Асташин В.В.История Вселенской ЦерквиКирилл Лукарис патр. Александрийский

АСТАШИН В.В. Константинопольский патриарх Кирилл Лукарис о положении Греческой Церкви в первой трети XVII в.

Личность патриарха Кирилла Лукариса (1572—1638) уже с XVII в. привлекала внимание историков, теологов и всех тех, кто интересуется историей греческой Церкви в период «туркократии». Этот интерес объясняется прежде всего активным участием пат­риарха в политической борьбе своего времени и обращением вид­нейшего представителя Православной Церкви в кальвинизм. Его письма к друзьям и соратникам публиковались Ж. Аймоном1 и Э. Леграном2 и уже привлекались исследователями в качестве важ­ного источника. Тем не менее ни отечественные, ни зарубежные исследователи не привлекали эпистолярное наследие Кирилла Лукариса для анализа его взглядов на положение греческой Цер­кви в первой трети XVII в.

Справедливости ради надо отметить, что письма патриарха не могут дать полной и объективной картины процессов, проис­ходивших в Церкви: ее экономического состояния или участия в политической борьбе. Все это лучше известно из других источни­ков. Но автор данной статьи не ставит перед собой подобной задачи, а хотел бы увидеть положение греческой Церкви глазами одного из ее виднейших представителей. Последнее представляет интерес, как нам кажется, в двух аспектах. Во-первых, обстанов­ка внутри и вокруг Церкви, как ее видел сам Кирилл Лукарис, оказала существенное влияние на эволюцию его конфессиональ­ных и политических пристрастий. Во-вторых, процесс постепен­ного перехода патриарха к кальвинизму изменил характер кри­тических замечаний в адрес Церкви. Все это и хотелось бы пока­зать ниже

Среди корреспонденции патриарха выделяются два письма 1612—1613 гг.3, которые Кирилл написал гаагскому пастору И. Уитенбогаерту. Только в них, особенно в документе от 10 ок­тября 1613 г., мы находим подробное описание положения гре­ческой Церкви: ее учение, административное устройство, описа­ние обряда посвящения в сан патриархов, митрополитов и епис­копов, а также беды, испытываемые Церковью. Эти письма историки относят к православному периоду, хотя, на наш взгляд, некоторые детали при изложении догматической части писем ука­зывают на начавшийся процесс эволюции в убеждениях автора документов, о чем еще будет сказано.

В первом послании к Уитенбогаерту 30 мая 1612 г. патриарх выражает желание начать переписку с новым знакомым, поэтому после традиционного приветствия пишет символическое заглавие «Призыв к христианскому миру и братской любви» («Ad Pacem Christianam et fraternam amorem provocatio») В этом документе со­держатся типичные ятя греческих источников XV—XVI вв. рассуж­дения о бедственном положении греческой Церкви и жалобы на козни папы римского: «Восток теперь невежественный… подав­ленный многими бедствиями под тиранией турок»4

Именно здесь Кирилл Лукарис впервые указывает на глав­ную беду православных греков — невежество (ignoratia). Правда, позиция патриарха выражается как бы от имени врагов Право­славия: «Кто-то упрекает Восточную Церковь в невежестве, по­тому что, изволите ли видеть, отсюда словесные науки и филосо­фия переселились в другие страны»7.

Кирилл соглашается с этим фактом, но полагает, что это обстоятельство служит лишь на пользу Православию. Он считает, что невежество помогает грекам хранить в чистоте веру Иисуса Христа и апостолов6. Любые нововведения, например филосо­фия, только губят Церковь и ведут верующих по ложному пути, далекому от спасения7. Так поступает римско-католическая Цер­ковь, которая сама же и обвиняет православных в невежестве8.

Несмотря на рассуждения о пользе невежества для право­славных, Кирилл Лукарис считает необходимым проведение ре­форм в Церкви, хотя высказывается не прямо, а с точки зрения их возможности и последствий: «Для чего мы рассказываем тебе это? Конечно же, чтобы Твоя Мудрость знала: в этих странах трудно вводить что-либо новое в Церкви, вводить в вере. Мы никогда даже не согласимся с этим, что, впрочем, служит к некото­рому благу и, кажется, к пользе, а с другой стороны, во всем христи­анстве случится весьма большой скандал, чему учит сама действительность»9

После этих слов оправдание Лукарисом невежества греков выглядит неубедительно. Ниже автор письма выражает надежду, «чтобы Ваша Церковь вместе с нашей следовали одному и тому же правилу, ведь против этого не возражали те, кто повсюду тем временем упрекает многими сочинениями»10.

Приведенная цитата вызывает интерес в свете дальнейшей деятельности патриарха, но она нигде более не поясняется самим автором, а поэтому нельзя с уверенностью говорить, было ли это просто благое пожелание или патриарх уже в 1612 г. думал о союзе с протестантами

Тема бедствий греческой Церкви была продолжена Лукари­сом и в следующем, весьма интересном и важном для нас, посла­нии к Уитенбогаерту 10 октября 1613 г. под названием «О положе­нии греческих Церквей» («De statu Graecarum Ecclesiarum»), где патриарх Кирилл обратился к теме внутрицерковной борьбы. Эта проблема была затронута им в той части письма, которая расска­зывает об основах управления греческой Церковью. Отвечая на вопрос своего знакомого, Лукарис пишет: «Что же касается на­шего церковного управления о котором Вам угодно знать, — оно не монархическое; оно смешанное и умеренное. Монархом является кто-либо в своей отдельной церкви, но даже и там он не будет монархом, если не хочет быть тираном. Но если такой монарх будет охвачен упрямством, он должен подчиниться суду аристок­ратии епископов. Именно это мы более всего ценим: ведь мы име­ем подтверждение, что такой порядок был установлен Богом в Церкви Израильской, глава которой сам Моисей, однако управлялась она аристократией. Мне кажется, что эти присуще способу управ­ления Церковью»10.

Из приведенного отрывка не совсем ясно, полемика ли эго с римской Церковью, или вопрос был задан в уточняющей фор­ме: не является ли управление греческой Церковью монархичес­ким по своей сути. Так или иначе, далее Кирилл Лукарис назы­вает главную причину злоупотреблений и искажения церковных-канонов: «Если мы в нынешнее время в чем-либо ослабли, то причи­ной тешется тирания неверных (infidelium tyrannis)*, к которой прибегает человеческая испорченность и искажает наш церковный закон, что в настоящее время не раз мы видели собственными гла­зами»11.

Именно это хочет показать автор письма, когда рассказыва­ет своему корреспонденту о четырех восточных патриархах. Об избрании и положении Константинопольского патриарха Лукарис пишет, что «насилие турок и многих [других]утверждает его без уважения к выборам»». Никто не в силах «сдержать стремле­ние турок к насилию, каковые сами решают быть справедливыми или несправедливыми и по этой причине покровительствуют даю­щим [взятки]»12. И далее Кирилл заключает: «Константинопольс­кий /патриарх] самый могущественный вследствие близости к им­ператору, но он несчастнее всех»13.

Что же касается других патриархов, то: «Антиохийский и Иерусалимский — скромные и незначительные прелаты, едва себя обеспечивают. Александрийский [патриарх] опасен, потому что без насилия он разрешает ужасные споры братьев и всегда страшен и уважаем ими за свой действительный авторитет у всех, [как] го­ворят другие»16.

Описывая эту неприглядную картину, Лукарис замечает, что «достижение патриаршества— нечестный путь»17.

