ВизантологияМалахов С.Н.

МАЛАХОВ С.Н. К истории аланской митрополии Константинопольского патриархата (Местонахождение византийской ахохии)

Многие вопросы церковно-исторической географии сред­невекового Северного Кавказа еще ждут своего решения. Несмотря на довольно частое упоминание Аланской митрополии в нотациях Константинопольского патриархата с X по конец XVI века, до сих пор слабо изучены динамика этнотерриториальных границ епархии, характер взаимоотношений Аланской митрополии с сопредельными диоцезами, ее организационно­административная структура, уровень религиозного сознания прихожан. Остается нерешенным вопрос о наличии суффраганных епископов в Аланской митрополии; отсутствует долж­ный комментарий топонима Ахохия, встречающегося в актах Константинопольского патриархата.

Насколько нам известно, этот топоним только однажды упоминается в византийских источниках и напрямую связан с Аланской митрополией. В сентябре 1364 г. патриаршим опреде­лением был разрешен затянувшийся спор между митрополи­том Аланским и владыкой Сотириупольским, резецировавши­ми в Трапезунде, о разделе спорных владений и территорий. Митрополит Алании Симеон восстановил свой контроль над церковными владениями в Трапезунде, Лазике и, кроме того, получил «места около Алании, Кавкасии и Ахохии» [1]. Не оста­навливаясь на содержании этого интереснейшего акта, требу­ющего детального комментирования и изучения, весьма важ­ного для анализа церковно-имущественных отношений и внут­ренней истории византийской Церкви, коснемся только про­блемы локализации загадочной Ахохии, которая, очевидно, находилась в пределах Кавказа, однако определение более точ­ного местоположения вызывает затруднение.

С районом юго-восточного Понта, а точнее с Ахалцихе, предлагал Ахохию связывать М. Куршанскис [2], с Северным Кав­казом — В. Томашек и И. Маркварт [3]. Вывод И. Маркварта о воз­можной локализации Ахохии на Центральном Кавказе, в пре­делах горной Осетии, попытался подкрепить археологически­ми материалами по картографированию средневековых часо­вен и церквей В.А. Кузнецов [4]. Склоняясь к объяснению В. Томашека, что название Ахохия произошло от осет. хох «гора», И. Маркварт тем не менее сомневался в безусловности и филоло­гической точности этого толкования. В.А Кузнецов считает, что выдвинутая Томашеком версия «выглядит правдоподобно» и предлагает «Хахит» ал-Балазури и «Хохский Кавказ» Вахушти Багратиони также связывать с Ахохией — «горной частью» нынешней Северной Осетии, где множество горных вершин в своем названии имеет приставку хох [5].

Однако в осетинском языке лексема хох присутствует обыч­но во второй части оронима [6]. Не находит объяснения в совре­менном осетинском языке и начальное «А-», более характер­ное для аффикса определенности абазинской лексики. Не объяс­няет топонима Ахохия и привлечение абазинских оронимов с формантом Ахва (Ахоа) «хребет, возвышенность» [7].

В то же время изучение абазинской этнонимики позволяет высказать предположение в пользу этнофорного характера на­звания Ахохия. Известно абхазское наименование убыхов — «агухоуа» [8]. Элемент -уа абазины и абхазы использовали в этно­нимах, представляющих другие народы. Ср. абхазско-абазинс­кое наименование сванов — «ашван-уа», мегрелов — «агр-уа«, кабардинцев — «агвхъа-уа» [9]. Последний термин Р.Н. Клычев объясняет как «народ [10], находящийся в начале середины» . Воз­можен и другой вариант толкования, предложенный С.Х. Ионо­вой: агвхъауа означает «люди, живущие у начала (истока) реки Гвым (Гум)», где Гвым — абазинский вариант наименования реки Кум [11].

Абазины-тапанга в XII — XIII вв. расселяются в верховьях Кубани и по ее притокам [12]. После разгрома Алании татаро-мон­голами со второй половины XIII в. в предгорной зоне Цент­рального Кавказа формируется кабардинский этнос (Большая и Малая Кабарда) из числа мигрировавших из Закубанья адыг­ских племенных подразделений [13]. Надо полагать, в этнотопониме Агвхъауа / Ахохия отразился ранний процесс промежу­точной миграции адыгов (кабардинцев) в бассейн рек Кум, Подкумок и далее на восток. Появление абазинского этнотопонима в византийских церковных документах — свидетельство не только пребывания греческого клира в Верхнем Прикубанье и внимательного изучения им меняющейся этнополити­ческой ситуации, но и факт, доказывающий резкое сокраще­ние ираноязычного аланского населения в границах Аланской митрополии. Вероятно, трансформация этнической структуры Аланской митрополии и миграционные потоки абазин из при­морской зоны, адыгов из Закубанья, а остатков аланских пле­мен в горную часть Центрального Кавказа и Грузию заставили Константинопольский патриархат пересмотреть границы епар­хии, в связи с чем на карте Северного Кавказа появились епископии Ахохия и Кавкасия. Новообразованные епископии, ско­рее всего, находились в подчинении Аланского митрополита, из владений которого и были выделены.

В пользу этой версии говорят отголоски споров митропо­лита Алании с Синодом. Аланский владыка отстаивал зависи­мое положение Кавкасии, ее епископский статус и отрицал, что она является митрополией [14]. Вероятно, в аналогичной си­туации находилась и Ахохия, хотя сведения о ее администра­тивном положении до нас не дошли.

О христианском епископе, находившемся в Кабарде близ современного Нальчика, сохранились фольклорные сведения. В одной черкесской песне говорилось: «Шехник (епископ) — наш защитник и воспитатель, шехник — наш свет. Воспитатель рассуждал о Законе Божием с вершины лесистого кургана. И на лесистом кургане скован ему дом из жести с дверьми из литого серебра, и там-то обитал светлый Божий Дух. И ангелы беседовали с мудрым старцем. Свет от бороды его уподобляйся свету факела. Он парит в воздухе, как земная птица, поднима­ется под облака и видит творящих беззакония. Ребра его — не простая кость, но кость слоновая, и благородный золотой крест сияет на его груди[15].

Остатки средневековых нальчикских церквей были разру­шены окончательно в дореволюционный период: здесь и мог находиться епископальный центр Ахохии [16]. Археологические следы христианских могильников, часовен, церквей, христи­анская металлопластика Кабарды и Балкгуши нуждаются в тщательной датировке и картографировании [17]. Время существо­вания епископии Ахохия с учетом современного состояния Источниковой базы вряд ли можно детально уточнить. Поэтому приходится констатировать, что епископия, вероятно, была образована уже к середине XIV века. В этническом отношении она была адыгской (кабардинской), подчинялась Аланскому митрополиту и, скорее всего, после похода Тимура на Север­ный Кавказ в 1395 г. прекратила свое существование. Однако явные следы христианского вероисповедания сохранились в быту и религиозной обрядности народов Кабарды и Балкарии вплоть до конца XVIII века [18].

Примечания

[1] Kursanskis M. L’Empire de Trébizonde et la Géorgi //  Revue des Études Byzantines, 1977. T. 35. P. 256.

[2] Marquart J. Osteuropäische und ostasiatische Streifzüge. Leipzig, 1903. S. 168.

[3] Miklosich Fr., Müller J. Acta et diplomata graeca medii aevi sacra et profana. Wien, I860 Bd I. N221. S. 447 — 448; cp. Darrouzés J. Les regestes des actes du patriarcat de Constantinople. V. I. Les actes de patriarches. Fase. V. Les regestes de 1310 a 1376. Paris, 1977.

[4] См.: Кузнецов В.А. Зодчество феодальной Алании. Орджо­никидзе, 1977.

[5] Кузнецов В.А. Очерки истории алан. 2-е изд. доп. Владикав­каз, 1992. С. 222.

[6] См.: Осетинско-русский словарь. Орджоникидзе, 1970. С. 485 — 486.

[7] Ионова С.Х. Абазинская топономия. Черкесск, 1993. С. 72 —73.

[8] См.: Абазинско-русский словарь. М., 1967. С. 30.

[9] Кгычев Р.Н. К семантике и структуре полузабытого эт­нонима агвхъауа / агвхауа // Вопросы лексики и грамматики язы­ков народов Карачаево-Черкесии. Черкесск. 1984. С. 13—16.

[10] Иназ-Ипа Ш.Д. Страницы исторической этнографии абха­зов. Сухуми, 1971. С. 262 — 270; Он же. Вопросы этнокультурной истории абхазов. Сухуми, 1976. С. 354.

[11] Ионова С.Х. Указ. соч. С. 6.

[12] Генко А. Н. Абазинский язык. Грамматический очерк наре­чия Тапанта. М., 1954. С. 8; Алексеева Е.П. Древняя и средневеко­вая история Карачаево-Черкесии. М., 1971. С. 197; Она же. О происхождении абазин и расселении их в средние века // Пробле­мы этнической истории народов Карачаево-Черкесии. Черкесск, 1980. С. 50.

[13] Подробнее см.: Шафиев И.А. История и культура кабар­динцев в период позднего средневековья (XIV — XVI вв.). Нальчик, 1968. С. 21 — 41; Чеченов И.М. Древности Кабардино-Балкарии (материалы к археологической карте). Нальчик, 1969. С. 74 — 100; Нагоев А.Х. К вопросу о расселении кабардинцев // Археолого­этнографический сборник. Нальчик, 1974. Вып. 1. С. 123 — 124.

[14] Darrouzés J. Op. cit Reg. 2080, 2081, 2292, 2423, 2502.

[15] Цит. no: Дубровин H. Черкесы. Краснодар, 1927. С. 31.

[16] Подробнее см.: Чеченов И М. Указ. соч. С. 85— 87.

[17] См.: Иессен А.А. Археологические памятники Кабардино- Балкарии. М., 1941; Чеченов И М. Указ. соч. С. 80, 82 — 89, 95; Археологические исследования на новостройках Кабардино-Бал­карии в 1972 — 1979 гг.: Т. 3. Памятники средневековья (IV — XVIII вв.). Нальчик, 1987.

[18] См.: Лавров Л. И. Доисламские верования адыгейцев и ка­бардинцев // Исследования и материалы по вопросам первобыт­ных религиозных верований. М., 1959; Панэш Э.Х. Этническая пси­хология и межнациональные отношения. Взаимодействие и осо­бенности эволюции (на примере Западного Кавказа). СПб., 1996. С. 119- 146.

МАЛАХОВ С.Н. К истории аланской митрополии Константинопольского патриархата (Местонахождение византийской ахохии) // Мир Православия. Сборник статей. Вып. 2. Волгоград, 1998. С. 20-24.

Оставить комментарий