει. Musaios (TLG)· Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 3. P. 260. 3—4. Μασαλιανών καί Βογομίλων τόμος Οεατρικώτερος γένηται.
  47. Musaios (TLG): Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 3. P. 424. 11—14 — πώς ουν άκτιστος ή αίσθητώς φανεΐσα τηνικαΰτα λαμπρότης; καί τις ό ταΰτα τολμών κηρύττειν πλήν τών είκονομάχων μέν ύστερον, Μανιχαίων δέ καί Μασσαλιανών πρότερον, νΰν δέ τών Παλαμιτών; Musaios (TLG): Nicephoros Gregoras Polyhist (41145). Historia Romana. V. 3. P. 308. 21. P. 309. 5. άρα μή ον έξ ανάγκης λέγεσΟαι. αϋτη τών καινών σου δογμάτων ή τερατεία, καλέ Παλαμά, τό πιστεύειν εις τό μή δν καί φιλοΐς λατρεύειν όνόμασιν, όποια καί τούς τής Πλατωνικής στοάς καί ’Ακαδημίας φάσκοντας ϊσμεν περί те γενών καί ειδών, καί εϊ τινες εϊεν έκ των ύστερον άλλοτ’ άλλως αντοίς ήκολουΟηκότων Βογομαίλων καί Μα Viχα ίων καί Μασαλιανών καί Εωνομιανων.
  48. «История» Григоры, скорее всего, не была начата ранее декабря 1351 г., а закончена накануне его смерти в 1360 г. Τσολάκης Ενδ. Θ. Ό Γεώργιος Λαπίθης καί ή ήσνχαστική έριδα // Ελληνικά. 1964. Τ. 18. Σ. 87. Первая часть «Антирритики» Григоры бьыа создана, вероятно, к 1347 г. Nikephoros Gregoras Antirrhetika… S. 7.
  49. Rigo A. L’assemblea generale… P. 477.
  50. Nikephoros Gregoras Antirrhetika… S. 144—147.
  51. Hero A. C. Letters… Ep. 52. 55—77.
  52. Browning R. Byzantium and Bulgaria. A comparative study across the early medieval frontier. Berkeley; Los Angeles, 1975. P. 164.
  53. Ibid. P. 165.
  54. Ibid.
  55. Geanakopolos D.J. Byzantium: Church, Society, and Civilization Seen through Contemporary Eyes. Chicago; London, 1984. P. 161.
  56. Angelov D. Humanism in Medieval Bulgaria // Études balkaniques. 1980. Ns 3. P. 13.
  57. HeroA.C. Letters… P. 401.
  58. Nadal J. S. La critique par Akindynos de l’herméneutique patrisliqiie de Palamas // lstina. 1974. Ns 3. P. 301.
  59. См. примечания 23, 25, 33. 34.
  60. Кефалайа («Главы») Коптский манихейский трактат / Пер. с коптского и коммент. Е.Б. Смагиной. М., 1998. С. 44.

ГАГЕН С.Я. Платонизм Варлаама Калабрийского

Свящ. Георгий Металлинос. О споре двух самых известных греческих богословов

Коновалов А.А. «Мессалианин» Григорий Палама и «православный» Григорий Акиндин: святой глазами еретика // Мир Православия: Сборник научных статей. Волгоград, 2002. Вып. 4. С. 113-124.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

 

Оставить комментарий