Аскетика

ПАТРИН В.Г. К истории византийских молитвословий. дидактика и эпиклеза как формообразующие принципы «молитвы Иисусовой»

«Почему не все свв. Отцы предают нам всегда произносить всю молитву, но кто всю, кто половину?»[1] — такой вопрос появляется в исихастской литерату­ре после того, как нападки со стороны Варлаама Калабрийского на исихастов и на их «молитву Иисусову» («Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя»), закончились осуждением Варлаама и признанием за данной формулой статуса «классического»[2] варианта «молитвы Иисусовой».

Исихазм и его созерцательная практика «молитвы Иисусовой» из года в год становится все более популярной темой, и вопрос о принципах формирова­ния и развития формулы в практике «молитвы Иисусовой» в наше время снова начинает подниматься в богословской и церковно-исторической литературе, но, в целом, данное направление исследования пока еще только намечается[3]. В данной статье хотелось бы изложить некоторые свои наработки по этой теме.

В отечественной литературе, представители которой не так давно стали заниматься темой истории «молитвы Иисусовой», указывается практически только один фактор, влиявший на состав формулы в практике «молитвы Иисусовой» — догматическая полемика. Так, В.М.Лурье, с работ которого и начина­ется современная отечественная разработка темы истории «молитвы Иисусо­вой», считает, что практика «молитвы Иисусовой» возникает в результате дог­матической полемики IV в., и эта же самая полемика определяла дальнейшую эволюцию формулы данной практики[4]. Трудно согласиться с такой позицией, хотя бы на основании того, что в ранних свидетельствах[5] «молитва Иисусова» вообще не рассматривается в догматическом аспекте, и в дальнейшем говорить о формуле «молитвы Иисусовой» в данном контексте не было общим или обя­зательным правилом для авторов писавших о практике «молитвы Иисусовой»[6].

И. Осэр, которого называют «пионером» в изучении истории «молитвы Иисусовой», в своей работе — плоде многолетней работы на данном поприще, признанном классическим трудом по истории «молитвы Иисусовой», не указы­вает «догматического» принципа среди тех, которые сформировали «молитву Иисусову», но называет другие принципы. Он пишет, что «классическая» фор­мула «молитвы Иисусовой» была результатом взаимодействия трех аскетиче­ских принципов: 1) покаяния, т.к. это покаянная молитва, 2) непрестанности молитвы, т.к. она является средством для поддерживания непрестанной памяти Божьей, и 3) борьбы с бесами, т.к. она является оружием против демонов[7].

Перечень формообразующих принципов можно продолжить и дальше. В святоотеческой литературе можно найти, по крайней мере, еще четыре принци­па влиявших на состав формулы: 1) индивидуальный, 2) технический, 3) дидак­тический, 4) «эпиклеза».

Принцип «индивидуальной особенности» был предложен св. Каллистом, который и поставил первым вопрос о причинах отличия формулы «молитвы Иисусовой» у ранних отцов-исихастов от «классической» формулы, которая, по его мнению, была первоначальной. Ответил на этот вопрос он только предпо­ложительно: «может быть, по силе и состоянию молящегося» (πρός την τού προσευχόμενου ίσως δύναμιν καί κατάστασιν)[8].

Технический принцип, т.е. сокращение, дробление или варьирование «классической» формулы по каким-либо техническим причинам, например, для удобства ее «соединения с дыханием», представлен в трудах прп. Григория Синаита:

«С утра, сидя на скамье вышиной в 3/4 фута <…> мысленно или душевно восклицай непрерывно: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя. Затем по­средством самостеснения и утруждения часто и как бы со скорбным рас­положением духа всегда имей вкушаемыми постоянно наподобие одной пищи три имени, [только что упомянутые]. <…> Переведя ум на другую половину молитвы, говори: Сыне Божий, помилуй мя. Многократно про­читывая эту половину [молитвы], ты не должен часто по лености переме­нять ее [на первую][9].

С двумя другими принципами, на которые мы делаем основной акцент в данной статье, помогло нам определиться одно место из «Слова о сокровенном делании» св. Феолипта Филадельфийского (XIII в.), учителя св. Григория Па­ламы. Он пишет:

«Молитва есть мысленная беседа к Господу, в которой произносят­ся слова молитвы со всецелым устремлением умного ока к Богу. Когда мысль часто припоминает (ύπαγορευούσης) имя Господа, а ум напряженно внимает сему призыванию божественного имени (έπικλήσει), тогда свет ведения Бога своим Богом, как облако свет­лое, осеняет всю душу»[10].

Первый принцип, который мы назвали «дидактическим», заключается в том, что формула «молитвы Иисусовой» должна напоминать (υπαγορεύω) мо­лящемуся о самых важных для него истинах: о Христе, во всей полноте Его значения для христианина, и о том, с чем молящийся должен к Нему обращать­ся, т.е. покаянием, просьбой о милости и помощи). Таким образом, формула молитвы формирует молитвенное состояние. Этот аспект молитвы был наибо­лее актуален для начинающих подвижников. По этой причине «имя Христово» в предлагаемых для них формулах, выражалось наиболее полно, с некоторым догматическим акцентом, т.е. говорилось не просто «Господи», но «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий» и т.п. Просьба же о «помощи» или «милости», при этом, не опускалась.

Второй аспект — непосредственно «призывание» (έπίκΛησις) имени Хри­ста, т.е. обращение к Нему посредством Его имени, — здесь уже речь идет не о той информации, которую нужно дать уму о Христе, а об устремлении его к Бо­гу, и значение здесь имеет не формула, а сам акт обращения ко Христу и интен­сивность этого акта. У преуспевших аскетов данный аспект, приводил к сокра­щению формулы молитвы, т.к., в результате навыка, для того, чтобы напомнить (υπαγορεύω) о Христе во всей полноте Его значения, достаточно было какого-либо одного «имени Иисусова», которым чаще всего было имя «Господи». Также из формулы могло исключаться прошение о «помиловании» или «по­мощи» из-за несоответствия его с внутренним расположением аскета.

Так, к примеру, авва Филимон (VI в.) сам молился словами «Господи по­милуй»[11]. В то же время своему ученику он советовал формулу «Господи Ии­сусе Христе, помилуй мя», при этом отмечая, что так преподает для новона­чальных иноков блаженный Диадох[12]. Тем самым можно в словах аввы Фили­мона усмотреть мысль, что начинающему подвижнику следует молиться имен­но таким образом.

В силу того, что формула, полученная учеником от своего учителя, наде­лялась большим авторитетом, «классическую» формулу «молитвы Иисусовой» определил тот вариант, который развивался по дидактическому принципу. Вме­сте с тем второй принцип — эпиклеза, продолжал влиять на то, что текст молит­вы, в ряде случаев, сокращался и после того, как была определена «классиче­ская» формула.

Подтверждение нашим выводам можно найти у того же св. Каллиста:

«Так составилась как триплетенная и нерасторжимая вервь, Бого- творная молитва наша, премудро и разумно сплетенная. Так до нас дошла, так блюдется нами, и в том же виде от нас перейдет к тем, кои будут после нас. Что касается до речения: помилуй мя (ελέησόν με), прилагаемого к спасительным словам молитвы, т.е. Господи Иисусе Христе, Сыне Божий — то его приложили свв. Отцы, наипа­че для младенствующих еще в деле добродетели, новоначальных и несовершенных. Ибо преуспевшие и совершенные о Христе, каж­дым из сих воззваний одним: Господи Иисусе; Иисусе Христе, Хри­сте Сыне Божий\ Или даже только возглашением: Иисусе, доволь­ны бывают, объем ля то и лобызая, как полное делание молитвы»[13].

Таким образом, рассмотренные нами два принципа, на протяжении всей истории практики «молитвы Иисусовой» влияли на структуру формулы. Пер­вый из этих принципов — дидактический принцип, сыграл решающую роль в процессе образования единой «классической» формулы. Второй же принцип — эпиклеза, действовал в противовес к первому, предоставляя аскету свободу по отношению к молитвенной формуле, тем самым он устранял опасность фор­мального, обрядового подхода к самой практике «молитвы Иисусовой». 13

ПАТРИН В.Г. К истории споров о возникновении «молитвы Иисусовой»

Примечания

[1]  «Αλλ’ о μέν, ολόκληρον, ό δε, τό ήμυσι ό δέ, ἀπὸ μέρους καί έτερος, έτέρως», т.е. до­словно: «Но кто всю, кто половину, один — часть, а другой — (еще) иначе». Добротолюбие в русском переводе [еп. Феофана Затворника], дополненное. В 5-ти томах. Т. 5. Св.-Тр. Сер­гиева Лавра, 1993. С. 369; Θιλοκσλία. Venezia, 1782. P. 1059.

[2]  Подкрепляться данный привилегированный статус будет ссылкой (ни больше, ни меньше) на авторитет самих «первых и верховных Апостолов Петра, Павла и Иоанна». См.: Доброто­любие. Т. 5. С. 372; Bulovie Е. Ή ερμηνεία τής ευχής του Ιησού υπό του αγίου Μάρκου Εφέσου // Κληρονομιά. 1975. Τ. 7. Ρ. 347-349.

[3]  См.: Лурье В.М. Комментарии // Прот. Иоанн Мейендорф. Жизнь и труды святителя Григо­рия Паламы. Введение в изучение. СПб., 1997. С. 409-410; Лурье В.М. Призвание Авраама. СПб., 2000. С. 101; Дунаев А.Г. Мессалианство, исихазм, богомильство (проблема генезиса и «контактных зон»). История Иисусовой молитвы и «макарьевский корпус» // Преп. Макарий Египетский. Духовные слова и послания / Изд. подг А.Г. Дунаев. М.: Изд-во Индрик. 2001. С. 293-294.

[4]  «С середины V в. становится безусловным преобладание молитвы именем Иисусовым. Причина такой перемены известна с абсолютной точностью: реакция на ересь Нестория. Ии­сусова молитва превратилась в главное догматическое исповедание Христа истинным Богом (С этого же времени молитва Иисусова начнет распространяться за пределами Египта). С этих же пор за Иисусовой молитвой всегда будет признаваться (у православных и монофизи- тов) статус краткого Символа вера, и это повлияет на дальнейшую эволюцию ее формулы». Лурье В.М. Призвание Авраама. С. 101 (См. также: Лурье В.М. Комментарии. С. 409-410.). К сожалению, В.М. Лурье говоря о том, что причина преобладания молитвы именем Иисусо­вым «известна с абсолютной тонкостью: реакция на ересь Нестория», не сделал никаких ссылок ни на источники, из которых он эту «абсолютную точность» вывел, ни на какой-либо научный труд, который мог бы подтвердить его мнение.

[5]  См.: Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов / Пер. с греч., сост. При Московской Духовной Академии. М., 1855 [используем переизд.: М., 1999]. Илия 7. С. 172, Древний Патерик, изложенный по главам / Пер с греч. Афонского Русского Панте­леймонова монастыря. М., 1899 [репринт: М., 1991]. С. 73; Блаженный Диадох Фотикий- ский. Сто глав о духовном совершенстве // Добротолюбие Т. 3. С.38-40; Régnault L. La priere continuelle «monologistos» dans la literature apophtegmatique // Irenikon. 1975. T. 48. P. 475-476. Список можно продолжить и далее, проблема возникает только с анонимным толкованием на «молитву Иисусову», т.к. время его написания датируют по разному: В.М.Лурье — VI ве­ком, Р. Синкевич — VI1-VIII веками (См.: Sinkewich R. An Early Byzantine commentary on the Jesus prayer/ Introduction and edition // MS. 1987. T. 49. P. 209-210; Лурье В.М. Труды Роберта Синкевича по истории византийского исихазма (Библиография и еще одно замечание по ис­тории текста молитвы Иисусовой) // Византинороссика. 2005. Т. 3. С. 250-254).

[6]   Из всего списка произведений посвященных «молитве Иисусовой» можно выделить, пожа­луй, только два произведения, которые рассматривают «молитву Иисусову» в догматическом контексте — это два догматических толкования на «молитву Иисусову». Первое принадлежит неизвестному автору (См.: Sinkewich R. An Early Byzantine commentary on the Jesus prayer; B.M. Лурье. Труды Роберта Синкевича по истории византийского исихазма). Второе было составлено свт. Марком Эфеским, который пользовался при этом одной из редакций ано­нимного толкования (См.: Bulovie Е. Ή ερμηνεία τής ευχής τοϋ Ιησού… Ρ. 345-352; Sinkewich R. Ibid, P. 211-211).

[7]   Hausherr /. Noms du Christ et voies d’oraison // ОСА. 1960. T. 157. P. 235.

[8]   См.: Добротолюбие. T. 5. C. 369.

[9]  Прп. Григорий Синаит. Творения / Пер. с греч. примеч. и послеслов. еп. Вениамина (Мило­ва). М. 1999. С. 95-96.

[10]  Добротолюбие. Т. 5. С. 168. Θιλοκαλία. Р. 858.

[11]  Добротолюбие. Т. 3. С. 363; Θιλοκαλία. Р. 487.

[12]  Добротолюбие. Т. 3. С. 364; Θιλοκαλία. Р. 487-488.

[13] Добротолюбие. Т. 5. С. 373-374.

ПАТРИН В.Г. К истории византийских молитвословий. дидактика и эпиклеза как формообразующие принципы «молитвы Иисусовой» // Власть, общество и церковь в Византии: Сборник научных статей / отв. редактор С.Н. Малахов; сост. Н.Д. Барабанов, С.Н. Малахов. — Армавир, 2007. С. 218-223.

Оставить комментарий