Домусчи С. свящ.Нравственное богословие

ДОМУСЧИ С. К вопросу о значении слова оправдание

Существует довольно распространенное мнение о том, словарь является единственным источником значения слов. Однако есть слова, которые при об­ращении к словарю, не то чтобы не становятся понятнее, они не раскрывают всей своей глубины. Вот почему так интересны и важны бывают «словари» языка писателя, вскрывающие совершенно неожиданные возможности упот­ребления слов, за которыми кроется неразведанная глубина слова, никак не от­раженная в словарных значениях.

Зачастую мы не пытаемся давать определения словам, употребляя их в привычных для нас контекстах. Если же мы встречаем употребление слова в значении, с которым не согласны, мы задумываемся над тем, чтобы найти более точное определение, чтобы не допустить искажения смысла.

Процессы, наполняющие нашу жизнь, во многом определяются языком, начинаются с языка. Согласно известной философеме: «язык — дом бытия»; в этом заключен фундаментальный смысл языка — это то, посредством чего чело­век воспринимает мир и через что сам является миру. Один из самых разруши­тельных процессов, происходящих с языком, есть инфляция смыслов, о которой писал Павел Евдокимов. Он говорит о том, что «мир десакрализуется на наших глазах, не встречая никакого сопротивления» [1, с 18]. Слова перестают соот­ветствовать своему смыслу, значение, которое люди вкладывают в слово, ста­новится зависимым не только от образованности употребляющего, но и от его честности.

Слово «оправдание» является многозначным и весьма интересным для лингвофилософского анализа. Оно представляет собой отглагольное существи­тельное, и образовано от глагола «оправдать», который в свою очередь образо­ван от существительного «правда».

В латинском языке для обозначения слова оправдание чаще использовался глагол «justification» — оправдание, реже «rectus»; первый употребляется в юридическом смысле, второй не имеет прямого значения оправдания, но в ус­тойчивых выражениях переводится так же. Эти слова имеют очень близкие значения, сводящиеся к следующим: «оправданный», «прямой», «хороший», «надлежащий», «праведный».

Обращение к греческому и латинскому языкам показывает, что смысловое ядро слова «оправдание» может быть определено, как «экспликация действи­тельного положения дел». Наличие таких значений как «обвинение» и «призна­ние невиновным» указывает на значение оправдания как «раскрытие правды», реализующееся вне аксиологической импликации.

На русской почве полученные выводы подтверждаются этимологическим анализом. Слово «правда» образованно от *pravb, от которого так же образова­но слово «праведный» или «праведник» (в значении святой), и родственно сло­ву «правый». Как пишет А. Г. Преображенский, основное значение слова «пра­вый» — «какой должен быть» [3, с. 121]; интересно, что в болгарском языке оно обозначает «настоящий, истинный, должный быть», и через это значение слово «правый» приобретает категориальное значение, связанное с онтологией. При этом слово «правда» имеет значение — «то, что соответствует действительности, истина, справедливость», а слово «оправдание», как «обнаружение, явление правды» оказывается связанным с гносеологией.

Для нас наиболее важно показать, как «правда», а через нее и «оправдание» соотносится с этикой и аксиологией. Дело в том, что правда не остается просто «сутью» или «истиной», но включает в эти рассудочные отношения человека «живущего по правде», то есть праведника. Интересна в этой связи мысль И. Мейендорфа, который, сопоставляя западную рациональную гносеологию и восточную мистику, в частности писал, что «византийская мистика предполага­ла отношение с Богом по принципу «я — Ты», то есть не только познание, но и любовь»[6, с.25]. Эта особенность восточного восприятия отношений человека и Бога может быть перенесена на исследуемые нами отношения человека и ис­тины, связь между которыми (именно в восточной парадигме) может быть опи­сана не как познание, но как отношение. Здесь человек не просто познает исти­ну, но выстраивает с ней личные отношения, воспринимая ее не только как гно­сеологическую, но и как этическую категорию.

Для полноты картины нам необходимо выявить особенности современного значения слова «оправдание». Обратимся к данным двух словарей, словаря: И.И.Срезневский. «Материалы для словаря древнерусского языка» и «Словарь современного русского литературного языка».

Словарь Срезневского дает семь значений слова оправдание: 1. Правда, справедливость, 2. Право, 3. Правосудие, суд, 4. Судилище, 5. Правило, устав, 6. Исправление, совершенствование, 7. Добродетель. Все значения можно све­сти к двум группам, первая из которых объединяет значения юридического ха­рактера, имплицитно включающие в себя значения гносеологические (1-4), вто­рая характера этического (5-7). Важно отметить, что значения этического ха­рактера приводятся из церковной литературы и, по-видимому, изначально имеют религиозный характер.

Словарь современного русского литературного языка дает 5 значений:

  • 1. Признание кого-либо невиновным или поступившим допустимо, непредосуди­тельно;
  • 2. Признание подсудимого невиновным, приговор суда отвергающий предъявленное подсудимому обвинение;
  • 3. Доказательство, обоснование спра­ведливости или целесообразности чего-либо;
  • 4. Подтверждение документами произведенных расходов;
  • 5. Возмещение (утрат или затрат) чем-либо равно­ценным (в смысле приведения к равновесию затрат и цели).

Анализируя эти значения можно сказать, что они тоже объединяются в две группы: юридиче­скую (1,2) и телеологическую (3-5).

Обобщая данные двух крупнейших словарей, можно сказать, что в совре­менном русском языке слово «оправдание» сохранило значение юридическое, утратив значение нравственное, приобретя при этом значение телеологическое. Интересно отметить, что словарь старославянского языка еще не фиксирует по­ложительность или отрицательность судебного решения, тогда как словарь со­временного русского языка говорит об оправдании, как о «признании невинов­ным». Думается, что в полноценном виде этические значения слова «оправда­ние» остались только в религиозном языке (который не учитывается светскими исследователями), и в языке разговорном.

Говоря о современных значениях, необходимо учесть один важный аспект в значении слова «правда», который становится очевидным на основе анализа греческого и латинского языков. Дело в том, что в традиционной языковой картине мира слову «правда» противопоставляется не слово «ложь», как мы можем думать сегодня, но слово «кривда», как нечто искривленное, испорчен­ное, недолжное. Поэтому современное телеологическое значение можно сопос­тавить со старославянским «исправление» и латинским «ровный». Получается, что, отношение затрат и результата, цены и качества исправляется, становится прямым, не искривленным, целесообразными, оправданными.

Рассмотрим подробнее основные группы значения слова оправдания в со­временном русском языке, с привлечением выводов, полученных от анализа других языков.

На самом простом, обыденном уровне оправдание воспринимается как юридическая категория «признания невиновным человека», который считался виновным (или даже преступником), снятие с него обвинения. Этимологически существительное «вина» восходит к «voi» со значением «преследовать», «все­лять ужас» [9 с. 151.]. Из этого следует, что развитие значения было следующим: «преследование» — результат, «следствие преследования», «наказание», «вина» — это причина для наказания, которое человек должен понести т.к. он ответстве­нен перед лицом закона.

Таким образом, категория «оправдание» противостоит категории «обвине­ние» поскольку в этом контексте выявляется еще и категория «ответствен­ность». Ответственность есть способность осознавать ответ, жить им и в нем, ибо слово это этимологически восходит к слову «вет», которое родственно сло­ву «вить, связывать», в конечном итоге обозначает «общественную договорен­ность», «общую позицию». Поэтому способность человека отвечать, означает глубину осознания им некоторых общих для всех принципов устройства обще­ства и мира. Именно в этом коренится невозможность обвинения детей или ду­шевнобольных людей в каких-либо преступлениях, как людей, которые оче­видно не могут в полной мере воспринять этот «общественный договор» или, как это иногда принято называть — «общий нравственный закон».

Однако такое понимание слова «оправдание» сегодня уже не воспринима­ется как единственное даже тогда, когда речь идет о судебном разбирательстве. Происходит это из-за того, что общество теряет доверие к суду (не только как к государственному учреждению, но и к суду человеческому) и не считает все «оправдания» справедливыми, соответственно «оправдание» как юридический термин теряет нравственную значимость; более того, в нем появляются отрица­тельные смыслы, оправдание становится сокрытием правды и нарушением ее. И дело здесь не только в недоверии к осуждающему или оправдывающему мнению, но в самом восприятии обвиняемого как «уже виновного». Эта «пре­зумпция виновности», которая существует в общественном сознании, видимо не случайно в языке выражается пословицей «нет дыма без огня».

Слово оправдание изменяет своему прямому смыслу, потому что человек, оправдывающийся обычно бывает виновным. Именно поэтому, он вызывает возмущение, ведь оправдываться оказывается «стыдно», «бесполезно», «бес­смысленно». Оправдание в этом смысле или пассивно, если человека оправды­вают, или активно, если он оправдывается сам, снимая с себя вину и заявляя о своем праве на свою правду. Такое заявление на право бывает очень страшно; здесь и право нарушить Правду, и право пассивной совести, о которых еще бу­дет речь.

Другим общепринятым значением слова «оправдание» является доказа­тельство целесообразности, наделение чего-то смыслом, раскрытие этого смыс­ла. И в таком случае оправдание — это раскрытие смысла того или иного явле­ния, действия. Так, например С.Франк в «Смысле жизни» прямо пишет: «жизнь прошла… — чем же она тогда оправдана или осмысленна». [8, с. 502].

Говоря об оправдании как нахождении целесообразности чего бы то ни было можно рассуждать так: всякое живое существование есть определенное усилие, следовательно, чтобы быть оправданным на весах цены и ценности, любое, живое бытие с необходимостью должно иметь смысл, иначе оно будет неоправданно. Бытие без смысла есть искажение, извращение правды о бытии. Даже обыденное сознание воспринимает бессмысленное бытие как не необхо­димое или должное быть уничтоженным. Поэтому в некотором смысле можно сказать, что эксплицированная бессмыслица существования воспринимается как обвинение, и она, либо должна быть оправдана через нахождение смысла, либо, если оправдание невозможно, мы должны «вынести приговор вселен­ной» [2, с. 241]. В этом случае оправдание предстает как некое спасение дейст­вительности.

Важно уточнить, что когда мы говорим о существовании, речь все же в первую очередь идет о жизни, о жизни как сознательном, волевом и страдаю­щем действии. Действительно, можно задаться вопросом, чем оправдано суще­ствование моря, например, или горы, которые есть просто факт бытия. Думаю, что при необходимости можно было бы оправдать любое бытие, но особенно важно оправдать жизнь, так как это процесс очевидно целенаправленный, а значит нуждающийся в скорейшем оправдании. Как пишет Е. Н. Трубецкой «когда мы от мертвого переходим к живому, ощущение этой всеобщей суеты становится несравненно более болезненным…». [7, с.268].

Оправдание жизни тоже может проходить в двух направлениях. Первое из них — это ответ на вопрос того же Франка: «что делать мне и другим — чтобы спасти мир и тем впервые оправдать свою жизнь?» [8, с.502.]. Очевидно, что такой вопрос не предполагает теплохладности или сознательной лжи себе и другим. С другой стороны, сегодняшний человек привык или оправдываться за бессмысленно проживаемые годы или просто заглушать в себе всякое вопрошание смысла. Употребление выражения «не заморачиваться», которое, чаще всего означает «не задумываться» приводит на память слова Екклесиаста «во многой мудрости много печали» и вскрывает причины безудержного стремле­ния к веселью, как к тому, что позволяет забыться. Стремление уйти от морока- мрака жизни идет через вполне осознанную борьбу с грустью, печалью, то есть всем тем, что заставляет задуматься о смысле временного и его отношения к вечному.

Делая вывод о значении слова оправдание, можно сказать следующее: оп­равдание как ответ на обвинение в некоем «зле», «недолжном состоянии или поступке», есть раскрытие правды о нем как «целесообразном», т.е. могущем быть оправданным, или «нецелесообразном», т.е. не могущем быть оправдан­ным. Категория оправдания, раскрывающая истину о бытии, т.е. имеющая не­посредственное отношение к онтологии и гносеологии, предстает как этическая категория, поскольку здесь содержится нравственная оценка истины, предпола­гающая допустимость ее существования в мире и в человеке.

В качестве этической категории оправдание можно рассматривать в трех аспектах, трех отношениях: человека с самим собой, человека с другим челове­ком и человека с Богом (или миром). И каждый из этих аспектов можно вос­принимать через призму двойственности человека, который может стремиться к Правде или удовлетвориться «своей правдой». Во всех этих вариантах чело­век чувствует одно — некоторое, непонятно откуда взявшееся, чувство должен­ствования и ответственности перед правдой и за правду, от которого он может, конечно, и отрекаться или наоборот, стремиться пережить его во всей глубине. Чувство это, зачастую связываемое с совестью, может быть весьма различным, оно может «поедать» человека, будучи как бы надсмотрщиком, от которого не­возможно укрыться, и тогда человек, как Иов Многострадальный начинает бун­товать; оно может быть почти не слышным и не ощутимым, до такой степени ослабленным, что человек может и не ощущать его, быть как бы «с прожжен­ной совестью».

Данные лингвистического анализа показывают, что и слово «оправдание» и стоящий за ним концепт имеют важное значение для этико-философского ос­мысления. Оправдание является одним из ключевых слов языка, в котором кри­сталлизуются некие универсальные смыслы, задающие ценностный вектор су­ществования и для отдельное человек и для культуры в целом. Именно поэтому важен дальнейший философский анализ данного понятия.

Домусчи С.А. К вопросу о значении слова оправдание. Ученые записки РГСУ. Москва, 2007. – №4 (56). С. 67-73.

См. также по теме:

ГАДОМСКИЙ А.К. Краткий очерк истории теолингвистики

ДОМУСЧИ С., свящ. Вопрос о богословском и философском понимании совести как отправная точка при сравнении светской и религиозной этики

Литература:

  1. Евдокимов. П. Этапы духовной жизни. // СФМВПХШ. — М.: 2003.
  2. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде. // Сумерки богов. Сост. и общ. Ред. А.А.Яковлева: Перевод. — М.: 1990. — стр. 241.
  3. Этимологический словарь русского языка в 2-х т. / Преображенский А. — М. Государ­ственное Издательство Иностранных и Национальных словарей, — 1959. — Т.2.
  4. Словарь современного русского литературного языка / Акад. наук СССР. Ин-т рус. яз. ; редкол.: Ф.П. Филин (пред.) и др. — М. ; Л. : Изд-во Акад. наук СССР, 1948. — Т. 11.
  5. Материалы для словаря древнерусского языка : В 3 т. / И.И. Срезневский .— М. : Знак, 2003-. Т.2: Л-П .— Репр. изд. 1902 г. — 2003. стр. 691.
  6. Мейендорф И. прот. Византийское богословие. Исторические тенденции и доктри­нальные темы. / Пер. с англ. В.Марутика. — Мн.: Лучи Софии, 2001.
  7. Трубецкой Е.Н. Смысл жизни. // Смысл жизни: Антология. — М.: Издательская группа «Прогресс Культура», — 1994.
  8. Франк.СЛ. Смысл жизни. // Смысл жизни: Антология. — М.: Издательская группа «Прогресс Культура», — 1994.
  9. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. — М. Рус.яз. — 1994, — 1. стр. 151.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий