Исследования Ветхого ЗаветаКирилл Александрийский свт.Переводы святоотеческих творенийФеодор (Юлаев) иером.

ФЕОДОР (ЮЛАЕВ), иером. Свт. Кирилл Александрийский О козле отпущения. Послание епископу Акакию Скифопольскому

(Перевод с древнегреческого, вступительная статья и примечания иером. Феодора (Юлаева))

Аннотация

Впервые на русском языке публикуется перевод послания свт. Кирилла Александрийского, содержащего толкование описанного в книге Левит жертвоприношения. В предисловии выясняется личность адресата, время написания и дается обзор содержания послания. Отмечается типологический характер предложенного толкования и его тесная связь с христологическими и сотериологическими воззрениями святителя. Упоминаются другие типологические толкования этого места в ранней патристике.

Ключевые слова:

Кирилл Александрийский, Ветхий Завет, книга Левит, ветхозаветные жертвоприношения, козел отпущения, патристика, патристическая экзегеза, типология, христология, сотериология.

К толкованию описанного в книге Левит жертвоприношения двух козлов[1] свт. Кирилл Александрийский обращался трижды: в раннем сочинении «Глафиры»[2], в обширном апологетическом труде «Против Юлиана Отступника»[3] и наиболее пространно – в специально посвященном этому вопросу трактате, послании епископу Акакию[4], перевод которого предлагается читателю.

В прежнее время его адресата отождествляли со св. Акакием Мелитинским[5], однако сохранившиеся во Florilegium Cyrillianum и у свт. Фотия Константинопольского свидетельства позволили уточнить, что это другой Акакий, Скифопольский[6]. Кроме титула и обращенного к нему послания, о нем ничего не известно, так что с уверенностью можно сказать лишь то, что он был епископом Скифополя[7] и принадлежал к палестинскому кругу близких друзей и почитателей свт. Кирилла.

Послание датируют 432 г., то есть после III Вселенского (Эфесского) Собора до заключения мира с Антиохией[8], либо относят к более позднему времени[9], сближая его с теми событиями, о которых сообщает в письме патриарху Диоскору Александрийскому (448 г.) блж. Феодорит Кирский. От него мы узнаем, что свт. Кирилл, помимо Акакия, выслал свой трактат «О козле отпущения» (вместе с сочинением «Против Юлиана Отступника») Антиохийскому архиепископу Иоанну с просьбой показать «известным на Востоке учителям». Это способствовало окончательному примирению двух оппонентов: блж. Феодорит «не без удивления» прочитал высланные книги, и они со свт. Кириллом обменялись посланиями, засвидетельствовав взаимное уважение[10]. Это могло иметь место после того, как блж. Феодорит склонился к признанию мира между Александрией и Антиохией, до смерти архиепископа Иоанна, за исключением времени спора вокруг Диодора Тарсийского и Феодора Мопсуэстийского, то есть в 434–437 г. или 439–441 г.[11]. Отметим, что в творениях самого кирского пастыря дважды встречается толкование этого же места книги Левит, в основном сходное с толкованием свт. Кирилла[12].

Итак, речь идет о приносимых за грехи народа двух козлах, один из которых, получивший жребий «Господу», закалывался, а другой, после исповедания над ним грехов, отсылался в пустыню. Наименование жребия второго козла ἀποπομπαῖος, «отпущенный»[13], о котором, собственно, и справляется у свт. Кирилла епископ Акакий, было неологизмом переводчиков Септуагинты, постаравшихся так передать этимологию соответствующего еврейского слова[14]. Большинство же современных библеистов прочитывают стоящее в масоретском тексте לַעְַזָאזֵל как «Азазелю», видя здесь указание на личное имя некоего демона[15]. Тем самым извлекается на свет следующее понимание законного установления: первое животное приносилось в жертву Богу, а второе – демоническому существу. О бытовании подобного толкования в древности, помимо свт. Кирилла, свидетельствует блж. Феодорит[16]; так понимал указанное место император Юлиан Отступник, который отождествлял библейское ἀποπομπαῖος с ἀποτρόπαιος («отвращающий»), чем однозначно вводил это жертвоприношение в политеистический контекст[17]. Но именно против этого ложного толкования свт. Кирилл решительно протестует. И если всерьез принимать самоочевидный для церковной традиции принцип боговдохновенности и единства Священного Писания, его аргументация неопровержима. Не может быть и речи о том, что Сам Бог будто бы предписывал приносить жертвы демонам[18]. Подлинный же смысл приношения двух козлов, как и всех ветхозаветных приношений, открывается только в свете «тайны Христовой», то есть Его искупительной жертвы. Лишь она может «снять покрывало», лежащее на писаниях пророка Моисея[19].

Сам святитель предлагает толкование исключительно типологическое и христоцентрическое. Согласно ему, жертва двух козлов является образом Христа, Который ради нас становится «грехом», или жертвой за грех (поскольку козел в Священном Писании обычно является образом грешника), то есть берет на Себя наши грехи и становится умилостивлением за них. Как человек (ἀνθρωπίνως) Он умирает, а как Бог (θεϊκῶς) – пребывает бесстрастным[20]. Сходное значение имеет приносимая за исцелившегося прокаженного жертва двух птиц, одна из которых отпускалась[21]. Последний образ дает важные дополнительные черты: приносятся пернатые, что говорит о небесном происхождении Бога Слова; отпускаемая птица омачивалась в крови птицы закланной, что свидетельствует об усвоении Словом искупительных страданий Его плоти[22]. Святитель опровергает возможную дуалистическую интерпретацию прообразов: наличие двух жертвенных животных не означает, будто во Христе – «два Сына», поскольку их тождественность указывает на одного и того же Христа[23]. В заключение приводится еще один ветхозаветный образ, жертвоприношение Авраама, но не с тем, чтобы дать его «духовное» толкование, которое, конечно же, известно святителю[24], а только чтобы указать на неизбежно свойственную «теням» закона ограниченность[25]. В целом, послание епископу Акакию – одно из лучших в эпистолярном наследии свт. Кирилла, представляющее характерные черты его экзегезы, христологии и сотериологии, а также дающее прекрасную иллюстрацию того органичного единства, в каком находились его библейские толкования с его богословскими воззрениями.

Перевод выполнен по изданию Э. Шварца[26]. Толкуемые места книги Левит (как и других ветхозаветных книг, не вошедших в издания П. Юнгерова) переведены непосредственно с греческого языка, будучи по возможности приближены к синодальному и славянскому (по «Елизаветинской» Библии) переводам[27]. В остальных случаях Священное Писание Ветхого Завета цитируется преимущественно по переводу П. Юнгерова, Нового Завета – по синодальному, отклонения от которых отражают особенности библейского текста у свт. Кирилла и его собственное понимание цитируемых мест[28].

КОПИЯ ПОСЛАНИЯ, НАПИСАННОГО ТЕМ ЖЕ (КИРИЛЛОМ), АКАКИЮ ЕПИСКОПУ ОБ ОТПУЩЕННОМ

(1) Получив только что послания твоего преподобия, немало я утешился и, едва не обнявши, целовал их. Ведь до чего дошел я в мысли: показалось мне, будто нет между нами расстояния, ибо приветствий от близких довольно, чтобы внушить такое чувство. У меня так, но я убежден, что и у твоего богочестия не иначе. А коль скоро ты соизволил сообщить, что от меня требуются какие-нибудь рассуждения об «отпущенном», дабы через них ясным стало относящееся к нему таинство, я должен вот что сказать. Хотя у твоего острого ума хватает понятливости и широкого и достойного удивления познания Священных Писаний, так что излишне, пожалуй, кому-то другому рассуждать об этих вопросах, но поскольку мне совсем не в тягость изложить, что приходит и мне на ум, мы записали это: ведь не мог я отвергнуть твоего повеления. Если же нам случится немного погрешить против совершенной точности, будь снисходителен, ведь постижение труднодоступных мест, подлежащих рассмотрению[29], может оказаться затруднительным для объяснения и нелегким. Однако мы недалеки от упования, что по молитвам твоего богочестия и к этому управит нас Господь, Который открывает глубокое из тьмы[30], умудряет слепых[31] и дает речь[32] как Слово[33].

(2) Так вот, в книге Левит написано об отпущенном: И возьмет двух козлов и поставит их пред Господом у дверей скинии свидетельства, и возложит Аарон на двух козлов (жребии): один жребий Господу и другой жребий отпущенному, и приведет Аарон козла, на которого вышел жребий Господу и принесет его в жертву за грех, а козла, на которого вышел жребий отпущенного, поставит живым пред Господом, дабы совершить над ним очищение, чтобы отослать его в отпущение; отправит его в пустыню[34].

(3) И немного спустя: И заколет козла, который за грех народа, пред Господом, и принесет от крови его внутрь завесы, и сделает с кровью его то же, что сделал с кровью тельца, и покропит кровью его на умилостивилище[35] по лицу умилостивилища, и очистит святое от нечистот сынов Израилевых и от преступлений их за все грехи[36]. И он сделает то же со скинией свидетельства, которая водружена у них, среди нечистоты их[37].

(4) Это – о козле, которого закалывают и кровью которого освящают святую скинию, а о живом и отсылаемом говорится так: И приведет он живого козла, и возложит Аарон руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову живого козла, и отошлет его рукой нарочного человека в пустыню, и возьмет козел на себя преступления их в недоступную землю, и он отошлет его в пустыню[38].

