Дионисий (Шленов) игуменИстория Русской Церкви

ДИОНИСИЙ (ШЛЕНОВ), игум. Лавра и академия: к 70-летнему юбилею первой Литургии в Успенском соборе Троице-Сергиевой лавры

Аннотация

Возрождение Троице-Сергиевой Лавры в 1946 г. обычно рассматривается изолированно от возвращения Московской духовной академии в Лавру в 1948 г. Однако, в данной статье сделана попытка представить возрождение Лавры и Московской духовной академии в ней как единый процесс, осуществлявшийся в качестве специальной стратегии Русской Православной Церкви, по замыслу и благословению Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского). В силу разных исторических причин и неблагоприятных обстоятельств возвращение Академии задерживалось и осуществилось, в конце концов, лишь в 1948 году. 1946 год, ставший годом возобновления богослужебной жизни в обители преподобного Сергия, застал Академию в предверии переезда в Новодевичьем монастыре в Москве. В данной статье, на основе архива Академии, собраны всевозможные свидетельства, подчеркивающие глубокую любовь Академии к Лавре и подлинное желание вернуться в нее – как в идеальное место для молитвенных, учебных и ученых трудов. В 2016 г. наступает 70-летний юбилей со времени первой службы в Лавре, заставляющий переосмыслить взаимоотношения Лавры и Академии на первоначальном этапе послевоенного становления. Этот юбилей оказывается очередной важной объединяющей вехой после масштабного празднования 700-летия со дня рождения основателя ТСЛ преподобного Сергия и 200-летия пребывания Академии в Лавре, отмечавшегося в 2014 году.

Ключевые слова:: Святая Троица, преподобный Сергий Радонежский, Троице-Сергиева лавра, Московская духовная академня, Новодевичий монастырь, вторая Мировая война, богословское образование, духовное воспитание, патриарх Алексий I (Симанский)

19 апреля 2016 года в Троице-Сергиевой лавре состоялся съезд игуменов и игумений монастырей Русской Православной Церкви под председательством Высокопреосвященнейшего владыки Феогноста, архиепископа Сергиево-Посадского, председателя комиссии по монастырям и монашествующим. Заседания проходили в новом актовом зале Московской духовной академии, по Промыслу Божию, именно накануне юбилея: семьдесят лет назад, на Великую Субботу 1946 года, в Успенском соборе Троице-Сергиевой лавры была отслужена первая после возрождения монастыря Литургия. На этом заседании рассматривались вопросы истории – возрождение лавры и академии, исторически располагавшейся в лавре с 1814 г., но после октябрьской революции вынужденной с 1919 года скитаться по Москве до полного прекращения своей деятельности в 1927 году.

Первая Литургия и последующее возрождение лавры стали результатом стойкой позиции Святейшего Патриарха Алексия I (Симанского), ходатайствовавшего о том перед властями. На практическом уровне она была подготовлена трудами первого наместника лавры архимандрита Гурия (Егорова)[1], который, будучи наместником и ранее, служил в Ильинском приходском храме. Протодиакон Сергий Боскин[2], в то время бывший регентом Ильинского храма, оставил краткий дневник-хронику предпасхальных и пасхальных дней[3]. В этот же день, 20 апреля 1946 года, мощи прп. Сергия были переданы из Троицкого собора, в котором они находились с начала Великой Отечественной войны и который оставался еще музеем, в только что открывшийся Успенский собор[4].

7/20 апреля 1946 года – это отправная точка, ключевая для возрождения Троице-Сергиевой лавры. Накануне в вечерне Великой Пятницы принял участие схиархимандрит Иларион (Удодов)[5], особо позаботившийся о сохранении самой великой святыни монастыря – главы прп. Сергия. Отец Иларион начал служение, став связующим звеном между Троице-Сергиевой лаврой и Святой Афонской Горой, на которой подвизался двадцать лет[6]. Он же был первым духовником лавры после ее возрождения.

А сам Святейший Патриарх Алексий I, принявший настоятельство в лавре прп. Сергия в начале 1946 г., отслужил в ней первую Литургию на престольный праздник Святой Троицы. В этот день были сняты печати с крышки раки прп. Сергия и люди смогли впервые в советское время приложиться непосредственно к святым мощам[7].

Что происходило в это время с академией? Каково было ее отношение к лаврскому торжеству? Почувствовала ли она лаврскую радость, все еще находясь в Москве?

Выпускник Московской духовной академии С. Волков, заведовавшей до революции и в революционные годы студенческой библиотекой, так вспоминал о службе в Успенском соборе через неделю после открытия лавры на Светлой седмице:

«Светлую заутреню встретил в Успенском соборе лавры, который открылся к Пасхе. Собор освещен электричеством так ярко, как никогда в прежние времена. Народу масса… Когда вышел с крестным ходом на паперть, был поражен колокольным звоном. И горько: очень он убог по сравнению с прежним благовестом лавры (Царя нет, как и многих других колоколов!) – и сладко: опять звонят![8] («Прииди ты, немощный; прииди ты, радостный!»[9] – так и вспоминалось.) Около собора сплошная толпа до колокольни, с зажженными свечками. Вечер теплый и тихий. И это было прекрасно и трогательно…»[10].

***

Как известно, академия была возрождена в Москве в 1944 г. 5 января 1944 г. в лоно Православия был принят обновленческий митрополит Тихон Попов[11], который, в сане протоиерея, через девять месяцев стал первым ректором возрожденной академии. Учебный год начался через полгода, летом 1944 г., и длился более одного астрономического года, до позднего лета 1945 г. Занятия велись в Московском Новодевичьем монастыре, но с непрестанной мыслью о возвращении в Троице-Сергиеву лавру. Святейший Патриарх Алексий очень хотел, чтобы возрожденные в трудные военные годы духовные школы возвратились в лавру. Еще будучи местоблюстителем, он высказал это сокровенное желание, преподавая патриаршее благословение вновь открытым духовным школам 14 июня 1944 года перед началом учения: «Я верю, что молитвами Божией Матери и предстательством преподобного Сергия Московская духовная академия возвратится на свое историческое место — в стены лавры и будет продолжать славную традицию прежней академии»[12]. Таким образом, перед открытием духовной школы была четко сформулирована задача – вернуться в родные пенаты.

Пребывая до поры вне лавры, духовная школа с таким славным историческим прошлым не могла провозгласить себя Московской духовной академией и скромно была наименована Православным богословским институтом и Курсами.

Пожелание, высказанное в 1944 г., не осталось пустыми словами. Его Святейшество, сам выпускник дореволюционной МДА, делал все возможное, чтобы возродились и лавра, и академия у Троицы, непрестанно памятуя о преподобном Сергии Радонежском[13]. 15 августа 1945 года он отправил развернутое письмо в Совет по делам Русской Православной Церкви с просьбой вернуть лавру и ее святыни Церкви. В частности, в нем было сказано о возвращении академии на ее историческое место: «В лавре имеются корпуса, принадлежавшие до революции Московской духовной академии. В настоящее время Московская епархия имеет крайнюю нужду в помещении для Богословского института и Пастырских курсов». В этом же документе особо упоминался Успенский собор Троице-Сергиевой лавры, «совершенно исправный и приготовленный к церковным службам… который при передаче его в ведение Московской Патриархии явился бы храмом для Богословского института, будущей Духовной академии»[14]. Последнее упоминание имеет особую важность: возобновление богослужения в Успенском соборе лавры планировалось Святейшим Патриархом в связи с переездом в лавру академии и возрождением ее богослужебной жизни.

Дальнейшая последовательность событий такова. 21 августа 1945 года Г. Г. Карпов направил в Совнарком СССР докладную записку с ходатайством о передаче в распоряжение Московской Патриархии части зданий лавры. На записке была поставлена резолюция председателя Совнаркома В. М. Молотова: «Тов. Карпову. Возражений нет. В. Молотов. 22.VIII»[15].

Уже 4 сентября 1945 г. из Совета по делам Русской Православной Церкви за подписью Председателя Совета Г. Г. Карпова пришло сообщение Святейшему Патриарху Алексию (Симанскому) за номером 4317: «Ваше ходатайство о предоставлении здания бывшей Московской духовной академии в Троице-Сергиевой лавре (г. Загорск), а также об открытии находящегося в той же лавре Успенского собора, с перенесением мощей Сергия Радонежского из Троицкого собора в Успенский, Совнаркомом Союза ССР удовлетворено. Сроки освобождения указанных выше помещений и передачу их в распоряжение Московской Патриархии будут установлены позднее, о чем Вы также будете уведомлены»[16]. Так на самом высоком правительственном уровне в ответ на запрос со стороны Церкви было принято решение о возрождении регулярного богослужения в Успенском соборе и о возвращении в лавру академии. В очередной раз лавра и академия оказались вместе – в ходатайстве первоиерарха Церкви и в предварительном положительном ответе на таковое.

В реальности процесс переезда академии на историческое место происходил постепенно, в несколько ступеней и не был лишен множества противодействующих факторов. На годичном акте Православного богословского института, завершившего второй учебный год (1945/46), Святейший Патриарх сообщил о том, что советское правительство положительно рассмотрело вопрос об открытии духовных академий в Москве, Ленинграде и Киеве, а также о том, что в начале будущего 1946/47 учебного года Московская духовная академия вернется в свои исторические помещения в Троице-Сергиевой лавре, однако, по не зависящим от Патриарха обстоятельствам, вышла задержка больше чем на два года.

Тем не менее, в конце августа 1946 г., еще оставаясь в Москве, Православный Богословский институт вернул себе историческое название – Московская духовная академия с четырехлетним курсом обучения. Так постановил Священный Синод 26 августа 1946 г. Причем это было не просто переименование, а попытка в еще большей степени восстановить насильственно прерванную традицию. В частности, было принято решение о возрождении академической периодики – «Богословского вестника». «Вытекая из исторической преемственности, необходимость этого издания подтверждается высоким положением возрожденной академии в православном мире», – писали авторы вступительной статьи к первому выпуску журнала в 1946 г.

На следующем годичном акте 17 июня 1947 г. Патриарх вновь сказал, что вскоре состоится возвращение академии в лавру. При этом академическое начальство напряженно ожидало этого момента, драматично переживая каждую новую отсрочку. Так, исполняющий обязанности ректора профессор С. Савинский писал[17] в рапорте Святейшему патриарху Алексию: «Правление Московской духовной академии и Московской духовной семинарии с тревогой убеждается в том, что переезд в лавру откладывается на неопределенное время… Необходимо настаивать и на скорейшем освобождении академических помещений в лавре, дабы иметь возможность постепенно подготавливать их к будущему учебному году»[18].

Наконец, 29 ноября 1947 года, Совет Министров СССР вынес окончательное постановление о передаче в ведение Московской Патриархии ряда зданий в Троице-Сергиевой лавре, в том числе и здания Московской духовной академии. В результате лавре были переданы митрополичьи покои, надвратная церковь Святого Иоанна Предтечи и часть монастырской стены возле Святых врат обители, а к концу года – вообще все храмы, за исключением академического. А Московской духовной академии были переданы «царские чертоги», согласно акту передачи от 10 декабря 1947 года. К этому событию готовилась вся Церковь под руководством Святейшего Патриарха, который в преддверии этой даты оставил резолюцию: «Преосвященнейший ректор войдет в ближайшее наблюдение за ходом приспособления ректорского корпуса к нуждам академии и будет держать меня в курсе работ»[19]. Принимали здание ректор епископ Гермоген, являвшийся одновременно заместителем председателя Учебного комитета и правящим архиереем Казанской епархии, и секретарь Совета академии A. B. Ведерников. На следующий день 11 декабря на заседании Священного Синода ректор академии выступил с докладом «о передаче бывшего здания духовной академии в Загорске в распоряжение Московской Патриархии для перевода туда академии и семинарии»[20]. В ответ была сформирована комиссия под председательством ректора для составления смет по ремонту здания и распределения помещений под аудитории и общежитие[21]. Начались масштабные восстановительные работы, которые из-за обветшания зданий завершились только к сентябрю 1948 года (в то время как планировалось переместить академию и семинарию в лавру к началу нового 1948/49 учебного года).

Параллельно шло распределение помещений здания Царских чертогов (оно было передано лишь частично, в помещении академического храма еще некоторое время размещался городской Дом культуры) под аудитории и общежитие. В очередном академическом отчете за 1948/1949 учебный год дается самое подробное описание распределения помещений: «Основное здание академии (т. е. Царские чертоги – Примеч. иг. Дионисия) предоставляет возможность в относительном удобстве расположить аудитории, столовую и часть общежития. Здесь же располагаются профессорская, канцелярия и бухгалтерия»[22]. Аудитории расположились в нынешнем Церковно-археологическом кабинете на втором этаже Чертогов, причем вход в них был со стороны академического кладбища, ближе к Смоленскому храму. А студенты жили тогда под аудиториями на первом этаже. Но Царские чертоги стали не единственными помещениями академии. «В управлении академии с начала истекшего учебного года находятся часть старого ректорского корпуса б<ывшей> М<осковской> Д<уховной> академии, помещение в восточной башне, где расположено общежитие двух семинарских классов, и б<ывшая> книжная лаврская лавка около Святых ворот»[23]. В книжной лавке первоначально расположилась академическая библиотека.

14 октября 1948 года состоялась официальная приемка здания Правительственной комиссией. Архимандрит Вениамин (Милов), магистрант академии, автор диссертации о Божественной любви, освятил чертоги. 19 октября на втором этаже Чертогов начались занятия[24]. Они сопровождались постоянным участием в богослужебной жизни лавры. «В последней они (т.е. учащиеся академии. – Примеч. ред.) принимали участие ежедневно, по особому расписанию, в качестве чтецов и певцов на левом братском клиросе. Через эти так называемые десятки проходили все студенты и воспитанники семинарии. Здесь они впитывали в себя всю прелесть и аромат иноческого подвижничества и научались примерами подвижников Троице-Сергиевой лавры и прежде всего преподобного Сергия, под покровительством коего они проходят свое воспитание. Влияние этой духовной академической атмосферы оказалось заметным на многих питомцах академии и семинарии», как отмечалось в отчете академии за 1949-1950 учебный год.[25]

Таким образом, если вернуться к кратчайшей хронологии событий, получается следующая картина. С момента открытия Православного богословского института в Москве до возвращения в Троице-Сергиеву лавру прошло четыре года. В 1944 году первым лицом Русской Православной Церкви была сформулирована общая задача по возрождению лавры и академии. Черзе два года она была отчасти решена для лавры (первая регулярная Литургия) и академии (вернувшей свое историческое название). В 1947-1948 годах велись параллельные реставрационные работы для восстановления регулярной духовной жизни в лавре и учебного процесса в академии. Привычная хронология: 1946 г. – открытие лавры, 1948 г. – возвращение в нее академии, заменяется более детализированной картиной практически параллельного сосуществования и совозрождения лавры, большой кельи преподобного Сергия, и привыкшей к бытию в ней Высшей духовной школы России.

Служба в Успенском соборе лавры на Пасху 1946 года была по настрою особо близка академической корпорации, которая с 1945 года вместе со студентами молилась в Успенском трапезном храме Новодевичьего монастыря. В росписях этого храма принимал участие сын профессора археологии Московской духовной академии, будущий архиепископ Сергий Голубцов, проведший в академии и лавре большую часть жизни. А сам храм оставался некоторое время академическим и после возвращения в лавру, поскольку академия не мыслила своего существования без индивидуального храма. В отчете о состоянии академии за 1949-1950 годы сохранилось интересное описание этого переходного периода: «Были два места, где студенты академии и семинарии получали удовлетворение своему религиозному чувству и принимали активное участие в богослужении. Это академический храм в Новодевичьем монастыре и Троице-Сергиева лавра… Академический Успенский храм, что в Новодевичьем монастыре в Москве, повседневно обслуживался студентами-священнослужителями. В праздничные дни туда выезжал полностью студенческий хор, чтецы и обслуживающий персонал из студентов и семинаристов[26]. Несмотря на отдаленность академического храма, в нем поддерживается строгое уставное богослужение и строго церковное, классическое пение, которое в настоящее время стало достигать пределов своей стройности»[27].

Еще одна интересная деталь: последней книгой, вошедшей в фонд академической библиотеки в 1931 году, была служба преподобному Сергию, а сам библиотекарь, Константин Михайлович Попов, вел картотеку, посвященную преподобному Сергию, начиная с 1900 и до 1954 года – года своей смерти. В эту картотеку входят несколько тысяч записей. В частности, имеется интересная выписка из опубликованной в Журнале Московской Патриархии речи ректора Московской духовной академии, архиепископа Казанского Гермогена: «Мы с вами удостоились величайшего счастья начинать новый учебный год в стенах прежней Московской Духовной академии, под сенью лаврских святынь и под особым покровительством Преподобного Сергия, игумена Радонежского и чудотворца всея Руси. Велико счастье, велика честь»[28].

Первый наместник лавры архимандрит Гурий (Егоров), выпускник Петербургской духовной академии, при котором состоялась первая Литургия в Успенском соборе, скончался в июле 1965 года в сане митрополита Симферопольского и Крымского. А архиепископ Гермоген (Кожин), выпускник Казанской духовной академии, при котором состоялось возвращение академии в лавру, с 19 октября 1949 года до 1954 года был архиепископом Краснодарским и Кубанским. Таким образом, по неисповедимым путям Промысла Божия, два церковных деятеля, принявшие активное участие в возрождении лавры и академии, в последние годы своей жизни руководили граничащими друг с другом епархиями, хотя и не совсем в одно и то же время.

БОСКИН С.М. Автобиографические записки (Подг. к публ., прим. диак. СЕРГИЯ ПАНТЕЛЕЕВА)

Библиография

Алексий (Симанский), патр. 1945 – Слово Патриарха Алексия 4 февраля 1945 г. пред началом молебна в Богоявленском кафедральном соборе после Литургии // ЖМП. 1945. № 2. С. 5-7. [Slovo Patriarkha Aleksiia 4 fevralia 1945 g. pred nachalom molebna v Bogoiavlenskom kafedral’nom sobore posle Liturgii // Zhurnal moskovskoi patriarkhii. 1945. № 2. P. 5-7.]

Боскин 1990 – Боскин Сергий, протодиакон. Пасха 1946 года. Открытие лавры Преподобного Сергия // Троицкое слово. Сергиев Посад, 1990. № 4. С. 16-24. [Boskin Sergii, protodiak. Paskha 1946 goda. Otkrytie lavry Prepodobnogo Sergiia // Troitskoe slovo. Sergiev Posad, 1990. № 4. P. 16-24.]

Волков 2000 – Волков С. Возле монастырских стен. М., 2000. [Volkov S. Vozle monastyrskikh sten. Moscow, 2000.]

Гермоген (Кожин), архиеп. 1948 – Речь архиепископа Гермогена, ректора МДА, 15 октября 1948 г. // ЖМП. 1948. № 12. С. 13-17. [Rech’ arkhiepiskopa Germogena, rektora Moskovskoi dukhovnoi akademii, 15 oktiabria 1948 g. // Zhurnal moskovskoi patriarkhii. 1948. № 12. P. 13-17.]

Игумен Земли Русской… 2005 – Игумен Земли Русской. Преподобный Сергий Радонежский. Сергиев Посад, 2005. [Igumen Zemli Russkoi. Prepodobnyi Sergii Radonezhskii. Sergiev Posad, 2005.]

Ключикова 2016 – Пасха избавления от скорби. К 70-летию возобновления монашеской жизни в Свято-Троицкой Сергиевой лавре / А. В. Ключиков, сост. Сергиев Посад, 2016. [Paskha izbavleniia ot skorbi. K 70-letiiu vozobnovleniia monasheskoi zhizni v Sviato-Troitskoi Sergievoi lavre / A. V. Kliuchikov, sost. Sergiev Posad, 2016.]

Пыльнева 2006 – Пыльнева Г. В Лавре преподобного Сергия. М., 2006. [Pyl’neva G. V Lavre prepodobnogo Sergiia. Moscow, 2006.]

Светозарский 2010 – Светозарский А. К. Московские духовные школы в 1917–1964 гг. // Московской духовной академии 325 лет. Юбилейный сборник статей. М., 2010. Т. 1. Кн. 1. [Svetozarskii A. K. Moskovskie dukhovnye shkoly v 1917–1964 gg. // Moskovskoi dukhovnoi akademii 325 let. Iubileinyi sbornik statei. Moscow, 2010. T. 1. Kn. 1.]

Андроник (Трубачев), игумен. 2008 – Андроник (Трубачев), игумен. Закрытие Троице-Сергиевой лавры и судьба мощей преподобного Сергия Радонежского в 1918–1946 гг. М., 2008. [Andronik (Trubachev), igumen. Zakrytie Troitse-Sergievoi lavry i sud’ba moshchei prepodobnogo Sergiia Radonezhskogo v 1918–1946 gg. Moscow, 2008.]

УЛЬЯНОВСКИЙ В.И. Духовник самозванца архимандрит Исайя: миссия молчания

Примечания

[1] 1945–1946 гг.

[2] 26.06.1907–18.01.1992 гг.

[3] Он сделал это позже, в 1987 г., к 650-летию Троице-Сергиевой лавры.

[4] О мощах преподобного Сергия см.: Пыльнева 2006. С. 11. Мощи были принесены 20 апреля к вечеру Великой Субботы в 19.00 в закрытой раке и были поставлены для поклонения у южной стены собора (Игумен Земли Русской… 2005. С. 351).

[5] 20.09.1862–15.03.1951 гг.

[6] 1885–1905 гг.

[7] См.: Игумен Земли Русской… 2005. С. 353.

[8] Звонил лаврский колокол Лебедь.

[9] Строки из стихотворения Ивана Аксакова «Всенощная в деревне». – Примеч. ред.

[10] Волков 2000. С. 467 (запись от 29.4.46). См. также краткую запись от 9.6.46 о первой патриаршей службе в Успенском соборе на праздник Святой Троицы 1946 г. Автор пишет с горечью: «Ушло старое великолепие, ушло и, по-видимому, не вернется» (с. 469).

[11] Акт принятия опубликован в: БВ 1 (н. с. 13). 1945–1946. С. 323–325.

[12] Цит. по: Светозарский 2010. С. 291–292.

[13] «Если бы возможно было нам проникнуть в тайники жизни нашей Святой Церкви со всеми ее внешними проявлениями в настоящее время и определить начало и развитие их, то мы увидели бы здесь следы благодатного влияния и святых первосвятителей… и преподобных Антония и Сергия, и позднейших святителей Церкви Всероссийской: митрополитов Платона, Филарета и других, которые, совершив в пределе земном все земное, вложили каждый свою долю влияния и подвига в великое строение Церкви Божией» (Алексий (Симанский), патр. 1945. с. 64).

[14] См.: ГАРФ. Совет по делам РПЦ при СМ СССР. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 30. Л. 80–81. Цит. по: Ключикова 2016.  С. 7.

[15] См.: ГАРФ. Совет по делам РПЦ при СМ СССР. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 80. Л. 114. Цит. по: Ключикова 2016. С. 10.

[16] См.: ГАРФ. Совет по делам РПЦ при СМ СССР. Ф. 6991. Оп. 2. Д. 34-а. Л. 24–24 об. Цит. по: Ключикова 2016. С. 11.

[17] От 1 августа 1947 г.

[18] Журналы заседания ПБИ за 1944–1947 гг. С. 117–119 (из архива МДА).

[19] Журналы заседания ПБИ за 1944–1947 гг. С. 109 (от 9.12.1947) (из архива МДА).

[20] Журналы заседания ПБИ за 1944–1947 гг. С. 108 (из архива МДА).

[21] Там же.

[22] Отчет за 1948–1949 гг. С. 22 (из архива МДА).

[23] Там же.

[24] Светозарский 2010. С. 289–292.

[25] Отчет за 1949–1950 гг. С. 43 (из архива МДА).

[26] В отчете за 1948–1949 гг. отмечалось, что туда посылали около 50 человек, что доставляло и крайнее неудобство (из архива МДА).

[27] Отчет за 1949–1950 гг. С. 43 (из архива МДА).

[28] Гермоген (Кожин), архиеп. 1948. С. 13.

ТЮМЕНЦЕВ И.О. Авраамий Палицын — портрет писателя и церковного деятеля смутного времени

ДИОНИСИЙ (ШЛЕНОВ), игум. Лавра и академия: к 70-летнему юбилею первой Литургии в Успенском соборе Троице-Сергиевой лавры // Богословский вестник. 20–21 2016. № 1 январь–март, № 2 апрель–июнь. С. 262-274.

Оставить комментарий