В доказательство Кирилл приводит примеры из жизни кон­стантинопольских патриархов Неофита и Тимофея. Например, о Неофите, в свержении которого автор письма принимал непос­редственное участие, сообщается, что «он достиг этой высокой ступени путем тирании; затем еще более тираническим образом осуществлял управление; в действительности же он имел помощ­ников, своих добровольных сообщников, каких-то римских бездельни­ков, назначенных в нашу церковь; ввел много ложного, учившего и разделявшего простой народ; мною он был увещеваем не раз, но не пожелал образумиться»,18. Поэтому, продолжает Кирилл, он как патриарх Александрийский «был вынужден приложить усилия больше всех других и, презрев собственные лишения, постараться, чтобы он (Неофит. — В.А.) был лишен места, что и было сделано»19. Что касается истинности этих утверждений, то известно, что Неофит попытался покрыть долги Константинопольской Церкви за счет духовенства20. Вероятно, упомянутое обстоятельство могло стать причиной многочисленных упреков и недовольства. Однако о связях Неофита с римской курией или униатами нам ничего неизвестно. Правда, Неофит был в свое время другом Максима Маргуння, который в 80-е гг. XVI в. выступал с проектами объединения католиков и православных, утверждая, что некоторые догмати­ческие расхождения (например, filioqiie) не являются препят­ствием для этого21.

Другой патриарх, Тимофей[1], избранный на место Неофита, по мнению Кирилла Лукариса, нисколько не лучше, ибо этот чело­век занял вакантное место, «отсчитав наличными туркам»22.

Весьма интересным представляется описание Кириллом Лукарисом народов, входящих в юрисдикцию греческой право­славной Церкви и восточных патриархов: «Греческая Церковь разделена на многие народы: на иберов, колхов, арабов, халдеев, эфи­опов, египтян, московитов, рутенов. болгар, сербов или склавинов, албанцев, караманив (черногорцев? — В.А.), валахов, молдаван и гре­ков. Все эти народы постоянны в вере Христа и своих обычаях, повинуются греческой Церкви. И ты не увидишь каких-либо ново­введений, привычных каждой области. Иногда вследствие суровос­ти и невежества оказывается, что мы бываем снисходительны к суеверию некоторых народов без ущерба для веры, потому что мы не можем противодействовать из-за многих и разных трудно­стей. Но, с другой стороны, в том, что касается существа веры, они постоянны и неослабеваемы, как если бы с самого начала это было им передано. Эти народы имеют четырех законных патри­архов, среди которых первое место принадлежит Константино­польскому, второе — Александрийскому, третье — Антиохийскому, последнее — Иерусалимскому»23.

В процитированном фрагменте вызывает недоумение гот факт, что в перечень народов включены «московиты» п «сербы», так как на тот момент оба народа имели собственных патриархов. Поскольку Кирилл не объясняет такой порядок, то остается предположить, что им могли двигать следующие мотивы. Либо патри­арх принадлежал к той партии в греческом духовенстве, кто не признавал легитимность сербской и московской патриархий. Из­вестно, ч го дядя Кирилла Лукариса Александрийский патриарх Мелетий Пигас в свое время не признавал каноничности утверж­дения московского патриархата Иеремией II Граносом24. В пользу этой точки зрения может свидетельствовать фраза «Нае nationes habent quatuor Icgitimos Patriarchas», т. e. «Эти народы имеют че­тыре законных (выделено мной. — В.А.) патриарха». Возникает вопрос: если есть законные патриархи, значит, существуют и незаконные? Либо описание построено по иному принципу: пред­ставить весь православный регион, не признавая произошедших в нем серьезных изменений политического, конфессионального и иного характера. Но последнее предположение кажется сомни­тельным.

Помимо этого, специально для своего друга Лукарис дает краткое описание обряда посвящения патриархов: «Когда патри­архи избраны, они посвящаются не менее нем тремя митрополита­ми или архиепископами, участвующими в посвящении. Главные це­ремонии посвящения таковы избранный находится посреди храма на ковре, на котором изображен орел, который, как утверждают, означает славу мира, как будто он отрекается от нее и громко объявляет веру, читая вслух Символ веры и обещая быть верным Христу и пастве. Вслед за этой церемонией идут молитвы Свято­му Духу и наложение рук и наречение патриарха»25.