(5) Итак, все Писание богодухновенно и полезно[39], ведь что бы ни произнес Бог, это непременно спасительно. И к тем, кто способен уразуметь значение истины, ее красота идет навстречу, озаряя ум ведением таинства Христова, но если кто имеет ум недостаточно утвержденный, но как бы еще запинающийся и младенческий, у таковых даже превосходнейшие из рассматриваемых мест могут порой оказаться близкими к укоризне и обвинению. (6) И я говорю это, поскольку не без тщательного испытания прочитал написанное твоим богочестием. Ведь некоторые у вас там рассудили, пожалуй, что, в то время как один из козлов был предназначен для посвящения и жертвы Богу, Который над всеми, другой отсылался какому-то «отпущенному», скверному и нечистому демону в пустыне, причем делалось это рукой священника и согласно законному постановлению. Отсюда выходит, что дело это нелепое и достойное смеха, но можно спросить тех, которые поняли его в таком смысле: разве не следовало лучше подумать вот над чем, а именно: как Творец, пребывающий за пределами всякого ума и слова, будучи по природе единственным Богом и Господом, мог допускать, чтобы в качестве некоего причастника Его Царства и славы был принят отступник сатана? Впрочем, мы ясно слышим, что Он говорит через одного из святых пророков: Славы Моей не дам иному[40]. Если же закон, данный через премудрого Моисея, предписал, что посвящение, кто какое пожелает, необходимо приносить (Богу), и только Ему, и далее, Сам изрекший закон возвестил, что скверным демонам также нужно воздавать славу, более всего подобающую (Богу), и только Ему, разве не противоречит Он собственным словам? Ведь от чего Он отрекался, это самое и повелел исполнять. Но крайне бессмысленно думать, будто Бог, властвующий над всем, пренебрегает надлежащей ему честью и славой и желает приписать ее другим, в то время как Он ясно вещает через Моисея: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи[41] и: Да не будет у тебя других богов кроме Меня[42]. (7) Поэтому и божественный Моисей тщательно сообразуется с суждениями вышними, от Бога, и говорит тем, кто от семени Израиля: И вот постановления и суды, которые вы должны стараться исполнять в земле, которую Господь Бог отцов ваших дает вам в наследие во все дни, что вы будете жить на этой земле. Непременно истребите[43] все места, где народы служили богам своим, которые вы наследуете, на высоких горах и на холмах и под ветвистым деревом. И разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и рощи их срубите, и истуканы богов их сожгите огнем, и истребите имя их от места того[44]. Как возможно было, чтобы Тот, Кто через Моисея повелевает переходить от эллинского обмана к свету истины и заодно испепелять отведенные идолам места, сносить жертвенники и срубать рощи, дабы никакого следа не осталось от их мерзостей, – чтобы Он делился с ними славой, как я сказал прежде, и даже пришел к такому мнению, что самих уготованных Ему для священнодействия (животных) предписывает приносить им в жертву, отправляя в пустыню одного из козлов? И это при том, что Он сурово обвинял Израиля, сотворившего себе тельца в пустыне, говоря божественному Моисею: Ступай, быстро спустись отсюда, ибо совершил беззаконие народ твой, который ты вывел из земли Египетской; сделали себе идолов[45]. (8) А также и приобщившимся к Ваал-Фегору, когда они блудили с моавитскими женами, телесной красотой увлеченные к отступничеству, горькое, как видим, уготовал наказание, ибо немалое число их по этой причине погибло[46]. Отнюдь не маловажное было бы обвинение Божественному и безукоризненному совету, если пали и погибли те, кто поклонялись чужим богам, и в то же время Сам разгневавшийся на отступников Бог повелел почтить дарами и жертвами нечистую и противную силу, которая названа «отпущенным», как, вероятно, скажут некоторые, не видящие внутренними очами ума смысла Священных Писаний[47]. (9) Мы же, направив ум к Божественным прорицаниям без всякого небрежения и беспечности, но, напротив, тщательно и, насколько возможно, бдительно, постараемся разыскать достойную удивления красоту истины. И мы-то утверждаем, что Бог всего при ниспровержении многобожного заблуждения и при просвещении тех, кто во тьме[48], возвестив закон древним через Моисея, никоим образом не потерпел бы, чтобы появились путь и дверь, а тем более научающий тому, что следует почитать нечистых демонов. Но тщательно исследуя находящееся в боговдохновенных Писаниях, мы найдем сокрытую истину; и прилично было бы всматривающимся в тени закона сказать то, что так верно изречено одним из святых пророков: Кто премудр и уразумеет это? И (кто) разумен и узнает это?[49] Ибо закон имеет тень будущих благ, а не самый образ вещей[50], как написано; тени разве что с трудом рождают истину, но не являются, конечно, самой истиной. Поэтому и божественный Моисей полагал покрывало на лице свое[51] и так обращался к сынам Израиля, едва ли не возопив тем самым, что красоту произносимых через него пророчеств можно рассмотреть вовсе не во внешних образах, но в сокровенных внутри созерцаниях[52]. (10) Так давай же, отняв тень от закона и освободив лицо Моисея от внешних покровов, узрим обнаженную истину. Итак, он повелел, чтобы были приведены два козла и писались два жребия для них, так чтобы один из козлов был наименован Господом, а другой – отпущенным. Следовательно, имена для козлов – Господь и отпущенный, а обозначается через обоих – один и единственный Сын и Господь Иисус Христос. Каким же образом? Скажем по возможности, обращая внимание на точность рассматриваемых мест. Так вот, козлы[53] были жертвой за грех, согласно решению закона. Ибо боговдохновенное Писание во многих местах уподобляет праведника овце, а того, кто предан греху, – козе. И по какой причине? Дело в том, что праведник преисполнен отличиями в добродетели и его справедливо можно считать плодоносным, овца же приносит шерсть, и именно поэтому он с полным основанием сравнивается с овцой. Душу же того, кто согрешает, можно увидеть обнаженной, бесплодной и лишенной благих дел. Следовательно, ее образ – коза, и это животное – бесполезное и уступает овце в цене. Поэтому и Господь наш Иисус Христос говорит: Когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, поставит овец по правую сторону, а козлов – по левую[54]. И тем, которые по правую сторону, поскольку они имеют плоды праведности, Он возвращает уготованное им Царство[55], а вот на тех, которые по левую сторону, Он наведет огонь, кару и приличные дьяволу наказания[56]. (11) Итак, козел закалывался за грех, и ты научишься этому из закона, который ясно говорит: А если согрешит начальник, и невольно сделает что-то против заповедей Господа Бога их[57], чего не надлежало делать, и согрешит, и преступит, и станет известен ему грех, которым он согрешил, пусть принесет он дар свой, козла от коз[58], мужеский пол без порока[59]. Сказал же и Сам Бог, Который над всеми о тех, кому на долю досталось священство: Грехами народа Моего они кормятся[60], то есть жертвами за грех; ведь приношения Господу – часть и удел священникам, согласно написанному[61]. Поэтому Христос стал жертвой за грехи наши, по Писанию[62], и ради этой причины, говорим мы, Он наименован грехом. Ведь пишет премудрый Павел, что не знавшего греха Он, разумеется, Бог и Отец, сделал ради нас грехом[63]. Мы ведь не говорим, что Христос стал грешным, – да не будет! – но что Его, хотя Он был праведным, вернее же, Сам по себе был праведностью (ведь Он не знал прегрешений), Отец сделал жертвой за прегрешения мира и Он причтен к беззаконникам[64], получив жребий, более всего надлежащий беззаконникам. И в этом удостоверяет божественный пророк Исаия, говоря, что все мы, как овцы, блуждали, каждый[65] заблудился со своего пути, и Господь предал Его за грехи наши[66], и Он страждет за нас, и язвою Его мы исцелились[67]. Пишет и премудрый Петр, что Он грехи наши вознес телом Своим на древо[68]. (12) Следовательно, хотя тяготел над живущими на земле жребий, необходимость претерпеть смерть, как из-за преступления в Адаме, так и по причине господствующего от него и вплоть до нас греха, но Слово от Бога Отца, богатое в милости и человеколюбии, стало плотью, то есть человеком, сообразным нам, которые под грехом, и на Себя приняло наш жребий. Ведь как пишет превосходнейший Павел, Он по благодати Божией за всех вкусил смерть[69], и выкупом обманной жизни сделал Свою душу, и умер за всех, чтобы все жили для Бога, освящаемые и оживотворяемые Кровью Его и оправдываемые даром по данной от Него благодати. Ведь, как пишет блаженный евангелист Иоанн, Кровь Иисуса Христа очищает нас от всякого греха[70]. (13) Итак, имя закалываемому козлу – Господь, он получал по жребию заклание, и эта святая и священная жертва была образом Христа, Который не ради Себя умирает, но, как я сказал, за нас и освящает Церковь собственной Кровью. Ибо заколет, сказано, козла, который за грех народа, пред Господом, и принесет от крови его внутрь завесы, и покропит кровью его на умилостивилище по лицу умилостивилища, и очистит святое от нечистот сынов Израилевых и от преступлений их за все грехи. И он сделает то же со скинией свидетельства, которая водружена у них, среди нечистоты их[71]. Ведь Господь вошел в Святое святых не чрез кровь козлов и тельцов, но чрез Свою Кровь обретя вечное искупление[72] и освящая, как я сказал, более истинную скинию, то есть Церковь и все, что в Ней. Ведь пишет божественный Павел, что Иисус, дабы освятить людей Кровию Своею, пострадал вне врат[73], и еще в другом месте: Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву[74] в благоухание приятное[75]. Поэтому надлежит видеть в закалываемом козле Еммануила, претерпевшего смерть плоти, хотя и для разрушения смерти и греха. Ведь он был в мертвых свободным[76], то есть недоступным для грехов и не подлежащим вместе с нами смертному приговору.

(14) Так узрим же Его в другом козле, живом и отправляемом в пустыню: что Он, страдая как человек, не страдал как Бог, и что Он при умерщвлении плоти был сильнее смерти, и что Он не остается вместе с нами во гробе, и что не удерживается вратами смерти вместе с другими, как то измышляют иудеи. Ведь говорит Его ученик: Не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления[77], ибо Он ожил, расхитив ад и узникам сказав: выходите, и тем, которые во тьме: откройтесь[78], и взлетел к вышнему на небесах Отцу, в недоступную для людей землю[79], Сам на Себя восприняв грехи наши и будучи умилостивлением за них. Ведь божественный Иоанн пишет уверовавшим в Него: Дети![80] сие пишу вам, чтобы вы не согрешали; а если бы кто согрешил, имеем ходатая перед Отцом, Иисуса Христа, праведника; Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и (за грехи) всего мира[81]. (15) Но я думаю, что необходимо привести соответствующее место из законных Писаний для напоминания слушателям; а оно таково: И приведет он живого козла, и возложит Аарон руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову живого козла, и отошлет его рукой нарочного человека в пустыню[82]. Так заметь же, что хотя первый козел закалывается, другой многократно называется живым; ведь через обоих описывался, как я сказал, один и единственный Сын и Господь Иисус Христос – в страдании Своей плоти и вне страдания, в смерти и выше смерти. Ибо живым было Слово Божие, даже когда вкушала смерть святая Его плоть, и Оно пребыло бесстрастным, хотя и усваивает страдание собственной плоти, и относит его к Себе.

(16) Можно увидеть, что это великое и глубокое таинство описывается в книге Левит и другим образом. Закон, данный через Моисея, объявляет прокаженного оскверненным и предписывает высылать его из стана как нечистого. Если же ему случится освободиться от болезни, он повелевает, что тогда его надлежит принимать, и при этом говорит: Вот закон о прокаженном, в тот день, когда он очистится и приведут его к священнику. И священник выйдет вон из стана, и священник увидит: и вот, он исцелился от болезни прокажения, и прикажет священник, и возьмут для очищенного двух птиц живых чистых[83]. И прикажет священник заколоть одну птицу в глиняном сосуде над живою водою, и возьмет он птицу живую[84], и омочит в крови птицы заколотой над живою водою, и покропит на очищенного прокаженного семь раз, и он будет чист, и отпустит живую птицу в поле[85]. Итак, брались двое пернатых, притом непорочных, то есть чистых и не дающих никакого повода к обвинению, разумеется, со стороны закона. И в то время как одно из них закалывалось «над живою водою», другое, остающееся вне заклания и затем омоченное в крови погибшего над водою живою, точно таким же образом, как и козел, отсылалось в пустыню. И в этом месте образ опять-таки может указывать нам на великое и священное таинство нашего Спасителя. (17) Ведь (Бог) Слово был свыше, то есть от Отца и с небес (потому-то Он вполне справедливо и уподобляется пернатому), но по домостроительству Он снизошел до подобия с нами и принял образ раба[86]; впрочем, даже так Он был свыше. Ибо Он ясно говорил, обращаясь к иудеям: Вы от нижних, Я от вышних. Я не от мира сего[87]. И еще: Никто не восходил на небо, как только Сын Человеческий[88]. Ведь как я только что сказал, даже став плотью, то есть совершенным человеком, Он не был земным или перстным, как мы, но небесным[89] и высшим мира, насколько Он мыслится Богом. Однако можно видеть в птицах, как и в козлах, что хотя Он пострадал плотью[90], по Писаниям, но пребывал и за пределами страдания и, умирая как человек, Он продолжал жить как Бог, ибо Слово было жизнью[91]. Ведь премудрый ученик говорил, что Он был умерщвлен по плоти, но ожил духом[92]. (18) И все же, хотя и недоступно было Слову претерпеть смерть в собственной природе, однако Оно усваивает Себе страдание Своей плоти, как я уже сказал прежде. В самом деле, живая птица окуналась в крови погибшей, а смешавшись с кровью и едва ли не став сообщницей страдания, отсылалась в пустыню. Ведь взошло на небеса Единородное Слово Божие вместе с соединившейся с Ним плотью, и чудным было это зрелище на небесах. Ибо изумлялось множество святых ангелов, видя в подобном нам облике Царя славы и Господа сил. И они даже говорили: Кто этот пришедший из Едома, то есть с земли, в червленых ризах из Восора?[93] А Восор толкуется как плоть, или стеснение и скорбь. И они расспрашивали Его: Что это за язвы на руках твоих? Он же (отвечал) к ним: Их наложили Мне в дому возлюбленного Моего[94]. Ведь как неверующему Фоме по особенному домостроительству после Воскресения из мертвых Он показывал руки и на них – следы от гвоздей, а также повелел осязать раны в ребрах, так и оказавшись на небе Он уверил святых ангелов, что справедливо был отвержен и отпал от Его дружбы возлюбленный Израиль. Поэтому Он показывал смешанные с кровью одежды и раны на руках – не так, будто не мог избавиться от них (ибо, восстав из мертвых, Он отложил тление и все, что от него проистекало), но, как я сказал, дабы по домостроительству ныне соделалась известною чрез Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия, по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе[95]; ведь так пишет священнейший Павел.

(19) Таким образом, как посредством козлов премудро описывалось таинство Христа, так и через птиц. Но, вероятно, кто-нибудь спросит: почему тогда говоришь ты, что есть один и Тот же самый Сын и Господь Иисус Христос, хотя приводились два козла и две птицы? Не указал ли, скорее, закон очевидным образом, что непременно есть два Сына и Христа? И некоторые уже дошли до такого нечестия, что думают и утверждают, будто один Христос – это Само по себе Слово от Бога Отца, а другой – Тот, Кто от семени Давида. Но мы говорим тем, которые от своего невежества полагают, будто это так: божественный Павел пишет: Один Господь, одна вера, одно крещение[96]. Стало быть, если вы говорите, что есть два Сына, тогда непременно будет и два Господа, и две веры, и столько же крещений. Лжецом тогда окажется тот, кто, по его словам, имел в себе говорящим Христа[97]. Но не так это, да не будет! Один, конечно, Господь и одна вера, одно крещение, ибо мы веруем «в единого Господа Иисуса Христа», то есть в Единородное Слово Божие, вочеловечившееся и воплотившееся. Поэтому мы и в смерть Его крестимся, и только Его знаем Господом, как Бога, не полагая по отдельности человека и Бога, но настаивая на том, что Само, как я сказал, Слово от Бога Отца стало человеком, притом что Оно осталось Богом. Ведь Оно непреложно и неизменно по природе. (20) Пусть же скажут противники: если они утверждают, что есть два Сына, один – Сам по себе, тот, кто от семени Давида, и другой, также в отдельности – Слово от Бога Отца, то Слово от Бога Отца по природе не лучше ли того, кто от семени Давида, и даже несравненно его превосходит? Ибо что такое природа человека в отношении природы Божественной и высочайшей? Но я думаю, что они и нехотя скажут, что Слово от Бога Отца лучше по природе. Тогда что нам делать, если мы видим козлов не разной природы между собой, но, напротив, принадлежащих к одному виду и ни в чем не отличающихся по тому, что они есть? Тот же самый довод можно привести и в отношении двух птиц. Пусть тогда они согласятся, на основании одного вида козлов или птиц, что ни в чем не отличается от человека Слово Божие. Но они не потерпят, как я думаю, такой мысли, ибо столь велико расстояние между Божеством и человечеством. Так позволим же, чтобы примеры понимались в приличном для них смысле, ибо они намного уступают истинным вещам и бывает, что лишь частично показывают обозначаемое ими. И мы утверждаем, что закон был тенью, образом и как бы рисунком, предложенным к зрению тех, кто видит предмет. Искусству же рисующих на картине свойственно то, что сперва чертятся тени, на которые затем наносятся цветные краски, – и тогда уже проступает красота рисунка[98]. Так вот, надлежало данному через Моисея закону, когда он желал ясно описать таинство Христа, открыть Его не через одного из козлов или птиц, умиравшего и одновременно живого, чтобы не мнилось происходящее чем-то вроде сценического чуда, но хотя он в одном (животном) принимал Его как бы претерпевающим заклание, посредством другого он открывал, что Тот же самый жив и отпускается.

(21) Но дабы доказать, что наше рассуждение об этом не выходит за пределы справедливого, я считаю нужным привести сюда и другой образ, кроме тех, о которых сказал. Итак, в книге мироустройства[99] написано: И было после сих событий, искушал Бог Авраама и сказал ему: Авраам, Авраам! Он сказал: вот я. И сказал Он: возьми сына твоего возлюбленного, которого ты любишь, Исаака, и иди на землю высокую, и принеси там его во всесожжение на одной из гор, о которой Я тебе скажу. Он[100] встал поутру, оседлал осла своего, взял с собою двух слуг и Исаака, сына своего, и наколов дров для всесожжения, встал, пошел и в третий день пришел на место, о котором сказал ему Бог. И подняв глаза свои, Авраам издали увидел (это) место. И сказал Авраам слугам своим: останьтесь здесь с ослом, а я с сыном пойдем туда и, поклонившись, возвратимся к вам. И он[101] взял дрова для всесожжения и положил на Исаака сына своего, взял в руки огонь и нож, и пошли оба вместе[102]. И немного спустя: И устроил там Авраам жертвенник, и положил дрова, и связав Исаака, сына своего, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою, чтобы взять нож и заклать сына своего[103]. (22) Так вот, если бы кто-то из нас пожелал увидеть историю об Аврааме написанной на картине, то как мог бы изобразить его живописец? Неужели сразу делающим все рассказанное или же поочередно и по-разному, то есть того же самого (Авраама) в различном виде и многократно? Я имею в виду, примерно так: сперва – севшим на осла, взявшим сына и сопровождаемым слугами; затем – нагрузившим дрова на Исаака и держащим в руках нож и огонь, притом что осел вместе со слугами остался внизу; а также в другом месте и в другом виде: его же, связавшего отрока поверх дров и взявшего нож, чтобы произвести заклание. Однако Авраам, видимый многократно и по-разному, не был то одним, то другим, но он – тот же самый повсюду, хотя искусство живописца всегда применяется к требованиям (изображаемых) вещей. Ведь не было приличным или, во всяком случае, возможным видеть его сразу же делающим все рассказанное. (23) Итак, закон был рисунком и образами действительных вещей, которые с трудом рождали истину, так что хотя была необходимость для показания таинства Христа привести двух козлов, и хотя было две птицы, Он был одним в обеих: в страдании и вне страдания, в смерти и выше смерти, восходящим на небеса, словно некий второй начаток человечества, обновляемого к бессмертию. Ведь Он возобновил для нас вышнюю стезю, и мы в свое время последуем за Ним. Ибо Он говорит: Я иду приготовить место вам, и[104] приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я[105]. Таково у нас истинное упование.

(24) Итак, я написал то, что понял, но твое богочестие способно привнести в написанное и более точное исследование, чтобы, если случится отыскать что-то лучшее, доставить пользу как нам, так и тамошнему народу. Ведь Христос – Тот, Кто открывает глубокое[106] и посылает в сердца разумение; ведь в Нем и у Него сокрыты все сокровища премудрости и ведения[107]; через Него и с Ним Богу и Отцу сила и держава со Святым Духом во веки веков. Аминь.

Библиография

Ранович 1990 – Ранович А. Первоисточники по истории раннего христианства. Античные критики христианства. М., 1990. [Ranovich A. Pervoistochniki po istorii rannego khristianstva. Antichnye kritiki khristianstva (Primary sources on the history of early christianity. Ancient critics of Christianity). M., 1990.]

Évieux 1985 – Évieux P. Introduction // Cyrille d’ Alexandrie. Contre Julien. Paris, 1985. Vol. 1. Livres I, II (SC 322). P. 9–72.

Guinot 1988 – Guinot J.-N. L’ exégèse du bouc émissaire chez Cyrille d’ Alexandrie et Théodoret de Cyr // Augustinianum. 1988. Vol. 28. P. 603–630.

Kopallik 1881 – Kopallik J. Cyrillus von Alexandrien. Mainz, 1881.

 

An Abstract

St Cyril of Alexandria. On the Scapegoat An Epistle to Acacius, Bishop of Scythopolis (A Translation from Ancient Greek, an Introduction and Notes
by Fr Theodore (Yulaev)
)

It is for the first time that one can read a Russian translation of the Epistle by St Cyril of Alexandria containing an interpretation of the sacrifice as described in Leviticus. The introduction sheds light on the addressee’s identity and the time of writing, and also provides a survey of the contents of the Epistle. The author notes a typological character of the proposed interpretation and its close connection with the Saint’s Christological and soteriological views. Here are also mentioned other typological interpretations of this excerptin the writings of the Early Fathers.

Keywords:

St Cyril of Alexandria, the Old Testament, Leviticus, the Old Testament sacrifices, scapegoat, Patristics, Patristic Exegesis, Typology, Christology, Soteriology.

ФЕОДОР (ЮЛАЕВ), иером., ЗАБОЛОТНЫЙ Е.А., КАЛИНИН М.Г. Святитель Кирилл Александрийский Ответы Тиверию диакону с братией

ФЕОДОР (ЮЛАЕВ), иером., ПЕРНБАУМ А.Г. Святитель Афанасий Александрийский. О храме в Афинах

Примечания

[1] Лев. 16, 7–22.

[2] Cyrillus Alexandrinus. Glaphyra in Pentateuchun In Leviticum. PG 69, 585–589 (CPG. 5201). Рус. пер.: Кирилл Александрийский, свт. Творения. М., 2001. Кн. 2. С. 368–370.

[3] Cyrillus Alexandrinus. Contra Iulianum imperatotem. Lib. IX. PG 76, 960–969 (CPG. 5233).

[4] Cyrillus Alexandrinus. Epistula 41. ACO. 1, 1, 4, 40–48. PG 77, 201–221 (CPG. 5341).

[5] Kopallik 1881. S. 339–340. Как адресованное св. Акакию Мелитинскому, это послание опубликовано в старых изданиях Ж. Обера, Д. Манси и Ж.-П. Миня.

[6] Florilegium Cyrillianum. Cap. 21 / Ed. R. Hespel. Louvain, 1955. P. 119; Photius. Bibliotheca 169, 116b:29–30 / Ed. R. Henry. Vol. 2. Par., 1960; Ephraem Antiochenus apud Photius. Bibliotheca 229, 253a:9–10 (CPG. 6908) / Ed. R. Henry. Vol. 4. Par., 1965.

[7] Нынешний г. Бейт-Шеан (Израиль). Один из древнейших городов в Палестине, упоминается в Св. Писании: Суд. 1, 27 (по Септуагинте: τὴν Βαιθσὰν ἥ ἐστιν Σκυθῶν πόλις; син. пер.: «Бефсан, который есть Скифополь»), Иуд. 3, 10 и 2 Мак. 12, 29, а также в сочинениях Геродота, Плиния Старшего и Иосифа Флавия. В римскую эпоху стал главным городом учрежденного Помпеем Декаполя (Десятиградия); с IV в. – административный и церковный центр провинции 2-я Палестина. В настоящее время широко известен благодаря открытым здесь в XX в. архитектурным памятникам поздней античности.

[8] Évieux 1985. P. 13. Guinot 1988. P. 605. К сожалению, эти исследователи лишь констатируют столь определенную дату, никак ее не обосновывая.

[9] Издатель ACO. Э. Шварц полагает, что оно написано «в последние годы жизни» (ACO. 1, 1, 4. P. 40) свт. Кирилла, ссылаясь на послание блж. Феодорита Кирского Диоскору Александрийскому (см. следующее примечание).

[10] Theodoretus ep. Cyri. Epistula 83. SC 98. P. 216:9–19. Рус. пер.: Творения блж. Феодорита. СПб., 1907. Ч. 7. С. 91–92.

[11] Обычно предпочитают более позднюю датировку (Évieux 1985. P. 13).

[12] Theodoretus ep. Cyri Quaestiones in Octateuchum. In Leviticum. Cap. 22 / Ed. N. Fernández Marcos, A. Sáenz-Badillos. Madrid, 1979. P. 172:23–177:17 (CPG. 6200). Рус. пер.: Творения блж. Феодорита. М., 1855. Ч. 1. С. 175–179; Idem. Eranistes 208:21–211:24 / Ed. G. H. Ettlinger. Oxford, 1975 (CPG. 6217). Сравнительный анализ толкований свт. Кирилла и блж. Феодорита представлен в обстоятельной статье Ж.-Н. Гино, специалиста по патристической экзегезе (Guinot 1988).

[13] Лев. 16, 8.

[14] La Bible d’Alexandrie. Le Lévitique / Trad., introd., notes P. Harlé, D. Pralon. Par., 1988. T. 3. P. 151–152. По указанию блж. Феодорита, Симмах переводит это же слово как ἀπερχόμενος, «отходящий», Акила – ἀπολυόμενος, «отрешаемый» (Theodoretus ep. Cyri. Quaestiones in Octateuchum. In Leviticum. Cap. 22. P. 174:2–5. Рус. пер.: Творения блж. Феодорита. М., 1855. Ч. 1. С. 176). Свт. Кирилл производит ἀποπομπαῖος от глагола ἀποπέμπω – «отсылать», «отпускать» (Cyrillus Alexandrinus. Glaphyra in Pentatauchum. In Leviticum. PG 69, 588 B:16–17. Рус. пер.: Творения. М., 2001. Кн. 2. С. 368).

[15] При этом основываются главным образом на апокрифической 1-й книге Еноха. В раввинистической традиции Азазель – название пустынного места, куда отсылался второй козел (Harlé, Pralon. Op. cit. P. 151).

[16] Theodoretus ep. Cyri Quaestiones in Octateuchum. In Leviticum. Cap. 22. P. 173:15–16. Рус. пер.: Творения блж. Феодорита. М., 1855. Ч. 1. С. 176. Ж.-Н. Гино предполагает, что блж. Феодорит имеет в виду, среди прочих, Феодора Мопсуэстийского, который по свойству своей экзегезы вполне мог отрицать типологическое значение этой жертвы, хотя тому нет никакого документального подтверждения (Guinot 1988. P. 616. n. 55).

[17] В сохраненных свт. Кириллом Александрийским фрагментах сочинения императора «Против галилеян» (Cyrillus Alexandrinus. Contra Iulianum imperatorem. Lib. IX. PG 76, 950 А–B. Рус. пер.: Ранович А. Первоисточники по истории раннего христианства. Античные критики христианства. М., 1990. С. 425). А Ранович имел все основания перевести в этом месте ἀποτρόπαιος просто как «демон», поскольку это слово обычно означает «отвращающего беду» бога, чаще всего Аполлона, либо «отводящее несчастье» жертвоприношение языческим «богам» (LSJ. P. 224). Впрочем, в христианской литературе можно встретить употребление этого термина и в отношении спасительной смерти Христа (PGL. P. 218).

[18] Ep. 41, 5–8.

[19] Cyrillus Alexandrinus. Epistula 41, 9.

[20] Op. cit. Cap. 10–15.

[21] Лев. 14, 2–7.

[22] Cyrillus Alexandrinus. Epistula 41, 16–18.

[23] Op. cit. Cap. 19–20.

[24] Типологическое толкование этого места он излагает в «Глафирах» (Cyrillus Alexandrinus. Glaphyra in Pentateuchun In Leviticum. Lib. III. PG 69, 137 B–148 A; рус. пер.: Творения. Кн. 2. М., 2001. С. 84–90).

[25] Cyrillus Alexandrinus. Epistula 41, 21–23. Толкование блж. Феодорита, как уже было сказано, очень близко к толкованию свт. Кирилла. Он также отвергает мнение, будто слово ἀποπομπαῖος обозначает демона, ссылаясь в подтверждение этого на переводы Акилы и Симмаха. Для него это жертвоприношение также является образом принесенного за наши грехи Христа. Два козла, равно как и две приносимые за прокаженного птицы, указывают на две Его природы (Guinot 1988. P. 614–617). В ранней церковной литературе встречаются и другие типологические толкования этого места. «Послание Варнавы», св. Иустин Мученик и Тертуллиан видят в двух козлах два пришествия Христа (Harlé-Pralon. Op. cit. P. 152). Ориген усматривает Христа в человеке, отводившем козла отпущения в пустыню (Origenes. In Leviticum homilia IX. P. 6:38–45 / Ed. M. Borret. SC 287. Par., 1981 (CPG. 1416)), либо отождествляет со Христом закланного козла, а козла отпущения – с разбойником Вараввой (Orig. Op. cit. X. P. 2:18–44).

[26] ACO. 1, 1, 4. P. 40–48. Нам был доступен также современный английский перевод (St. Cyril of Alexandria. Letters. / Ed. J. I. McEnerney. Washington, 1987. Vol. 1. P. 167–181).

[27] При этом принимались во внимание ветхозаветные переводы в серии «Александрийская Библия» (La Bible d’Alexandrie. Le Lévitique / Traduction du texte grec de la Septante, introduction et notes par P. Harlé, D. Pralon. Par., 1988. Vol. 3.), где дается современный французский перевод Септуагинты, сопровождаемый очень содержательными текстологическими и историко-экзегетическими примечаниями.

[28] Были использованы следующие издания текстов и переводов Священного Писания. 1) Septuaginta. Id est Vetus Testamentum graece iuxta LXX interpretes edidit Alfred Rahlfs. Editio nona. Vol. 1–2. Stuttgart, 1970 (далее – Rahlfs). 2) Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Юбилейное издание, посвященное двухтысячелетию Рождества Христова. М., 1999 (Син.). 3) Библия сиречь Книги Священнаго Писания Ветхаго и Новаго Завета с параллельными местами. Тиснение второе. СПб., 1900 [рМ., 2009] (Елизав.). 4) Книги Ветхого Завета в переводе П. А. Юнгерова. Большие пророки. М., 2006. 5) Книги Ветхого Завета в переводе П. А. Юнгерова. Пророк Даниил. Малые пророки. М., 2006. 6) Книги Ветхого Завета в переводе П. А. Юнгерова. Учительные книги. М., 2012 (Юнгеров). 7) Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. Перевод с греческого подлинника п/ред. епископа Кассиана (Безобразова). М., 1997 (еп. Кассиан).

[29] Букв. «созерцаний» (τῶν θεωρημάτων). Как экзегетический термин, θεώρημα означает собственно «объект созерцания» применительно к подлежащим духовному толкованию местам Св. Писания (PGL. P. 647).

[30] Иов. 12, 22.

[31] Пс. 145, 8.

[32] ῥῆμα. Юнгеров: «дает слово». Пс. 67, 12.

[33] ὡς λόγος. В лат. пер. (PG 77, 201 D) и в англ. пер. (McEnerney. Op. cit. P. 168) это выражение переведено: «как написано».

[34] Лев. 16, 7–10.

[35] Крышка ковчега (ἱλαστήριον). Ср.: «крышка» (Син.); «очистилище» (Елизав.).

[36] + их (Елизав.; Rahlfs).

[37] Лев. 16, 15–16.

[38] Лев. 16, 20–22.

[39] 2 Тим. 3, 16.

[40] Ис. 42, 8.

[41] Мф. 4, 11. Ср.: Втор. 6, 13; 10, 20.

[42] Исх. 20, 3.

[43] «Пагубой погубите» (Елизав.).

[44] Втор. 12, 1–3.

[45] Исх. 32, 7–8.

[46] Числ. 25, 1–9.

[47] Помимо тех же аргументов об абсурдности уподобления жертв Моисея политеистической практике, блж. Феодорит делает одно тонкое замечание: второй козел, как и первый, приводится «пред Господом» (Лев. 16, 10). Следовательно, это также жертва Богу, а не какому-то демону (Theodoretus ep. Cyri Quaestiones in Octateuchum. In Leviticum. P. 173:21–25. Рус. пер.: Творения блж. Феодорита. М., 1855. Ч. 1. С. 176).

[48] Ср.: Ис. 9, 2; Мф. 4, 16.

[49] Ос. 14, 10.

[50] Евр. 10, 1.

[51] 2 Кор. 3, 13.

[52] В «Глафирах» святитель приводит это же место в подтверждение того, что ценность имеет только «внутренний» смысл ветхозаветных установлений, без которого сами они «бесполезны» и «излишни» (Cyrillus Alexandrinus. Glaphyra in Pentateuchum. In Deuteronomium. PG 69, 665A; рус. пер.: Кирилл Александрийский, свт. Творения. М., 2001. Кн. 2. С. 419). В соответствующем месте «Толкования на Второе послание к Коринфянам» он подробно излагает мысль апостола, что только во Христе, Который является исполнением ветхозаветного закона и отнимает лежащее на нем «покрывало», возможно его истинное понимание, недоступное для неверующих иудеев (Cyrillus Alexandrinus. In Epistulam 2 ad Corinthios. Lib. II / ed. Ph. Pusey. Oxford, 1872. P. 336 (CPG. 5209)).

[53] αἲξ ἢ τράγος ἢ γοῦν ἔριφος.

[54] Мф. 25, 31. 33.

[55] Мф. 25, 34.

[56] Мф. 25, 41.

[57] Их (= Rahlfs): своего (Син.; Елизав.).

[58] Χίμαρον ἐξ αἰγῶν.

[59] Лев. 4, 22–23.

[60] Ос. 4, 8.

[61] Втор. 18, 1.

[62] 1 Кор. 15, 3.

[63] 2 Кор. 5, 21. Ср.: «сделал для нас (жертвою за) грех» (Син.); «сделал вместо нас грехом» (Еп. Кассиан).

[64] Ис. 53, 12.

[65] Каждый (= Юнгеров): человек (Елизав.; Rahlfs).

[66] Букв. «грехам нашим» или «грехами нашими» (ταῖς ἁμαρτίαις ἡμῶν). Ис. 53, 6.

[67] Ис. 53, 5.

[68] 1 Пет. 2, 24.

[69] Евр. 2, 9.

[70] 1 Ин. 1, 7.

[71] Лев. 16, 15–16.

[72] Евр. 9, 12 (пер. еп. Кассиана).

[73] Евр. 13, 12.

[74] + Богу (Син.; Елизав.).

[75] Еф. 5, 2.

[76] Ἐν νεκροῖς ἐλεύθερος (Пс. 87, 6). Перевод П. Юнгерова «к мертвым причтенный» предполагает другое толкование этого места (Книги Ветхого Завета в переводе П. А. Юнгерова. Учительные книги. М., 2012. С. 361. Прим. 8). Ср.: «в мертвых свободь» (Елизав.); «между мертвыми брошенный» (Син.).

[77] Деян. 2, 31.

[78] Ис. 49, 9.

[79] Лев. 16, 22.

[80] + мои (Син.; Елизав.).

[81] 1 Ин. 2, 1–2.

[82] Лев. 16, 20–21.

[83] Далее у свт. Кирилла опущено: «кедрового дерева, червленую нить и иссопа».

[84] Далее опущено: «кедровое дерево и червленую нить».

[85] Лев. 14, 2–7.

[86] Флп. 2, 7.

[87] Ин. 3, 13.

[88] Ин. 3, 13.

[89] Ср.: 1 Кор. 15, 47.

[90] 1 Пет. 4, 1.

[91] Ср.: Ин. 1, 4.

[92] 1 Пет. 3, 18.

[93] Ис. 63, 1.

[94] Зах. 13, 6.

[95] Еф. 3, 10–11.

[96] Еф. 4, 5.

[97] 2 Кор. 13, 3.

[98] В сочинении «О поклонении в духе и истине» свт. Кирилл приводит сходное описание техники работы живописца применительно к типологическому истолкованию Св. Писания (Cyrillus Alexandrinus. De adoratione et cultu in spiritu et veritate. Lib. I. PG 68, 140 C:36–D:45; рус. пер.: Кирилл Александрийский, свт. Творения. Кн. 1. М., 2000. С. 128–129).

[99] То есть в книге Бытия.

[100] Авраам (Юнгеров; Елизав.; Rahlfs).

[101] Авраам (Юнгеров; Елизав.; Rahlfs).

[102] Быт. 22, 1–6.

[103] Быт. 22, 9–10.

[104] Опущено: «когда пойду и приготовлю вам место».

[105] Ин. 14, 2–3.

[106] Иов. 12, 22.

[107] Кол. 2, 3.

ФЕОДОР (ЮЛАЕВ), иером., ПЕРНБАУМ А.Г. Святитель Афанасий Александрийский. О храме в Афинах

ФЕОДОР (ЮЛАЕВ), иером. Свт. Кирилл Александрийский О козле отпущения. Послание епископу Акакию Скифопольскому // Богословский вестник 16–17. 2015. № 1 январь-март, № 2 апрель-июнь. С. 238-257.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий