Вишленкова Е.А.История Русской Церкви

ВИШЛЕНКОВА Е.А. Концепции духовного образования в России начала XIX века

Правление Александра I для истории Русской Православ­ной Церкви значимо проведением реформы духовного обра­зования. По разработанным документам создавалась духовно­-школьная система, аналогичная светской: были выделены учеб­ные округа во главе с академиями, обеспечена преемствен­ность в школьных программах, создана централизованная сис­тема управления во главе с Комиссией духовных училищ. По замыслу правительства, необходимым условием реформирова­ния было выведение просвещения из монополии церковной иерархии. Комиссия духовных училищ стала органом, почти независимым от Синода, а учебные округа подчинялись епис­копам лишь номинально.

В осуществлении реформы правительство у одних пред­ставителей высшего духовенства нашло поддержку, а у других встретило сопротивление. И дело было не просто в «консерва­тивности» или «прогрессивности» духовных лиц. Представляет­ся, что источником споров и противоречий было различное понимание русским духовенством смысла и назначения про­свещения.

Это понимание определялось приверженностью к одной из двух богословских теорий, утвердившихся в русском Право­славии. Условно их можно обозначить как «иосифлянская» и «исихастская». Первая получила теоретическое обоснование в наследии преподобного Иосифа Волоцкого, вторая была раз­работана в трудах Григория Паламы и Нила Сорского.

Часто в исследованиях, посвященных реформе православ­ного образования в правление Александра I, данные различия игнорируются. Проблема сосуществования двух богословских теорий в русской Церкви была поставлена в отечественной историографии в начале XX века.

На основании анализа источников молодой ученый М.Д. Приселков заявил об отличии социальной доктрины русского Православия от византийского [1]. Исследователь считал, что хри­стианство на Русь пришло в интерпретации не только гречес­ких, но и болгарских богословов. Традиционалистский тип куль­туры симеоновской Болгарии сказался на богословской докт­рине первых русских монахов.

Защита диссертации М.Д. Приселкова проходила в обстановке бурных споров. Тогда сторонником новой концепции выступил крупный источниковед А.А. Шахматов. Социальные катаклизмы в России оборвали наметившееся научное направ­ление. К сожалению, советская историография не смогла оце­нить оставленное ей научное наследие и должным образом им распорядиться. «Новые» историки не захотели видеть в предло­женной гипотезе предмет научных исследований. Долгое время в отечественных публикациях наблюдения М.Д. Приселкова оценивались как «служба не науке, а апологетике» [2].

Лишь в опубликованных в 1995 году воспоминаниях Я.С. Лурье высказал иное отношение к научным изысканиям М.Д. Приселкова: «Ему принадлежит постановка грандиозных задач будущих исследований — задач, которые еще придется решать исследователям в конце XX и XXI столетий» [3].

Принятое в советской исторической науке положение об общности классовых интересов самодержавия и Церкви вы­нуждало ученых игнорировать различия богословских взглядов в среде духовенства. В результате в исследованиях давался вуль­гарно-упрощенный образ русского священства как монолит­ного социального слоя в царской России, стоящего на службе интересов господствующего класса.

И все же идеи М.Д. Приселкова были развиты — в русской эмигрантской и зарубежной историографии. Так, П.Н. Милю­ков отмечал, что первоначально на Руси возникли все виды восточного монашества и лишь впоследствии произошло ут­верждение доминантного вида, а с ним и господствующей бо­гословской системы. О преобладании «теурегических» настрое­ний в русской Церкви писал В. Зеньковский, Г. Флоровский разработал теорию двух субкультур в русском Православии, Г. Федотов рассмотрел борьбу религиозных идей на примере «Житий», а Ч. Гальперин увязал существование нескольких доктрин с влиянием языческого и мусульманского мировоз­зрений.

В результате этих исследований в мировой историографии утвердилось признание мировоззренческой неоднородности русского духовенства. В середине нынешнего столетия церков­ный историк в эмиграции Н.П. Полторацкий констатировал: «Давно замечено, что в русском Православии выделяются, по крайней мере, три направления: монашеско-аскетическое, ан­тропоцентрическое и космологическое» [4].

К монашеско-аскетическому направлению исследователь относил богословские и этические взгляды части русского ду­ховенства, которые сформировались под влиянием первой пра­вославной волны, то есть в рамках Фотиевского ренессанса; к антропоцентрическому — последователей идей Григория Па­ламы, или исихастов; к космологическому — сторонников эку­менизма. Третье направление оформилось ко второй половине XIX века и на разработке реформы православного образования 1808 — 1814 гг. еще не сказывалось. На ход преобразований вли­яли воззрения представителей монашеско-аскетического и ан­тропоцентрического направлений.

Пожалуй, впервые в истории русской Церкви различия этических установок духовенства проявились в противоборстве «иосифлян» и «заволжских старцев» в XV веке. В основе спора Нила Сорского, Иосифа Волоцкого и их последователей стоял вопрос о назначении духовенства в обществе, об отношениях Церкви и государства.

«Иосифляне» миссию духовенства видели в защите оби­женных и угнетенных В споре о монастырских селах они отста­ивали имущество как средство осуществления милосердия, тво­рения социальной справедливости в миру. Исихасты утвержда­ли, что общественная роль церкви — в отказе от мирской суе­ты, духовном «водительстве» паствы, ее просвещении.

Тогда в идейном противостоянии победили «иосифляне». Верховная власть поддержала сторонников «социального» Пра­вославия, а в национальное сознание прочно вошла идея мес­сианства. Исихазм оставался духовной альтернативой для части духовенства. Но в Церковь «внешнюю», к участию в полити­ческом состязании с верховной властью исихасты не стреми­лись, и их идеи стали достоянием духовной элиты.

Петровская церковная реформа, ликвидировавшая соци­альную и экономическую самостоятельность Церкви, а также ее дальнейшее развитие в XVIII веке способствовали кризису социальной доктрины «иосифлянства» и возрождению мисти­ческого направления Так что к началу XIX века социальная доктрина официальной Церкви не была единственной и даже господствующей. Значительная часть духовно-православной элиты исповедовала исихастскую теорию общественного на­значения Церкви.

Различия в социальных доктринах определяли видение смысла и характера духовного образования. «Иосифлянская» теория нацеливала на освоение накопленного опыта и знания. Обучение считалось средством приобщения учеников к боже­ственной мудрости. Священник воспринимался как хранитель и транслятор унаследованного от Христа учения. «Чистота веры» понималась как неприкосновенность догматов. Отсюда негатив­ное отношение к «мудрствованию», к новому знанию, в кото­рых подозревали источник ересей и опасность церковного рас­кола. Традиционно воспитательным идеалом православной школы считался монах-эрудит. Этот идеал достигался через схоластические формы обучения — изучение толкований, зау­чивание латинских и древнегреческих текстов, недопущение в учебные программы светских наук.

Исихастско-мистическая концепция образования строи­лась на постулате Григория Паламы — «человек богоподобен, так как ему дана возможность творчества». Просвещение трак­товалось как божественное озарение, познание — как путь со­вершенствования, путь богопознания, который индивидуален, интуитивен и проходится каждым верующим самостоятельно. Просвещение нельзя унаследовать, знание нельзя получить в готовом виде: оно вырабатывается в процессе «духовного дела­ния». Большое значение православные мистики придавали са­мостоятельному изучению текстов Священного Писания. По­ощрялись сочинения на богословские темы, проповедничество, работа над переводами источников веры. Овладение светскими науками считалось необходимым этапом самосовершенствова­ния человека.

Известно, что сторонником обновления образования в соответствии с гуманистическими идеалами был архиепископ Евгений (Болховитинов). Именно он представил один из пер­вых вариантов реформы, который обсуждался в Комитете усо­вершенствования духовных училищ. Архимандрит Филарет (Дроздов) высказывал предложения о переводе обучения на русский язык, а закончивший Петербургскую Главную семи­нарию М.М. Сперанский настаивал на введении в учебные про­граммы философии и церковной истории. Поддержал обновле­ние духовного образования и митрополит Михаил (Десницкий), воспитанник «новиковской» Педагогической семинарии.

При содействии и активном участии этих сторонников мистического Православия была разработана реформа, изме­нившая назначение духовной школы. Образование должно было сформировать благочестивых и просвещенных служителей Цер­кви. Идеалом теперь был не знаток священных текстов, меха­нически воспроизводящий их, а богослов, толкователь, пони­мающий смысл Св. Писания. Обучение строилось на развитии самостоятельности мышления учеников. Способствовать тому должны были новые формы обучения: вместо зубрежки вводи­лись диспуты, переписывание канонических текстов заменя­лось сочинениями, изучение компилятивных сборников тол­кований уступило место анализу источников, вводилось изуче­ние языков Библии. Наряду с грамматикой и историей, много времени в духовном образовании отводилось на изучение фи­лософии и богословия.

Традиционную систему православного обучения отстаи­вали архимандрит Феофилакт (Русанов), митрополит Серафим (Подобедов). Поддержанные светскими сторонниками «иосифлянства», такими как адмирал А.С. Шишков, П.А. Ширинский-Шихматов, А С. Стурдза, они смогли отстоять схоласти­ческие принципы духовного образования. Их противодействие стало одной из причин того, что реформа шла тяжело.

Примечания

[1] Приселков М.Д. Очерки по церковно-политической исто­рии Киевской Руси X — XII веков. СПб., 1914.

[2] Королева С. Ю. Проблема «Крещения Руси» в трудах совет­ских историков // Церковь, общество и государство в феодальной России: Сб. cm. М., 1990. С. 337.

[3] Лурье Я. С. Михаил Дмитриевич Приселков и вопросы изу­чения русского летописания // Отечественная история. 1995. № 1. С. 147.

[4] Полторацкий И. П. Русская религиозная философия // Воп­росы философии. 1992. № 2. С. 130.

ВИШЛЕНКОВА Е.А. Концепции духовного образования в России начала XIX века // Мир Православия. Сборник статей. Волгоград, 1998. Вып. 2. С. 44-48.

Оставить комментарий