Бедами греков и их невежеством, как писал позже патри­арх Кирилл, стремятся воспользоваться паписты, которые «за­няли почти весь Восток: плотной паутиной лицемерия они не перестают опутывать простые души и под оболочкой католи­ческой лжи околдовывать семьи, совращать молодежь для одной ожидаемой цели: расширить власть папы»26. Здесь имеется в виду активная миссионерская работа католических орденов в Леванте и, конечно же, деятельность иезуитов в Константинополе, где находилась их миссия (при французском посольстве) и бесплат­ная школа для молодых греков, о которой можно найти также упоминание в поздних письмах Лукариса. В марте 1618 г. Кирилл сообщал Д. де Вилему о прибытии францисканского монаха-миссионера, остановившегося в доме венецианского консула. «Он (т. е. монах. — В.А.) заявил, что знает много языков. Два раза наносил пне визит»27.

При анализе воззрений Кирилла Лукариса на положение в греческой Церкви нельзя не коснуться вопроса критики патриар­хом догматов Православной Церкви, так как важной частью ре­форм в ней должно было стать обращение к протестантскому богословию. Каким же образом Кирилл Лукарис обратился к каль­винистскому наследию? В известном автору статьи эпистолярном корпусе Кирилла Лукариса можно выделить письма православ­ного и кальвинистского периодов. Однако мы можем лишь при­близительно определить, когда происходило изменение в убеж­дениях патриарха. Г. Подскальский справедливо указывал на 1613— 1617 гг. как на время трансформации мировоззрения Лукариса под влиянием посла Корнелия Хаги и Давида де Вилема28. В рас­поряжении автора статьи нет писем за эти годы, поэтому весьма важный источник представляет собой письмо патриарха от 6 сен­тября 1618 г. бывшему католическому архиепископу Спалато Мар­ку Антонио де Домини. В нем автор послания рассказывает своему новому знакомому, как происходил перелом в его взглядах. На­чиная эту часть письма, патриарх Кирилл пишет: «Некогда и мы была околдованы, прежде чем узнали, что есть подлинное чистое слово Божье. И хотя мы не делали общее заявление вместе с Рим­ским Понтификом и нами не высказывалось одно и то же [мне­ние], принятое о главе церкви, все же мы верили, что кроме некото­рых мелких моментов, в которых греческая Церковь не согласна с латинянами, догматы католической Церкви истинны, к учению же реформатских церквей как к враждебной истине мы испытывали отвращение»29.

Далее Кирилл рассказывает, как происходил процесс его об­ращения: « Что же я сделал? Я изучил некоторых евангелических докторов… Постепенно из изученного я узнал, как быть разумным в истине, которой я ложно следовал. Поскольку, благодаря Богу, я узнал, что реформатам свойственны справедливые и более соответ­ствующие учению Христа основания, они стали мне ближе»30.

В приведенном отрывке патриарх ничего не говорит о том, какую роль в становлении его кальвинистских убеждений сыг­рали голландский посол К. Хага и Д де Вилем. Однако ниже в догматической части письма автор упоминает трансильванца Марка Фуксия: «До сих пор я не признавал, насколько обращение к святым умаляет славу Господа, когда защищал [это] через два своих сочинения против ученого мужа Марка Фуксия Трансильвенского. Но он своим ответом до такой степени опроверг мои доказательства, что мне не нужно было больше читать, чтобы я признал свои ошибки»31.

Таким образом выясняется, что, по крайней мере, в одном догматическом вопросе Кирилл Лукарпс испытал влияние своего знакомого протестанта из’Грансильвании Марка Фуксия.

Цитировавшееся выше письмо от 30 мая 1612 г. к Уитенбогаерту содержит лишь осторожные замечания автора о недостат­ках, в то время как в более поздней! корреспонденции, особенно после 1618 г., мы находим прямую критику в адрес греческой Церкви. Например, в одном из писем к Д. де Вилему Кирилл Лукарпс выражает мнение, что «ничто так не губит греческую Церковь, как суеверия» («Ecclesiam Graecam nil tarn pessundat ui superstitio»32.

Чуть выше Лукарпс критически отзывается и о римско-католической Церкви: «В Римской Церкви нет места для надеж­ды, что мы уже прекрасно знаем. Они не только не дают признаков реформы, но и упрямо защищают свои догматы»33.

Учитывая тот факт, что и римская и греческая Церкви, по мнению Кирилла Лукариса, нуждаются в реформах и обе по­грязли в суевериях, то получается, что в глазах патриарха пра­вославные немногим лучше католиков. Вот что патриарх пишет в письме к женевскому профессору и теологу Диодати 15 апреля 1632 г.: «Итак, такова эта греческая Церковь, которая… имеет некоторые суеверия, каковые не прекращаются подобно чесотке, я говорю это хорошо зная, но это замалчивается римской Церковью, привыкшей заражать там, где прикасается»34 — и ниже катего­рично утверждает: «Мы не хотим иметь никакого общения с рим­ской Церковью, которая является матерью ошибок и искажения Слова Божьего и гнездо суеверий»35. Столь жесткое заявление Лукариса, вероятно, также отражает постепенную эволюцию в его настроениях по отношению к католикам. Если, например, в январе 1601 г. Кирилл пишет католическому архиепископу Львов­скому Дмитрию Соликовскому о возможности в будущем объе­динения двух Церквей36, то в 1618 г. в уже цитировавшемся выше письме к Марку Антонио де Доминн Кирилл говорит, что, помимо вопроса о главе Церкви, греки и латиняне расхо­дятся лишь «в некоторых мелких моментах»37, то, обращаясь к Диодати в 1632 г., он решительно отвергает любую возмож­ность компромисса: «Да будет известно Небу и Зелле, что в деле о вере греческой Церкви и мы все не хотим общения с папистами, далекими от нас и от нашей Константинопольской Церкви»38.

Исходя из этого, более понятной, как кажется, становится логика патриарха, которая приводит его к мысли о необходимос­ти реформ в Православии. В письме к Д. де Вилему (к сожалению, оно не имеет даты) Лукарис впервые упоминает на каких осно­ваниях должна проходить реформа в Церкви: «Восхваляю все то учение, которое пленило меня и которое может служить для ре­формированной Церкви»39. (Имеется в виду учение Кальвина).

Далее из письма становится ясно, что к этому времени (при­мерно к 1618—1619 гг.) существовал первый проект церковных реформ, который предполагалось осуществить, составив предва­рительно нечто вроде «Исповедания веры», статьи которого по­зволят провести реформы. Тогда, как пишет далее патриарх Ки­рилл, «Реформация будет легкой» («facilis esset Reformatio»)40. Ре­формация, «изгоняющая Честолюбие, Алчность и Суеверие, Вводя­щая Смирение и Евангельскую простоту по примеру Господа Хрис­та и легко сдерживающая похоть»41.

Описанный проект тогда так и остался на бумаге. В одном из писем кде Вилему патриарх признался, по существу, в полном бессилии: «Если бы я мог перестроить мою Церковь, я сделал бы зто весьма охотно, но Бог знает, что изложенное невозможно»42. Будучи патриархом Александрийским, Кирилл Лукарис не имел тех возможностей, которые появились у него после избрания пат­риархом Константинопольским Именно после 1620 г. Кирилл осу­ществляет первые попытки реформ. Наиболее важные мероприя­тия в этом направлении достаточно ясно изложены в письме бли­жайшего друга и соратника патриарха голландского посла Корне­лия Хаги 12 мая 1629 г.: «Необходимы три вещи…: создание гим­назии под управлением ученых мужей; Катехизис, составленный на местном языке; …перевод Нового Завета на народный греческий язык. Первые две обещал, намереваясь взять на себя ответствен­ность, достопочтеннейший патриарх…»43

Но патриарх не ограничивался перечисленными мерами. В этом процессе важное место занимала подготовка образованных кадров для греческой Церкви на Западе. Митрофан Критопулос, отправившийся в 1616 году в Англию, не был единственным примером. Учеба греков в Западной Европе не представлялась чем-то особенным в то время. Один из учеников Лукариса, Христо­фор Ангел, уже в 1608—1612 гг. учился в Кембридже и Оксфорде. Сам патриарх в конце XVI века проходил обучение не только в Падуанском университете, но также в Виттенберге и Женеве. В Италии учились Мелетий Пигас и Максим Маргуний (в Падуе существовала целая колония греков, учившихся или преподавав­ших в местном университете) Однако впервые предпочтение ста­ло отдаваться протестантским университетам.

У патриарха, видимо, уже давно возникли сомнения в не­обходимости некоторых церковных обрядов и таинств. Обращает на себя внимание замечание Лукариса по поводу таинства Кре­щения в письме к Уитенбогаерту от 10 октября 1613 г. Перед тем как описать обряд крещения в греческой Церкви, Кирилл выс­казывает такое мнение: «Мы считаем, что обряд Крещения должен быть не пышным и великолепным, а простым и скромным, каковой мы представляем следующим: «Крестится раб Божий во имя Отца и Сына и Святого Духа»44 Между тем, данное письмо дореволю­ционные отечественные историки считали, как считает до сих пор, например, немецкий исследователь Г Подскальский, отра­жением православных взглядов патриарха Кирилла45 Действитель­но, здесь им высказывается лишь пожелание, чтобы обряд был проще, а необходимость таинства не отвергается. Думается, стоит также отметить, что это письмо уникально тем, что содержит целую догматическую часть, по которой мы может ясно предста­вить себе убеждения патриарха в то время. В позднейших письмах подобного цельного изложения нет, мы можем найти в них толь­ко отдельные высказывания по тем или иным богословским про­блемам. Только «Исповедание веры», вышедшее в 1629 г., четко показывает идейную программу Кирилла Лукариса. Но, как мы уже видели, зерно сомнения было посеяно намного раньше.

И уже в письме к Марку Антонио де Домини в 1618 г. Лукарис отвергает Церковное Предание, заявляя: «Я больше не потерплю слышать, что Священное Писание может сравниться с выдумкой человеческой традиции»46.

Eure более резким выглядит высказывание Кирилла Лукари­са о том, что «Восточная Церковь допустила папистские ошибки»47. А он «не предвидел до сих пор этой гангрены»48 Именно это побуди­ло Лукариса обратиться «к главе самой процветающей англиканской церкви… Архиепископу Кентерберийскому»49, которому Кирилл «написал… побудил как брата во Христе, как мудрейшему Пастырю… кратко описал язвы… греческой Церкви»50. В этом же письме, как уже говорилось выше, Лукарис рассказывает о своем признании кальвинистского взгляда на призвание святых.

Гораздо яснее становится позиция патриарха по догматичес­ким вопросам в письмах к Давиду де Вилему — его протестантско­му другу, путешествовавшему по Востоку в 1617—1619 гг. Напри­мер, в одном из писем Кирилл, давая отзыв о книге Райнольда «Идолопоклонство» (titillas idololatriae), признается, что «несогла­сен с этим заблуждением»51. Письмо тому же адресату от 13 марта 1619 года показывает, что патриарх постепенно пришел и к каль­винистскому толкованию таинства Евхаристии: «Наша мысль та­кова, что допускает в этом Таинстве Образ и способ упомянутого Таинства… и мы исповедуем духовное вкушение: так, что верую­щий, приближаясь к Азтарю Господа, принимает не только видимые Тело и Кровь Таинства, но и духовно и внутренне действительно причащается Тела и Крови Господа Иисуса Христа»52.

В 1629 г. в Женеве вышло первое издание самого известного сочинения патриарха Кирилла «Исповедание веры» на латинском языке. Мы не знаем, было ли написание этого труда предпринято исключительно по инициативе самого Лукариса или на это реше­ние его подвигли протестантские друзья. В той политической и религиозной ситуации подобный шаг был выгоден скорее проте­стантам, чем самой Православной Церкви53. Сочинение направле­но прежде всего против католиков, на что указывал в 1635 г. в своем письме сам автор «Исповедания», называя его «кинжалом в сердце всем папистам»54. Оно не могло быть, в отличие от проекта десятилетней давности, программой реформ Церкви.

Несмотря на все энергичные попытки, что-либо изменить в Церкви патриарху не удалось. Новое учение привлекло только узкий круг образованных лиц. Некоторых из них мы знаем. Но большая часть мирян и духовенства была против нововведений. Что же касается простого народа, то «невежественная чернь», как называл его Лукарис, предпочитала слушать «плута Коресси»55, а не сторонников реформ. Кроме того, корреспонденция со всей очевидностью демонстрирует твердую антикатолическую пози­цию автора и его постепенный отход от Православия, что во многом было вызвано религиозными и политическими измене­ниями в Европе и не могло не затронуть греческую Церковь.

Православие после 1618 г. отождествляется у Лукариса прежде всего с кальвинизмом, а не с традицией восточных православ­ных Церквей.

В целом письма Кирилла Лукариса отражают постепенное изменение взглядов их автора на положение Церкви и ее даль­нейшую жизнь. Эта эволюция, как мы уже видели, была вызва­на пониманием патриархом тяжелой обстановки, сложившейся внутри и вокруг греческой Церкви. Это привело его к осознанию необходимости реформ в ней, главной задачей которых Кирилл Лукарис считал возвращение к идеалу древней Церкви К нему была близка кальвинистская Церковь, практический опыт кото­рой и теологию должны были использовать реформаторы. И чем сильнее Кирилл переживал этот разрыв между идеалом и дей­ствительностью, гем сильнее становилась критика в адрес Вос­точной Церкви.

БАРАБАНОВ Н.Д. Традиции публичных жертвоприношений в византийском приходском православии VI—VII вв.

ПРЖЕГОРЛИНСКИЙ А.А. Антиарсенитские трактаты св. Феолипта Филадельфийского

Примечания

  1. Ayton J. Monuments Autentiques de la Religion des Grecs et de la Fausseté de Plusieurs Confessions de Foi des Chretiens Orientaux A la Haye, 1708.
  2. Legrand E. Bibliographie hellénique ou Description raisonnée des ouvrages publiés par grecs aux dix — septième siècle. Vol. 1—5. P. 1894-1903. Vol. 4.
  3. Ayton J. Op. cit. № 12, p. 127—130 [пагинация нарушена из-за дефектов издания] (письмо №12 от 30 мая 1612 г. в собрании Леграна отсутствует), Legrand E. Op. cil. № 97 (письмо от 10 октября 1613 г.). Последний документ опубликован также Ж. Ли­моном, но более точный и полный текст содержится ч издании Леграна.
  4. Ayton J. Op. cit. № 12. Р. 127—128.
  5. Ibidem.
  6. Ibidem.
  7. Ibidem.
  8. Ayton J. Op. cit. P. 129.
  9. Ibidem.
  10. Ibidem.
  11. Ayton J. Op. cit. № 13 P. 147; Legrand E. Op. cit. № 97. P 302-303.
  12. Ibidem.
  13. Ayton J. Op. cit. № 13. P. 150; Legrand E. Op. cit. № 97. P. 304.
  14. Ibidem
  15. Ibidem.
  16. Ibidem.
  17. Ibidem.
  18. Ayton J. Op. cit. № 13. P. 151—152; Legrand E. Op. cit. № 97. P. 305.
  19. Ibidem.
  20. Малышсвскчй И.И. Александрийский патриарх Мелетий Пигас и его участие в делах русской церкви: В 2 т. Киев, 1872. T. I. С. 374-379.
  21. Там же. С. 429.
  22. Ayton J. Op. cit. № 13. P. 152; Legrand E. Op. cit. № 97 P. 305.
  23. Ayton J. Op. cit. Ns 13. P. 148—149; Legrand E. Op. cit. № 97. P. 303.
  24. Карташев A.В. Очерки no истории русской церкви: В 2 m. М., 1992. T. 2. С. 38-39.
  25. Ayton J. Op. cit. № 13. P. 153; Legrand E. Op. cit. № 97. P. 305-306.
  26. Legrand E. Op. cit № 1/2. P. 338.
  27. Ayton J. Op. cit. № 23. P. 191; Legrand E. Op. cit. № 107. P. 324-325.
  28. Podskalsky G. Griechische Theologie in der Zeit der Türkenherrschaft (1453—1821): Die Orthodoxie im Spannungsfeld der nachreformationischen Konfessionen des Westens. München, 1988. S. 165-166.
  29. Legrand E. Op. cit. № 112. P. 333.
  30. Ibidem.
  31. Legrand E. Op. cit. № 112. P. 336.
  32. Ayton J. Op. cit. № 15. P. 176; Legrand E. Op. cit., № 99. P. 316.
  33. Ibidem.
  34. Ayton J. Op. cit. № 2. P. 29; Legrand E. Op. cit. № 143. P. 402.
  35. Ayton J. Op. cit. № 2. P. 33—34; Legrand E. Op. cit. № 143. P. 405.
  36. -85-
  37. Малышевский И. И. Указ. соч. Т. 2. С. 159—163.
  38. Legrand Е. Op. cit. № 112. Р. 333.
  39. Ayton J. Op. cit. № 2. Р. 33—34; Legrand Е. Op. cit. № 143. Р. 405.
  40. Ayton J. Op. cit. № 15. Р. 176; Legrand Е. Op. cit., № 99. Р. 316,
  41. Ibidem.
  42. Ibidem.
  43. Ayton J. Op. cit. № 25. P. 194; Legrand E. Op. cit. № 109. P. 326.
  44. Legrand E. Op. cit. Ns 134. P. 383.
  45. Ayton J. Op. cit. Ns 13, p. 144; Legrand E. Op. cit. № 97. P. 301
  46. Cm.: en. Арсений (Брянцев). Патриарх Кирилл Лукарис и его заслуги для православной церкви. СПб., 1870. С. 56—57; Podskalsky G. Op. cit., S. 165.
  47. Legrand E. Op. cit. № 112 P. 334.
  48. Legrand E. Op. cit. № 112. P. 338-339.
  49. Ibidem.
  50. Ibidem.
  51. Ibidem.
  52. Ayton J. Op cit. Ns 14. P. 174; Legrand E. Op. cit. № 98. P. 314 (y Леграна более полный и точный вариант письма).
  53. Ayton J. Op. cit. Ns 19. P. 182—183; Legrand E. Op. cit. № 103. P. 319-320.
  54. Характер переписки Кирилла Лукариса и Антуана Леже, относящейся приблизительно к 1627— 1629 гг. (на письмах нет точных дат), также создает впечатление, что пастор торопил патриарха с изданием «Исповедания». Пожалуй, уместно вспомнить, что эти годы были весьма сложными в целом для антигабсбургской коали­ции и протестантов в частности. (См. переписку: Legrand Е. Ор. cit. № 168-181. Р. 464—470).
  55. Ayton J. Op. cit. № 8. Р. 101; Legrand E. Op. cit. № 197. Р. 485.
  56. Ayton J. Op. cit. № 5. P. 67; Legrand E. Op cit. № 191. P. 479.

Сноски

[1] О Тимофее сохранились противоречивые сведения: одни счи­тали его взяточником, другие благочестивым. Об этом см.: Малышевский И.И. Александрийский патриарх Мелетий Пигас и его участие в делах русской церкви: В 2 т. Киев, 1872. T. 1. С. 434.

ГОРАЙКО А.В. Свт. Иоанн Златоуст как защитник права убежища Церкви

АСТАШИН В.В. Константинопольский патриарх Кирилл Лукарис о положении Греческой Церкви в первой трети XVII в. // Мир Православия. Сборник статей. Вып. 3. Волгоград, 2000. С. 73-86.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий