Власов А.В.История Вселенской Церкви

ВЛАСОВ А.В. Иосиф Исповедник, патриарх Константинопольский (1267-1275, 1282-1283)

Византийская церковь раннепалеологовского периода переживала труд­нейший период своего существования. Арсенитская схизма и уния, принятая на Лионском соборе 1274 г.*, терзали церковь, не давая покоя всему византийскому государству[2]. Константинопольский патриарх Иосиф играл в сложившейся си­туации важную роль как в углублении арсенитского раскола, так и в формиро­вании оппозиции против официальной униатской церкви. Несмотря на всю оче­видную значимость, личности Иосифа до сих пор не было посвящено отдель­ной монографии или даже статьи, [3] в которой в полной мере освещалась бы на­сыщенная множеством событий жизнь патриарха. Исследование позиции Ио­сифа в отношении арсенитского раскола и унии позволило бы более доскональ­но изучить эти исторические явления.

Кроме того, весь круг источников, способных пролить свет на фигуру патриарха Иосифа,[4] к настоящему времени издан полностью,[5] что делает акту­альнее задачу описания жизни Иосифа и установления его позиции в отноше­нии к унии с западной церковью и к арсенитскому расколу.

Об Иосифе известно, что прежде чем стать духовником Михаила VIII, он прожил долгую жизнь[6]. Место его рождения неизвестно, но, без сомнения, вос­питание им было получено при императорском дворце в Никее, а также в Ним­фее, где он принадлежал к клиру Ирины Ласкарины в качестве чтеца[7]. Несмот­ря на это, хорошего богословского образования ему получить не удалось[8]. Ио­сиф был женат, но, овдовев, ушел в монастырь на горе Галесион, где со време­нем стал настоятелем[9].

Представляется вполне уместным согласиться с характеристикой Иосифа, данной ему А.П. Лебедевым, которому удачно удалось, проанализировав внут­ренние текстуальные противоречия Григоры и Пахимера,[10] создать целостный психологический образ Иосифа[11]. Он был прост, поскольку не имел образова­ния, но этого не стыдился, а напротив, предпочитал общаться с подобными се­бе. Однако привычки, приобретенные при дворе, позволяли ему достойно дер­жаться с лицами самого высокого положения. Легко уживаясь с любыми людь­ми, он чувствовал себя как рыба в воде в круговороте дворцовых интриг. Став настоятелем монастыря, Иосиф проводил скромную жизнь, чем заслужил поч­тение современников,[12] что, конечно же, на фоне развращенных нравов, каза­лось тогда аскетизмом.

Ловкое обращение, простота, умение войти в интересы правителей, соче­тавшееся с мнением о нем как об аскете, привлекли к Иосифу внимание Ми­хаила VIII Палеолога, нуждавшегося в духовнике «не из строгих»[13]. Получив в духовные сыновья самого императора, Иосиф стал вхож в высшие круги визан­тийского общества. Желая отплатить Михаилу за его доброе к себе расположе­ние, он принял живое участие в дворцовых интригах. К тому времени у Палео­лога были трудности, связанные с его отлучением от причастия патриархом Арсением Авторианом за ослепление и заключение в темницу малолетнего Ио­анна Ласкаря, наследника византийского трона. Иосиф лично просил Арсения простить императора, за что был обруган. Патриарх обвинил царского духов­ника в том, что он отважился дать разрешение Палеологу помимо его воли[14]. Арсений был заменен новым патриархом Германом[15]. Положение последнего было крайне неустойчивым. С одной стороны, сторонники Арсения обвиняли Германа в неканоническом занятии кафедры при жизни прежнего патриарха, с другой, не желая снимать отлучение с Палеолога, он потерял его поддержку. В такой ситуации Иосиф, имея влияние на императора, сумел убедить его заду­маться об избрании нового патриарха, аргументируя это тем, что, во-первых, Герман не пойдет императору навстречу, а, во-вторых, если это и случится, то его решение не будет иметь силы перед Богом. Пахимер объясняет такое пове­дение личной неприязнью Иосифа к Герману. «Не по состраданию к Арсению, а по враждебности к Г ерману, ввиду того, что он перешел с кафедры на кафед­ру, с низшей на высшую»[16]. А.Файе видит здесь намек на нарушение апостоль­ского и константинопольского правил[17]. Однако апостольское правило хотя и запрещает перемещаться с одной на другую кафедру, но делает поправку на не­обходимость такого действия по суду епископов, что и было с Германом. Вто­рое же правило I Вселенского собора утверждает права епископов на своих ка­федрах и не оговаривает их после перемены кафедры архиереем15 [18]. Поэтому в тексте источника стоит видеть лишь указание на зависть Иосифа и его желание самому занять патриарший престол, как это и понимали А.П.Лебедев[19] и К.Чапман[20]. Хотя кажется более вероятным, что в данном поведении есть лишь заискивание перед своим покровителем и личные интересы царского духовника в жизни своего духовного сына. Одновременно с этим Иосиф, по поручению Михаила VIII, выступил в роли советчика самого патриарха, склоняя его оста­вить патриаршество[21]. И.Е.Троицкий считал, что Иосиф, интригуя против Гер­мана, вступил в тайный союз с арсенитами[22]. Подобная гипотеза хотя и не под­тверждается источниками, но и не противоречит им[23]. Безусловно, что ссора Арсения и Иосифа в марте 1265 г., по поводу снятия отлучения с императора, была общеизвестна. Это дает право предполагать, что у арсенитов имелись ос­нования не доверять Иосифу, но дальнейшая история показывает, что сторон­ники Арсения не раз вступали в союз с Иосифом против своих врагов. Это было и в 1272 г. против переговоров об унии, и в 1282 г. против униатского режима. Хотя самому Иосифу и не удалось убедить Германа оставить кафедру, это все же произошло 14 сентября 1266 г.[24]

Михаилу требовался новый патриарх, способный снять с него отлучение, а таковым тогда казался императору лишь Иосиф. Это понимали также еписко­пы и потому, желая выслужиться перед Палеологом, сами внесли предложение кандидатуры царского духовника[25]. Герман в письме к Палеологу подверг со­мнению достойность Иосифа: «Усмотрит Бог своей церкви способного пасты­ря, и к тому же поможет ему в его священных заботах. А быть поставленным в отца царю, это великая и к тому же почетная вещь; только кто в состоянии быть назван отцом того, кого Бог сам принял как сына, признает ли Он его достой­ным этого опекунства?»[26] Здесь видно, что Герман не только не одобряет кан­дидатуру Иосифа, но открыто выражает сомнение в благословении Богом этого выбора.

В свою очередь Иосиф осмотрительно отказался принять хиротонию от Ираклейского епископа Пинаки, поскольку последний в свое время был руко­положен Германом[27]. Сделано это было с той целью, чтобы новому патриарху не иметь канонических связей с Германом III и, тем самым, обезопасить себя от лишних конфликтов с арсенитами.

Возведение Иосифа на патриаршую кафедру состоялось 1 января 1267года[28] [29]. Император позаботился о поднятии популярности Иосифа, давая положительный ответ на любую его просьбу. Кроме того, задним числом был обнародован хрисовул о том, что любое распоряжение патриарха по силе приравнивается к императорскому . И уже через месяц, 2 февраля, Михаил, в при­сутствии клириков и горожан, получил прощение за преступление против Ио­анна IV Ласкаря от нового патриарха[30]. И если до этого Иосиф имел множество сторонников, в том числе и в стане арсенитов, поскольку ранее выступал на их стороне против Германа, то теперь, даже насельники Галесийского монастыря разорвали с новым патриархом евхаристическое общение[31]. Снятие отлучения с Палеолога стало переломным моментом в судьбе арсенитской схизмы. Только теперь произошло разделение церкви по факту. Огромные массы монахов пере­ходили из города в город, сея смятение в сердцах простых христиан. Император с патриархом решили, что последнему не стоит лично разбираться с бесчестя­щими его монахами. По этой причине дело было поручено великому логофету

Георгию Акрополиту, который не побрезговал ни мучениями, ни позорными оскорблениями уважаемых монахов на площадях[32]. Однако, несмотря на то, что расправой занимался государственный чиновник, в глазах народа виновником остался Иосиф, что в еще большей степени усугубило положение патриарха.

Патриарх старался не замечать острых выпадов в свой адрес со стороны жителей столицы. Пахимер говорит, что «это не трогало его, а напротив, было предметом презрения»[33]. Такое суждение кажется безосновательным, посколь­ку Иосиф здесь проявил благоразумие. Он не стал бороться с мнением толпы напрямую, что является бесполезным, а попытался переманить на свою сторону монахов восточных монастырей, которые и были сердцем арсенитского движе­ния. С этой целью он предпринял путешествие на Восток, где встречался с на­стоятелями местных обителей, пытаясь в личной беседе заручиться их под­держкой. Одним из таковых был известнейший подвижник Никифор Влеммид, встреча с которым, описанная Пахимером, показательна. Иосиф убеждал, что сам радеет за Арсения, а патриарший престол занял в силу обстоятельств, и те­перь, когда он имеет расположение императора, всякий, ставший на его сторо­ну, получит все необходимое для себя. Об итогах поездки Пахимер не сообща­ет. В частном же случае с Влеммидом патриарх ничего не добился. Никифор, воспользовавшись случаем, подтвердил права своего монастыря, не дав никако­го ответа на слова Иосифа. Кроме этого, каких-то существенных изменений в церковном расколе не произошло, что подтверждает мнение о безрезультатно­сти данного предприятия[34].

После возвращения в Константинополь Иосиф не прекращал раздавать подарки своим приверженцам, занимался благотворительностью и ходатайст­вовал перед императором за невинно пострадавших[35]. Так же патриарх не ос­тавлял и попыток найти общий язык с монашеством[36]. Но, несмотря на огром­ную поддержку императора, недовольство Иосифом неуклонно росло благода­ря активным действиям раскольников. Так, арсениты распространили слух о том, что Иосиф, будучи еще духовником императора, был подвергнут отлуче­нию. Подробностей этого инцидента ходило много: «этот запрет, был ли дейст­вительно, был ли соблюден или нарушен, был ли прощен (Иосиф. — А.В.) или остался не разрешенным»[37]. Данный момент существенен, и в то же время вы­зывает огромное количество споров, как в отношении подлинности источников, говорящих об этом событии, так и в отношении самого источника. Так, Л.Пети пишет об отлучении Иосифа как о реальном событии[38]. Его коллега, франци­сканец В. Лоран, не столь категоричен и отстаивает противоположную точку зрения[39]. В.Лоран пытается опровергнуть подлинность завещания патриарха Арсения[40]. Во-первых, потому, что Пахимер говорит об этом сдержанно, до­вольствуясь лишь перечислением гипотез по вопросу отлучения. Во-вторых, В. Лоран повторяет аргументы, высказанные Андроником: а) отсутствие подписи Арсения на подлиннике, и б) что Арсений, как христианин, перед смертью должен был простить грешника, подтверждая это ссылкой на негативный мо­ральный облик арсенитов[41]. На мой взгляд, данные аргументы являются лишь косвенными. Во-первых, стилю «Истории» Пахимера вообще свойственно не поддерживать слухов, тем более, что данное сочинение было написано в эпоху царствования Андроника II, что, отчасти, объясняет сдержанность суждений историка в данном вопросе. Во-вторых, против аргументов высказанных Анд­роником II не мешает вспомнить старую работу И.Е.Троицкого, который счи­тал, что отсутствие подписи — слишком формально, поскольку Арсений мог быть и не в состоянии осуществить это, а то, что подобный поступок не досто­ин христианина легко решается, если перевести вопрос с нравственной почвы на каноническую[42]. И, в-третьих, арсенитское происхождение всех источников уравновешивается утверждением обратного исключительно одним Иосифом, что объяснимо[43]. Вопрос об отлучении Иосифа тесно связан с датировкой кано­низации Арсения. Как известно, Арсений преставился 30 сентября 1273 г.[44] В. Лоран, на основании изданного А.Пападопуло-Керамевсом канона Арсению[45], счел, что Иосиф еще до 1275 г. канонизировал Арсения, в знак уважения своего предшественника, что говорит в пользу отсутствия отлучения Иосифа[46]. По­скольку канонизация Арсения выглядела бы как согласие со своим отлучением. Однако после издания службы Арсению[47] равновесие «за» и «против» вновь было восстановлено. По мнению издателя, язык источника заставляет предпо­ложить, что ни во время первого, ни второго патриаршества Иосифа, службы Арсению не совершалась[48]. П.Николопулос предполагает, что официальное че­ствование Арсения началось не ранее 1310 г., а Р.Макридес относит это к 1284 г., когда были перенесены мощи Арсения в Константинополь[49]. Таким образом, проблема отлучения Иосифа Арсением не имеет пока окончательного решения.

Иосиф, как упоминалось выше, решительно отказывался от подобных об­винений и даже применил крутые меры, отлучив от церковного общения рас­пространителей подобных слухов[50]. В то же время патриарх продолжал прини­мать активное участие в дворцовой жизни. Так, выступая в качестве доверенно­го лица императора, Иосиф возглавлял делегацию в Сербию с целью устроить брак дочери Палеолога с сыном сербского краля[51]. После он благословлял брак наследника престола Андроника с дочерью венгерского короля Анной, а затем и короновал его, чем окончательно узаконил династию Палеологов на визан­тийском престоле в 1272 г.[52] Таким образом, в течение первых пяти лет своего правления Иосиф так и не сумел преодолеть церковный раскол, но лишь свои­ми действиями в угоду действующему режиму усилил его до такой степени, что, наряду с официальной церковью, появилось мощное организованное дви­жение раскольников, с ошеломительной скоростью набирающее обороты. Власть Иосифа основывалась исключительно на поддержке со стороны Палео­лога, что, впрочем, имело вид обоюдовыгодного союза. Подобная симфония действия патриарха и императора была в некотором роде уникальна для Визан­тийской церкви, но это не приносило для нее никакой пользы. Иосиф же, воз­ложив все свое упование на императора, счел последнего своим должником и готов был сносить ради этого отсутствие любви к себе своей паствы. Но время, изменяющее все, нарушило и эту идиллию.

Угроза повторной оккупации Константинополя латинянами заставляла Михаила VIII искать сближения с Римом. Условием защиты византийского го­сударства была уния церквей с признанием главенства римского папы и согла­сие греческой церкви с католическим вероучением[53]. Подобный вопрос неодно­кратно ставился Михаилом VIII перед синодом и патриархом, но всегда закан­чивался безрезультатно по причине отсутствия определенных договоренностей с папством. [54] Сам Иосиф, после своего возведения на патриаршую кафедру, писал папе Клименту IV о своем желании восстановления христианского един­ства, безусловно, сделав это в рамках внешней политики Палеолога,[55] не имея к тому личных побуждений[56]. В действительности же ни Палеолог, ни, тем более, Иосиф не верили, что дело сможет дойти до конкретного выполнения условий союза. Однако решительность нового папы Григория X заставила императора вновь, и уже всерьез, поднять вопрос об унии против надвигающейся опасности со стороны Карла Анжуйского[57]. Так, в Константинополь прибыл специальный легат Иоанн Парастрон[58]. Патриарх Иосиф общался с ним и даже допустил пап­ского посланца в алтарь во время своего богослужения, где последний читал «тайные молитвы»[59]. Из этого видно, что Иосиф вполне дружелюбно отнесся к затее императора и, не желая разочаровывать своего покровителя, обхаживал римского посланника, будучи уверен, что и на этот раз никакой унии не будет. Но у Палеолога по этому поводу было свое мнение. Василевс, действительно нуждаясь в папском покровительстве, собрал собор епископов во главе с патри­архом с целью узнать мнение высшего клира относительно унии в начале 1273 г.[60] Император, выступив с речью, указал на отсутствие канонического препят­ствия в представлении римскому епископу права первенства, последней апел­ляции и поминовении его имени за богослужением[61]. Никто не решался возра­зить грозному императору. Иосиф тем более не желал противоречить своему покровителю. Тогда, пригрозив своему хартофилаксу (секретарю) Иоанну Век- ку отлучением от церкви, он заставил его отклонить доводы Палеолога. Расчет оказался верен: Иосиф, как истинный православный грек, проведший большую часть жизни в изгнании и ненавидевший всем сердцем еретиков — латинян, и против императора не выступил, и разговор об унии закрыл, как, по крайней мере, всем тогда показалось[62]. Хартофилакс же попал в опалу и был заточен в тюрьму.

Но Иосифу не удалось избежать личного ответа. Михаил VIII, составив богословский трактат высокого качества[63] и, рассчитывая на преданность пат­риарха, направил сочинение ему лично, тем самым желая сделать Иосифа сво­им помощником в этом деле. Иосиф же, в свою очередь, решил, что если ему удастся составить достойный ответ императорскому трактату, то он сумеет пе­реубедить Палеолога. Очевидно, архипастырь надеялся, что услуга, оказанная им Михаилу VIII, перекроет данное противоречие. Не имея возможности само­му выполнить задуманное, патриарх вынес вопрос на обсуждение обществен­ности, пригласив даже людей из числа своих прежних противников арсенитов[64]. Общими усилиями, под редакцией Иова Иасита, была составлена Апология[65]. Иосиф, воодушевившись мощной аргументацией, предусмотрительно исправив резкие выражения против Палеолога, от своего имени отправил ответ импера­тору[66]. Несмотря на то, что автором апологии Иосиф не является, безусловно, все содержащееся в ней полностью отражает мнение патриарха о церковном союзе на момент ее составления[67]. Подобная реакция против римского ульти­матума вполне характерна для византийского духовенства[68]. Как отмечает Б.Роберг, отношение патриарха к унии имело существенное влияние на ход со­бытий,[69] но обзор литературы по данной проблеме не облегчает, а, напротив, запутывает понимание. Ряд исследователей, говоря о патриархе, не анализиру­ют его действий относительно унии, стараясь обойти этот вопрос стороной[70]. Некоторые отечественные историки считают Иосифа яростным противником унии, не шедшим ни на какие компромиссы, и твердо отстаивавшим церковные интересы[71]. Противоположной точки зрения придерживаются А.П.Лебедев[72] и И.Е.Троицкий[73]. Последний говорит о колебаниях Иосифа, который лишь под давлением своего окружения встал против унии. Дав клятву, что не останется на кафедре, если уния будет принята, он не сумел расстаться с престолом, ко­гда это все же свершилось, и прямо стал отказываться от выполнения условия. В этом проявилась его слабость, неспособность ни к каким инициативам. А.П.Лебедев прибавляет к этому, что Иосиф, будучи духовником Михаила VIII, не мог проявить твердость, что стало явным при снятии с императора отлуче­ния, из чего следует, что патриарх безразлично относился к унии и лишь желал сохранить свое положение, но необдуманные поступки в прошлом заставили его не принимать унию.

Существуют мнения о том, что Иосиф был самостоятелен в выборе, но не стал участником унии, поскольку считал это делом общего собора и обсужде­ния, а не одного патриарха или императора[74]. Он или был согласен на принятие папского примата, но остро выступал против Filioque,[75] или, напротив, уния им была отвергнута, поскольку он не хотел принимать папское главенство[76]. Край­не противоречивые мнения связаны с конкретными задачами, которые исследо­ватели ставили перед собой. Я же попробую решить свою конкретную задачу, прояснив, как именно Иосиф относился к унии.

Итак, император, получив апологию, был сильно разгневан, но, не пока­зав вида, сдержался и не предпринял резких ответных действий[77] [78]. Таким обра­зом, попытка письменной богословской дискуссии, предпринятая Палеологом, провалилась. Зато отношения патриарха и Палеолога заметно испортились, на­дежды обоих не оправдались. В то же время, каждый приобрел, неожиданно для себя, новых союзников. Для императора это стал второй человек в церкви влиятельнейший Иоанн Векк . Для Иосифа же это оказались ближайшие со­ратники Палеолога, его сестра Евлогия, а также ряд монахов, ревновавших о соблюдении чистоты веры, в том числе и прежние общие враги императора и патриарха — арсениты. На волне выступления против унии Иосифу, наконец, удалось снискать признание всей церкви. Однако, уже к лету того же 1273 г., это потеряло свою актуальность, поскольку стало ясно, что для императора со­хранение империи, а следовательно, и уния, важнее внутрицерковного мира и, тем более, старых долгов. Император постоянно увеличивал напряжение, с ка­ждым разом усиливая свою аргументацию. В окружении патриарха, конечно, не было человека, способного противостоять интеллектуальному давлению И. Векка, однако нашлись те, кто сумел выйти из этой ситуации. Иосифу предло­жили выпустить обращение к церкви против унии, скрепленное клятвой о ее личном неприятии[79]. Клятва увидела свет в июне 1273 г.[80] Текст клятвы отли­чался от апологии не только размером 1 к 100, но и смысловым содержанием. Патриарх подтверждает, что уния может быть принята лишь на условии изъя­тия Filioque из Символа Веры и при сохранении нетронутыми других догматов, «…при условии, что будут устранены причины разделения, что добавление к Символу будет уничтожено и что богословие моего Спасителя будет сохранено нетронутым. За неимением этого, мне абсолютно невозможно принять церков­ного союза или уступить одному из пунктов»[81]. Однако далее следует смягче­ние позиции. Во-первых, Иосиф теперь выступает только против двух пунктов соединения — главенства и права последней апелляции, поминание же имени папы за богослужением считает допустимым[82]. Во-вторых, упоминает о значи­мости трех других восточных патриархов, чье мнение для него было бы ре­шающим в принятии унии[83]. Прежде чем разослать обращение к пастве Иосиф попытался заручиться поддержкой епископата[84]. Чувствуя поддержку боль­шинства, патриарх разослал энциклику, чем навсегда закрыл себе путь к приня­тию унии. Доверие своему окружению и поддержка архиереев внушали Иосифу уверенность, что Палеологу придется прекратить униальную политику. Но пат­риарх глубоко заблуждался. Менее года Михаилу VIII потребовалось, чтобы за­ставить епископов согласиться на отправку делегации в Лион[85]. Что архиереи склонились на сторону императора, стало очевидным уже к зиме 1273 г. Ока­завшись преданным, патриарх согласился на компромисс с Палеологом, пред­ложившим ему выход из этой кризисной ситуации. Иосиф должен был оставить Константинополь и переселиться в Перивлептский монастырь, сохраняя при этом все права и содержание в полном объеме до времени возвращения послов из Лиона. После же, в зависимости от успехов посольства, Иосиф либо удалится на покой, либо вернется в патриархию, если уния не состоится . В отсутст­вии другого выхода Иосифу пришлось согласиться на это, о чем он сообщил в специальной грамоте. В ней Иосиф официально предоставил архиереям право «высказывать свое мнение… по отношению к трем пунктам, которые потребо­вал папа»[86] [87]. Другими словами, патриарх допускал в церкви свободу мнения, что, конечно, говорит о смягчении позиций Иосифа Далее он писал о возмож­ности сохранения им кафедры, даже если уния будет принята: «если же моя душа действительно будет согласна с результатом договора, то разрешите мне остаться патриархом…»[88] Трудно предположить, что Иосиф был настолько наивен и надеялся, что уния будет принята без признания трех пунктов о гла­венстве папы. По этому остается видеть в этих словах попытку сгладить эффект вынужденной клятвы, поскольку теперь стало очевидным, что Палеолог не на­мерен отступать и, что клятва не позволит ему сохранить свое место, как об этом ему прямо было заявлено императором[89]. Переезд патриарха состоялся 11 января 1274 г. Это позволило уже в марте отправить посольство на Лионский собор[90]. Таким образом, оставление кафедры патриархом стало переломным моментом, определившим дальнейший ход событий, приведший, в итоге, к принятию унии.

Здесь необходимо сказать еще об одном сочинении патриарха Иосифа, озаглавленном как «Исповедание веры», точное датирование которого не пред­ставляется возможным[91]. В.Лоран считает причиной появления трактата требо­вание Палеолога дать личный ответ об унии от каждого епископа в отдельно­сти, из чего и заключает, что оно написано между июлем и декабрем 1273 г.[92] Ж.Даррузес не согласен с такой датировкой, поскольку сочинение содержит исключительно критику филиоквизма, что, по его мнению, показывает эволю­цию проблемы унии, поскольку в 1273 году этот вопрос был отодвинут на вто­рой план, и не являлся актуальным. Из этого Ж.Даррузес предлагает гипотезу, что «исповедание» было опубликовано после возвращения послов и стало отве­том патриарха на принятое на Лионском соборе определение об исхождении Святого Духа «Cum sucrosancta», а потому датировка отодвигается на конец 1274 г.[93] Признавая справедливость критики Ж. Даррузеса, сложно согласиться с его выводами. Во-первых, после возвращения делегации из Лиона императо­ром был выпущен отчет о происшедшем соединении церквей,[94] в котором гово­рилось о принятой унии исключительно на трех условиях о папском первенст­ве, и подтверждалось, что византийская церковь, как и обещалось, должна ос­таваться без изменений во всех догматах и традициях, «… не изменяя ни еди­ной точки в них, но твердо отстаивая во все времена»[95]. Это говорит о том, что Иосифа в данном случае не нужно было принуждать признавать Filioque[96]. Во- вторых, из текста ясно видно, что автор с определениями Лионского собора со­вершенно не знаком. «Исповедание (в латинском богословии. — А.В.) исхожде- ния Всесвятого Духа от Отца и Сына и что Он имеет существование от Отца и от Сына своей ипостаси, так что получается две причины и два начала…»[97] Противоположную мысль мы встречаем в Конституции «Cum sacrosancta», принятую во время подписания унии 17 июля: «Дух исходит от Отца и Сына не как от двух начал, но как от одного начала, не как от двух духновений, но как от одного единственного духновения… мы осуждаем и опровергаем… тех, кто дерзнет утверждать, что Святой Дух исходит от Отца и Сына как от двух начал, а не как от одного»[98]. Именно принятие этого положения о невозможности на­личия в Св. Троице двух причин является отличительной чертой постлионского католического богословия[99] [100] [101]. А это значит, что «Исповедание веры» патриарха Иосифа не могло появиться как ответ определениям Лионского собора. Таким образом, этот трактат не мог быть выпущен ни во время подготовительных ме­роприятий к унии, ни после ее принятия. Данные соображения заставляют меня поставить под сомнение подлинность данного сочинения. Кроме уже приведен­ных внешних свидетельств против подлинности этого сочинения, можно при­вести ряд аргументов, связанных со стилем источника, подтверждающих мою гипотезу. Во-первых, ни в одном другом сочинении, подписанном именем Ио­сифа, в заглавии не упоминается, что это собственноручное сочинение патриарха, и отсутствует титул «исповедника» . Во-вторых, это не просто испове­дание веры, а призыв к читающим поступить, подобно автору сочинения и не соглашаться принимать латинское учение о Святом Духе: «я предоставляю га­рантии всем тем, кто разделяет мои чувства (неприятия Filioque. — A.B.)»[102]. Ис­ходя из всего этого, вероятней будет предположить, что данное сочинение было написано уже после смерти, или даже после канонизации Иосифа неизвестным автором, не имевшим точного представления о ходе событий того времени, це­лью которого было утвердить своих современников в пагубности латинского учения, воспользовавшись именем патриарха[103].

После приезда делегатов из Лиона, ни императору, ни епископам не хоте­лось возвращения ушедшего патриарха. Поэтому синод без его ведома рас­смотрев данную им клятву в 1273 г. о неприятии союза церквей, счел ее доста­точным эквивалентом отречения и лишил его патриаршего достоинства, по­скольку, уния к этому времени состоялась[104]. Метания Иосифа между сохране­нием чистой совести и патриаршеством заочно были решены синодом еписко­пов. Вероятно, посчитав, что дело решилось, Иосиф попытался сохранить дове­рительные отношения с Палеологом, одобрив кандидатуру открытого униата И. Векка на посту нового патриарха. При личных же беседах говорил, что если бы не клятва, он бы принял «нынешнее положение дел» (унию. — AB.)[105].

Однако Анаплейский монастырь, в котором проживал на покое Иосиф, стал центром стечения людей, охваченных антиуниатскими настроениями. Ви­дя в экспатриархе образ Православия, они приходили и возжигали в нем вновь рвение[106]. Не желая соглашаться на унию, люди искали себе яркого лидера, ко­торым они считали Иосифа. Приходя к нему за благословением в своих делах против официальной церкви, они вновь и вновь пытались убедить его, что он действительно сделал все правильно — сдержал клятву, действуя исключитель­но в своих интересах, не учитывая личное отношение Иосифа к унии. Иосиф, в свою очередь, утешая себя их уверениями, соглашался с ними[107].

Однако одновременно патриарх не чуждался общения с теми, кто принял унию,-Так, он оставался в хороших отношениях с И.Веком, который, живя с ним в монастыре Анапле, впервые столкнулся с полемическими сочинениями против унии, которые были там, вероятно, в большой массе[108]. Таковым было поведение Иосифа в период с 1274 по 1282 г., вызванное, с одной стороны, бо­язнью потерять расположение василевса, с другой, клятва связала его до конца жизни, и, лишившись патриаршего престола, ему постоянно необходимо было успокаивать свою совесть мыслями, что это было ради сохранения Правосла­вия.

Постоянно получая знаки внимания и расположения со стороны Михаила VIII, Иосиф надеялся, что такое положение будет сохраняться и дальше. Одна­ко он вновь переоценил свою близость к Палеологу, резко ответив на его тре­бования перестать принимать раскольников, и сам предложил свою ссылку в другой монастырь. Это в скором времени и произошло, а его окружение, в том числе и Иов Иасит, были отправлены в тюрьму[109].

Летом 1281 г. Иосиф, тяжело заболев, написал духовное завещание и от­правил его по обычаю императору. Однако в молитве за царя был упущен тер­мин «άγιος», который принадлежал миропомазанным царям. За это экс- патриарх был обвинен Палеологом через антиохийского патриарха Феодора в отнятии у Михаила VIII святости. Иосиф легко отделался от обвинений, со­славшись на монахов — переписчиков и немедленно представил исправленный вариант. Так передает этот случай Пахимер[110]. Однако сохранившийся текст за­вещания[111] явно противоречит описанию историка. В.Лоран и Ж.Даррузес ука­зывают, что это сочинение лексически, грамматически и ссылками на Св. От­цов совпадает с прежним сочинением Иосифа, а именно с его «Исповеданием веры». Вот к какому выводу пришли издатели: «Узкое родство завещания с ис­поведанием, достаточно доказуемо наличием одинаковых ссылок, и указывает, что редактор тот же, или, если хотим, что редактор завещания только и делает, что черпает в уже составленных деталях от имени Иосифа, в апологии и в испо­ведании»[112]. Известно, что Иов Иасит не мог быть редактором ни завещания, ни исповедания, поскольку к 1281 г. он был заключен в тюрьму. Зависимость этих двух сочинений друг от друга заставляет меня усомниться в подлинности и это­го трактата. Подтверждение чего я нахожу исходя и из самого текста. В заве­щании нет ничего, что могло бы его связать с той ситуацией, которая сложилась к началу 80-х годов. Так, автор после осуждения Filioque говорит, что кто пошел на соглашение с латинянами, не заслуживает никакого прощения: «…кто посягнул на грозные и удивительные догматы найдет ли оправдание и проще­ние? Это не возможно, не возможно»[113]. Исходя из этого, автор считает, что всякий, кто принял унию, подлежит наказанию. Для духовновенства это лише­ние сана, а для монаха или мирянина анафема[114]. Не много далее словами Ио­анна Златоустого говорится что император имеет такую же человеческую при­роду, как и все остальные[115]. Из чего читающий непременно должен сделать вывод, что и Палеолог относится к тем, кто подлежит отлучению. Если бы текст, дошедший до нас, был прочитан Михалом VIII, вряд ли его смутило бы лишь упущение слова «святой» в своем титуле, о чем сообщает Пахимер. Труд­но подумать, что Иосиф, зная о ситуации в стране, мог отправить анафему на участников унии Палеологу, поскольку, не говоря уже об авторстве, только за хранение литературы подобного содержания была уготована смертная казнь[116]. Напротив, мы видим, что Палеолог, увидев, нежелание Иосифа оскорбить его величество, сослался на то, что его претензии были всего лишь шуткой[117].

Следовательно, мне кажется уместным усомниться в подлинности этого документа. Вероятней всего, дошедшая до нас редакция текста увидела свет благодаря активным действиям окружения Иосифа, но без его ведома. Возмож­но, уже после смерти патриарха.

После смерти Михаила VIII Иосиф вел тайные переговоры с императором Андроником II,[118] которые длились вплоть до ухода И.Векка с кафедры 26 де­кабря[119]. Однако к этому времени Иосиф, перенеся тяжелую болезнь, не мог пе­редвигаться без чужой помощи. Несмотря на это, 30 декабря 1282 г. он, в качестве знамени нового режима, вступил на патриарший престол[120]. Иосиф, будучи вновь возведен на кафедру, вероятно, желал по-своему устроить расторжение унии, но его голос ничего не стоил. Без его ведома храм святой Софии был за­крыт, и все духовенство 31 декабря не совершало богослужение в храме. Утром 1 января, состоялось переосвящение великой церкви, подобно тому, как это бы­ло сделано в 1261 г. после возвращения Константинополя из рук латинян.

Затем последовало наказание униатов, переосвящения храмов и суд над И.Векком, однако Иосиф отказался от участия в этих действиях направленных против прежних униатов[121]. Здесь Иосиф проявил себя с новой стороны. Вернув себе патриаршество, он теперь не пошел на поводу своего окружения, вероятно потому, что только теперь увидел подлинные мотивы, которые двигали его сто­ронниками. В то же время Иосиф был тяжело болен и не мог восстать против беззакония в церкви.

Захватчики церковной власти, видя, что Иосиф не желает быть на их сто­роне, разделились на две большие партии. Одни считали, что необходимо сле­довать за вновь возведенным пастырем. Другие, напротив, вспомнив прежние грехи Иосифа против Арсения, воспользовались этим, чтобы вновь сместить его. Иосиф не мог ничего противопоставить таким настроениям. Будучи глубо­ким стариком, он решил сложить с себя патриаршество[122]. В скором времени наступила и смерть патриарха[123].

Таким образом, Иосиф, будучи изначально человеком «простым», безус­ловно, был против унии. Однако недостаток образования заставил Иосифа об­ратиться к людям, как он думал более образованным, что повлекло за собой не­обдуманную клятву, которая, в свою очередь, и лишила его кафедры. Близкие отношения с Михаилом VIII и привязанность к дворцовой жизни заставляли его искать пути для сохранения кафедры. В период своего временного отстранения от патриаршества Иосиф пытался сохранить нейтралитет, находясь в общении, как с униатами, так и с их противниками. После падения унии, вновь став пат­риархом, но, привыкнув за последние годы к уединению и не имея никакой возможности участвовать в церковной жизни, Иосиф ушел с кафедры, чтобы не стать причиной нового разделения.

Новый патриарх Григорий Кипрский незамедлительно канонизировал Иосифа. [124] Данная мера была необходима для Андроника II как утверждение своего собственного права на престол против выступлений арсенитов[125].

Примечания

* Патриарх Иосиф причислен к лику святых. Его служба совершается в Русской Православ­ной Церкви 30 октября. См.: Православный месяцеслов. Минск, 2005. Т. 2. С. 243.

[3]  Не считая словарных статей: Petit L Josepf le Galésiot // Dictionnaire de théologie catholique. Paris, 1925. T. 8 P. 1541-1542; Dolger F. Joseph, Patriarchen v. Konstantinopolen // Lexikon fur Theologie und Kirche. Freiburg, 1960. T. 5. f. 2. P. 1127-1128; Laurent V. Joseph I le Galesiote, patriarche de Constantinople (1267-75 et 1283) // Catholicisme hier-aujourd’ hui-demain. Paris, 1967. T. 6. P. 996-998.

[4]  Prosopographisches Lexikon der Palaiologenzeit. Trapp E., Beyer H.V., Walther R. Vienne, 1980. T. IV. S. 205-206. №. 9072.

[5]   Georges Pachymérès. Relations historiques T. I-II. Livres I-VII. Éd., trad française et notes par V. Laurent et A. Failler. Paris, 1984; Georges Pachymeres Relations historiques T. III-IV. Livres VII- XII. Éd., trad, française et notes par A. Failler. Paris, 1999. (далее Pach.); Laurent V., Darrouzès J. Dossier grec de l’Union de Lyon (1273-1277) // Archives de L’Orient Chretien. Paris, 1976. P.302- 305, 322-323, 326-331, 508-517; Laurent. V. L’Excommunication du patriarche Joseph Ier par son predecesseur Arsene // BZ. 1929-1930. T. 30. P. 495-496; Gill J. The Church Union of the Council (1274). Portrayed in Greek Documents // OCP. 1974. T. 40. P. 23; Никифор Григора. Византий­ская (Римская) история. Под ред. Л.Карпова // Византийские историки, переведенные с гре­ческого при Санкт-Петербургской Духовной академии. СПб., 1862.

[6]  Pach. Т. 2. Р. 392-395.

[7]  Как об этом прямо говорит Пахимер: “…τώ τής δέσποινες Ειρήνης συνετάττέτο κλήρω καί άναγνώστας εξυπηρετεί…” Pach. Τ. 2. Ρ. 395, это противоречит утверждению Л. Пе­ти, что Иосиф уже тогда был священником и духовником. См.: Petit L. Joseph le Galésiot… P. 1541.

[8]  Beck H. G. Kirche und thelogische Literatur in byzaninischen Reich. München, 1959. S. 676.

[9]  Ephramius monachus. Imperatorum et patriarcharum recensus. Bonn, 1840. P. 413.

[10] Никифор Григора Византийская история… С. 103-104. Pach. Т. 2, Р. 395.

[11] Лебедев А.П. Исторические очерки состояния Византийской церкви от конца XI до середи­ны XV века. От начала крестовых походов до падения Константинополя в 1453 году. СПб., 2003. С. 191-192.

[12]  Pach. Т. 2. Р. 395.

[13]  Лебедев А. П. Исторические очерки… С. 191.

[14]  Pach. Т. 2. Р. 335.

[15]  Это произошло весной 1265 года. См.: Failler A. Chronologie et composition dans l’histoire de Georges Pachymère // REB. 1981. T. 39. P. 164-169.

[16]  “οὐ τοσουτον ύπερεπάτει του Αρσενιυ όσον τώ Γερμανώ άπηχθάνετο διά την θρόνου εις θρόνον, ταπεινού εις τόν ύπερτάτον, έπιπηδήσιν” Pach. Τ. 2. Ρ. 379.

[17]  Pach. Т.2. Р. 366. nota 1. Имеется в ввиду тот факт, что прежде чем стать патриархом Кон­стантинопольским Герман возглавлял Адрианопольскую кафедру.

[18]  Правила Святых апостол и Святых отец с толкованием. М., 2000. С. 20-23; Правила Свя­тых вселенских соборов с толкованиями. М., 2000. С. 4-6.

[19]  Лебедев А.П. Исторические очерки… С. 191.

[20]  Chapman С. Michel Paleologue, restaurateur de l’Empire Byzantin (1261-1282). Paris, 1926. P. 104.

[21]  Pach. T.2. P. 379-383.

[22]  Троицкий И.Е. Арсений и арсениты. London, 1973. P. 122-123.

[23]  Failler A. Chronologie et composition… P. 160-161.

[24]  Laurent V. La chronologie des patriarches de Constantinople au XIII s. (1208-1309) // REB. 1969. T. 27. P. 144.

[25]  Pach. T. 2. P. 395.

[26]  ‘Όψεται Θεός τόν εις τό ποιμαίνειν αυτάρκη, προς δε καί συνεπιλήψεταί οί τών ιερών μερίμνων. Τό δέ εις πατέρα τετάχθαι τφ βασιλεΐ μέγα μεν καί άλλως σεμνόν’ πλήν ον καί Θεός εις υιοθεσίαν προσεπελάβετο, τίς ικανός εις πατέρα κεκλήσθαι τούτω, εί μή δν εκείνος καί μόνος άξιον εις την επιτροπείαν κρίνει;” Pach. Τ. 2. Ρ. 391.

[27]  Pach. Τ. 2. Ρ. 395-397.

[28]  FaillerA. Chronologie et composition… P. 180.

[29]  Dölger F. Regesten der Kaiserukunden des oströmischen Reiches. München-Berlin, 1932-1960. Bd. 3. № 1957.

[30]   Pach. T. 2. P. 397-399; Laurent V. Les regestes des actes du Patriarchat de Constantinople. Les actes des Patriarches. Paris, 1971. F. 4. № 1386. Как проходила сама процедура см. подробней: Соколов И.И. Византологическая традиция в Санкт-Петербургской Духовной академии. Пе- чалование перед василевсами в Византии в IX-XV вв. Патриарший суд над убийцами в Ви­зантии в X-XV вв. О поводах к разводу в Византии в IX-XV вв. СПб., 2005. С. 103-107; а также интересно будет сравнить с трактовкой этого сюжета, сделанной А.П.Лебедевым. См.: Лебедев А.П. Исторические очерки… С. 193.

[31]  Pach. Т. 2. Р. 407-409.

[32]   Pach. Т. 2. Р. 409-411; Троицкий И.Е. Арсений и Арсениты… С. 139-142.

[33]   Pach. Т. 2. Р. 437.

[34]   Здесь я придерживаюсь мнения И.Е. Троицкого (Троицкий И.Е. Арсений и Арсениты… С. 153.), К. Чапман, напротив, утверждает, что Иосиф выполнил свою миссию и “греческая цер­ковь, наконец, обнаружила свою мощь и приобрела относительный мир”. (См.: Chapman С. Michel Paleologue … P. 105.) Подобное высказывание не имеет под собой никаких основа­ний.

[35]   Соколов И.И. Византологическая традиция … С. 44.

[36]   Продолжалось укрепление монастырей, утверждение прав и денежных пособий отдельным обителям. См.: Laurent V. Les regestes… №. 1387-1397.

[37]  “Αίρει δε καί λόγος παρά πολλοΐς ώς καί έπιτιμήσειεν, έφ’ ώ μηδέ πνευματικός άναδέχοιτο ô δή καν γεγονός ή έφυλάχθη, ή καί παραβαθέν έλυθη ή καί άλυτον εμεινεν, ” Pach. Τ. 2. Ρ. 335.

[38]  Petit L Joseph le Galésiot… P. 1541.

[39]  Unirent V. L’Excomunication du patriarche… P. 492-495.

[40]  В котором Арсений, повторяя отлучение Михаила VIII, упоминает об отлучении им Иоси­фа. “… и он (Михаил Палеолог. — А.В.) посадил на мой престол человека, мною отлученного (Иосифа. — А. В.).” “… καί όυ ειχον προαφωρισμένον εις τόν θρόνον μου έκάτισε…” Αrsenii CP patriarchae testementum // PG. T. 140. P. 956.

[41]  С этой трактовкой немного ранее выступил православный греческий исследователь И. Си- кутрес. См.: Synoutres J. Περί τό σχίσμα τών Αρσενιατών // Ελληνικά. 1929. Τ. 2. Ρ. 324- 328. В. Лоран, основываясь на этих соображениях и, в особенности, что все данные об отлу­чении имеют арсенитское происхождение, считает акт отлучения Иосифа апокрифом. См.: Laurent V. Les regestes… №. 1365.

[42]  Троицкий Е.Г. Арсений и Арсениты… С. 154-156.

[43]  Письмо Иосифа к будущему митрополиту Игнатию Фессалоникийскому издано В. Лора­ном. Laurent V. L’Excommunication du patriarche… P. 495-496.

[44]  Gill J., Notes on the Michaele et Andronico Palaeologis of George Pachymeres // BZ. 1975. T. 68. f. 2. P. 303.

[45]  Papadopoulos-Kerameus A. Ίεροσολυμιτεκη βιβλιοτεκη. СПб., 1915. P. 207-208.

[46]  Laurent V. ‘Les grandes crises religieuses a Byzance. La fin du schisme Arsenite // Accademie Roumaine. Bulletin de la section historique. 1945. T. 26. P. 225.

[47]  Nikolopoulos P.G. Ακολουθία ανέκδοτος έκ Αρσένιον Πατριαρχέν Κωνσταντινουπλεώς // ΕΕΒΣ. 1977-1978. Τ. 43. Ρ. 375-382.

[48]  Nikolopoulos P.G. Ακολουθία ανέκδοτος… Ρ. 367-369.

[49]  Makrides R. Saints and Sainthood in the Early Palaiologan Period // The Byzantine Saint, 14th Spring Symposium of Byzantine Studies. University of Birmingham. Ed. S. Hackel. London, 1981. P. 74.

[50]  Pach. T. 2. P. 335.

[51]  Pach. T. 2. P. 453-457; Failler A. Le project de mariage d Anne Palailogina aves Milutin de Serbie // RSBS. 1981. T. 1. P. 239-249.

[52]  Faitter A. Chronologie et composition… P. 184-189; Bartusis M.C. A note on Micheael VIII’s 1272. Proistagma for his son Andronikos // BZ. 1988. T. 81. f. 2. P. 268-271.

[53]   Данная схема внешней политики, использовавшаяся еще Никейскими правителями, была не нова и для самого Палеолога. О попытках церковной унии церквей в XIII веке см.: Жаво­ронков П.И. Никейская империя и Запад // ВВ. 1986. Т. 36. С. 100-121; Stiernon D. Le Probleme de L’Union Greco-Iatine de Byzance: De German II a Joseph Ier (1232-1273) // Actes du Colloque International 558: 1274-Annee Chamiere — Mutations et continuités. Organise par M.M. Mollat. Paris, 1977. P. 139-167.

[54]  Norden W. Das Papstum und Byzanz. Berlin, 1903. S. 389-469.

[55]  См. к примеру письмо Михаила Vlll к папе Клименту IV: F esta N. Lettera ineditia dell Impe- ratore Michele VIII Paleologoal Pontefîce Clemente IV H Bessarione. 1899-1900. T. 6. P. 42-57.

[56]  Текст данного письма не сохранился, о нем известно лишь из письма Климента IV см.: Tautu A.L. Acta Urbani IV, dementis IV, Gregorii X 1261-1276. Vatican, 1953. P. 69, о том, что это было письмо именно Иосифа см.: Laurent V. Les regestes… № 1385.

[57]  Об активной деятельности папы Григория X в этом вопросе см.: Gatto L. Il Pontificato di Gregorio X (1271-1276). Rome, 1959. P. 107-162; Pach. T. 2. P. 473-475.

[58]  Golubovich O.F.M. Cenni storici su fra Giovanni Parastron minbrita greco di Constantinopoli Legato dell imperatore Greco al papa interprète al Concitio di Lione ecc. (1272-1275) // Bes- sarione. 1906. T. 10. P. 295-304.

[59]   “…τάς Μυστικάς συναναγινώσχειν εύχάς μετά πάσης ένθουσιότητος…” Pach. Τ. 2. Ρ. 477. безусловно, имеются в виду молитвы Евхаристического канона.

[60]  Darrouzès J. Les documents grecs concernant Le Concile de Lyon // Actes du Colloque International 558: 1274-Annee… P. 177.

[61]  Pach. T. 2. P. 479-781. Признание этих трех прав папы Римского и было условием заключе­ния унии, по словам Михаила VIII.

[62]   Pach. Т. 2. Р. 481-483. Если Пахимер сдержанно передает ход собрания, то автор обвини­тельной записки против Векка, выпущенной уже после ухода патриарха с престола в 1275 году, ставит в заслугу подобный поступок патриарха. См.: Ανωνύμου κατά τού Βέκκου // Laurent V., Darrouzès J. Dossier grec… P. 335-337.

[63]  Поскольку его действительными авторами были Константин Мелетиниот и Георгий Кипр­ский. См.: Pach. Т. 2. Р. 485.

[64]  Пахимер именует лишь одного — Иоанникий Терникикопул. См.: Pach. Т. 2. Р. 487.

[65]  ΑποΛόγια // Laurent V, Darrouzès J. Dossier grec… P. 135-301. Данное сочинение нужда­ется в проведении отдельного исследования, поскольку представляет собой огромное бого­слов ко-историческое сочинение, направленное против унии, использующее контраргумен­тацию против императорского запроса, на основании широкого пласта исторических, кано­нических, логико-богословских предпосылок. Являясь, по сути, соборным сочинением, оно реально отображает взгляды на унию церковной элиты того времени. См.: Pach. Т. 2. Р. 487.

66 Кроме этого Иосиф, предполагая все варианты реакции василевса, отмечает, что данное сочинение не имеет форму окончательного заявления, а является лишь предложением, в ко­торое возможно внесение поправок. См.: Απολογία… Р. 137.

67 Союз с католиками невозможен. Основная причина, по Апологии, — это незаконная вставка в Символ Веры (Απολογία… Р. 153-167), препятствующая принять 3 основных условия унии, которые, в свою очередь, даже отдельно приняты быть не могут. 1) Против главенства: власть папы ограничена его областью и не относится к Константинополю. (Απολογία… Р. 199-221.) 2) Апелляция к папе невозможна, так как это противоречило бы раду канонов Все­ленских Соборов и не имеет исторических прецедентов. (Απολογία… Р. 223-243.) 3) Для поминания имени папы на литургии должно быть признано его православие. (Απολογία… Р. 243-255.) Таким образом, стена аргументов замыкается, и, даже любимый принцип «эко­номии» Византийских императоров (см.: Мейцдорф И. (прот.) Византийское богословие. Ис­торические тенденции и доктринальные темы. Минск, 2001. С. 126-129.), не сможет помочь, поскольку по Апологии действие и этого закона в догматической сфере аннулируется (Απολογία… Р. 137-153.).

[68]  Nikol D.M. Studies in late Byzantine history and prosopography. London, 1986. Part II. P. 157- 158.

[69]  Roberg B. Die Union zwischen der griechischen und lateinischen Kirche auf dem II Konzil von Lyon 1274. Bonn, 1964. S. 112. Хотя и не решающее, поскольку в православной церкви, имеющей реальное общение со Святым Духом, мнение ни патриарха, ни собора не является абсолютным.

[70]  Успенский Ф.И. История Византийской Империи XI-XV вв. Восточный вопрос. М., 1997. С. 514-525, 527; Катанский А. История попыток к соединению церквей греческой и латин­ской в первые четыре века по их разделению. СПб., 1868. С. 144-147; Епископ Порфирий (Успенский) Восток христианский. Афон. СПб., 1892. С. 103-109; Dagron G. Byzance et L’Union // Actes du Colloque International 558: 1274-Annee… P. 193-194.

[71]   Никольский В. (иером.) Лионская уния. Эпизод из средневековой истории церкви 1261- 1293 гг. // Православное обозрение. СПб., 1867. С. 30-33; Арсений (игумен). Об отношениях церквей латинской и греческой в период крестовых походов // ЖМНП. СПб., 1867. Ч. 133. Отд. II. С. 529; Зноско К (прот.). Исторический очерк церковной унии. Ее происхождение и характер. М., 1993. С. 26-27, 32.; Соколов И.И. Конспект лекций по истории греко-восточной церкви, читанный студентам II курса Императорской Петроградской Духовной Академии в 1914-1915гг. Петроград, 1915. С. 196-197; Сидоров А. Святитель Феолипт Филадельфийский: его эпоха и его учение о церкви. (На материале «Двух слов против арсенитов») // Альфа и Омега. М., 1998. № 3 (17). С. 93; Дворкин А. Очерки по истории Вселенской православной церкви. Нижний Новгород, 2003. С. 648-651. Одним словом, Иосиф представляется в этих сочинениях “ορθοδοξίας στύλος” — эпитет, впервые примененный к патриарху Иосифу Ефремием см.: Ephramius monachus Imperatorum… P. 412.

[72]  Лебедев A.П. Исторические очерки… С. 170-172.

[73]  Троицкий И.Е. Арсений и Арсениты… С. 168-169.

[74]  Boojamra J. The Byzantine notion of the “ecumenical (council)” in the Fourteenth century // BZ. 1987. T. 80. P. 64.

[75]  Papadaxis A. Crisis in Byzantium. The “Filioque” controversy in the Patriarchate of Gregory II of Cyprus (1283-1289). New York, 1983. P. 18.

[76]  Ewert-Kapessowa H. Une page de l’histoire des relations Byzantino — Latines: le cierge byzantinet l’union de Lyon (1274-1282) // BS. 1952-1953. T. 13. P. 77-78.

77 Pach. T. 2. P. 487.

[78]  Вопрос об униатстве Векка еще нуждается в глубоком исследовании, несмотря на то, что этой фигуре посвящено большое количество исследований. См. последнию изданную биб­лиографию: Исихазм. Аннотированная библиография. Под общей ред. С.С. Хоружего. М., 2004. С. 330-332

[79]  Пахимер сообщает, что советчиком патриарха был Иов Иасит. См.: Pach. Т. 2. Р. 489; Геор­ги^ Метохит указывает в данном случае на Евлогию, сестру императора. См.: Georgii Meto- chitae diaconi Historiae dogmaticae / Mai A. Nova Patrum Bibliotheca. Rome, 1871. T. VIII. P. 37- 38. Это доказывает, под каким всесторонним давлением находился Иосиф и, несомненно, подтверждает, что подобное действие патриарха было выполнено с подачи его окружения. Недоверие к сообщению Пахимера см.: Никольский В. Лионская уния… С. 30.

[80]  Laurent V. Le serment antilatin du patriarche Joseph I (juin 1273) // EO. 1927. T. 26. P. 396-407.

[81]   “… πλήν έάν έκ μέσου γένωνται τα της διαστάσεως αίτια καί ή επί τώ άγίω συμβόλω προσθήκη άφαιρεθή καί φυλαχθή ή τοΰ Σωτήρός μου θεολογία άπαραποίητος* τούτου δέ μή γεγονότος, αδύνατον μοι παντελώς εις ένωσιν συνελθείν ή ένδοϋναι πρός τι τών ζητουμένων κεφαλαίων παρά τής λαμπρότατης έκκλησίας της Ρώμης ” См.: Serment du Patriarche Joseph // Laurent V., Darrouzès J. Dossier grec… P. 302.

[82]   ”… главным образом я убежден, что поминание имени проявляет меньше опасности (чем два других пункта. — Λ.Β.)“…έπεί καί μείζονα ταΰτα τής τού ονόματος αναφοράς οίδα καί πρός κίνδυνου φέροντα περιφανέστερον.” Serment… Ρ. 305. Это по настоящему большая уступка униальной политике Палеолога, поскольку именно этот пункт в будущем был бы явным признаком действительности унии. Исходя из этого, можно предположить, что Иосиф был бы готов вступить с представителями западной церкви в евхаристическое общение, поскольку внесение имени папы в диптихи означало бы именно это. Отказ от при­нятия первых двух пунктов вполне закономерен, т.к. это придавало бы Римскому епископу власти больше, чем он имел до церковного разделения и, одновременно, сокращало бы юрисдикцию самого Константинопольского патриарха.

[83]  Serment… Р. 305. В данном случае Иосиф попытался, в некотором роде, снять с себя от­ветственность. Однако остается совершенно непонятным, почему император не воспользо­вался этим и не привлек Антиохийского и Александрийского патриархов, проживавших в Константинополе, к решению назревшей проблемы.

[84]  Pach. Т. 2. Р. 489. Не все епископы поддержали затею патриарха. “Более предусмотритель­ные”, по выражению Пахимера, не поставили своих подписей под документом.

[85]  Pach. Т. 2. Р. 493.

[86]  Pach. Т. 2. Р. 493.

[87]  “…διδόναι γνώμμην τώ κρατίστψ…ήγουν άδειαν τών ών ό πάπας ήτησάτο τριών κωφαΛαϊων”. The Pittakion of Patriarche Joseph // Gill J. The Church… P. 23.

[88]  “είπερ άναπαυθή το πνεύμα μου τοΐς πραγματευοεΐς παρ αυτών ινα καί ετι πατριάρης είμι” The Pittakion…, P. 23.

[89]  “… другой будет поставлен вместо него, поскольку он не сможет больше занимать этот пост, будучи связанный клятвой”. “… άλλον δέ άντ’ αυτού έπιστήναι τή εκκλησία, ώς μή χωρούν εκείνον είναι, τοίς ορκοις προκατειλημμένον”. Cm.: Pach. T. 2. P. 493.

[90]  Faille A. Chronologie et composition … P. 232.

9 Долгое время этот трактат приписывался второму Константинопольскому патриарху Ио­сифу, участнику Флорентийского собора. См.: Petit L Joseph le Galésiot… P. 1541-1542.

[92]  Laurent V. Les regestes… № 1404.

[93]  Laurent V, Darrouzès J. Dossier grec… P. 32-33.

[94]  Promise and ofgreement and Chrysobull-Statement a bout the busneess pf the Latins from the Late Paleplogus 1 Gill J. The Church… P. 15-19.

[95]  Promise and ofgreement… P. 17.

[96]  Сам автор указывает, что его вынуждают присоединиться к латинской догме, поскольку «некоторые хотят вынудить меня примкнуть к латинской догматике» “Επειδή βιάζομαι παρά τινών συνθεσθαι τώ Λατινικώ δόγματι”. Cm.: Profession de foi de Joseph H Laurent V, Darrouzès J. Dossier grec… P. 327.

[97]         την έκπόρευσυν όμοΛογειν τού παναγίου Πνεύματος εκ τού Πατρός καί τού Υιού, καί ότι την ύπαρξιν έχει εκ τού Πατρός εκ τού Υιού τής αύτού ύποστάσεος, ώς νοείσθαι εντεύθεν δύο αίτια καί δύο άρχάς”. Profession de foi… P. 327.

[98]  “Spiritus etemaliter ex pâtre et filio non tanquam ex doseat princpiis, set tanquam ex uno principio, non duabus spiracionubus… dumonamus ef reprobamus omnes… temerario ausuasserere asserere, quod spiritus ex pâtre et filio tanquam ex duobus principus et non tanquam ex uno procedat” Cum sa crosancta // Decrees of the Ecumenical Councils. Ed. by Norman P., Tanner S. J. London — Michigan — Washington, 1990. P. 320.

[99]   Возвращение к богословию блж. Августина было предпринято как раз перед Лионским со­бором Фомой Аквинским. Ср.: Августин Аврелий. О Троице. Краснодар, 2004. С. 147. и Фома Аквинский. Сумма Теологии. Часть I вопросы 1-43. Киев — Москва, 2002. С. 442-445.

[100] “Собственноручное исповедание святейшего и вселенского патриарха господина Иосифа Исповедника”. “Έκ τής όκειοχείρου ομολογίας του παναγιωτάτου καί οικουμενικού πατριάρχου κυρού Ιωσήφ τού όμολσγητού”. Cm.: Profession de foi… P. 327.

[101] За исключением «Завещания патриарха», о подлинности которого будет сказано ниже. См.: Testament de Joseph // Laurent V., Darrouzès J. Dossier grec… P. 509. Здесь же будет уме­стно упомянуть, что подлинным текст завещания не сохранился, а до нас дошла лишь одна копия. См.: Laurent V., Darrouzès J. Dossier grec… P. 88. Когда титул “исповедника” был впервые применен к Иосифу точно установить невозможно, но с уверенностью можно ут­верждать, что это произошло не раньше официальной канонизации, т.е. после 1283 г. Уже к концу 80-х гг. этот эпитет стал обиходным, поскольку встречается даже в частной переписке см.: Επιστολή τού μοναχού Μεθοδίου // Laurent V., Darrouzès J. Dossier grec… P. 525.

[102]  “… πρός δὲ τούς θέλοντας όμοφρονεΐν μοι εκτίθεμαι πρός ασφάλειαν”. Cm.: Profes­sion de foi… P. 331.

[103]  Безусловно, что подобная гипотеза нуждается еще в серьезном и всестороннем обсужде­нии.

[104]   Pach. Т. 2. Р. 509-511. Приходится действительно признать, что Иосиф сам отказываться от своего обещания оставить кафедру не хотел, вероятно, ища лазейку в грамоте выпущен­ной перед удалением в монастырь, см.: The Pittakion… P. 23. Н. Григора говорит, что Иосиф, не принимая этих трех условий, оставил престол. См.: Никифор Григора. Византийская исто­рия… С. 119. В данном случае в источниках нет никакого противоречия, кроме этих трех ус­ловий в подготовительных мероприятиях к Лионскому собору в период с 1272 по 1274 г., не поднимался вопрос о каких-либо других пунктах возможного соглашения. Из чего общий взгляд Григоры из будущего мог увидеть лишь уход патриарха, не принявшего унию и, свя­зав это с тремя условиями, заключить, что это и было причиной отставки. К тому же, во вре­мя появления «Римской истории» было не уместно вспоминать о том, что Иосиф, «глава оп­позиции», пытался сохранить престол, вопреки своему обещанию.

[105]  Pach. Т. 2. Р. 529.

[106]  Pach. Т.2.Р. 531.

[107]  Pach. T. 2. P. 531.

[108]  Pach. Т. 2. Р. 531.

[109]  Но вскоре, по собственной просьбе, Иосиф был переведен на более благоприятное место проживания. Pach. Т. 2. Р. 531-533.

[110] Pach. Т. 2. Р. 637-639.

[111] Testement… Р. 509-517.

[112]  Laurent V., Darrouzès J. Dossier grec… P. 90.

[113]  “о δέ δόγματα φρικτά καί απόρρητα Λυμηνάμεος, ούτος. απολογίας τεύξεται καί συγγνώμης; Ούκ έστι ταύτα, ούκ εστιν.” Cm.: Testement… P. 513.

[114]  “…ιερωμένος μεν καί τούς τοιούτους όντας παντελεΐ καθαιρέσει καθυποβάλλουσι, μοναχούς δε ô Λαϊκούς άναθεματίζουσιν.” Cm.: Testement… P. 513.

Testement… P.515

[116]   Geanakopolos S. D.J. ’Michael Palaeologus and the West 1258-1282. A study in Byzantine — Latin Relations. Cambridge, Mass. 1959. P. 274-275. За сочинение подобного рода современни­кам были наносимы страшные увечья см.: Nicol D.M. The Byzantine Reaction to the Second Council of Lions, 1274 // Studies in Church History. Ed. G.Cuming and D. Baker. Cambridge, 1971. T. 7. P 131-132.

[117]  Pach. T. 2. P. 469.

[118]  О том, почему Андроник разорвал унию и вернул Иосифа см.: Ewert-Kapessowa H. Une

page de l’histoire des relations Byzantino-Latines. La fm de l’Union de Lyon // BS. 1956, T. 17. P. 1-8.

[120]  Pach. Т. 3 Р. 29. Не вызывает сомнения, что со стороны Андроника II, а, главное, с его те­перешнего окружения, возведение Иосифа на престол было показателем того, что они разры­вают унию и возвращают церковные дела на период до принятия союза с Римом.

[121]  Иосиф не принял, извинений прежнего патриарха, отказавшись признать каноничность Константинопольского собора 1283 г. по осуждению Векка, участники которого вынудили Векка насилием подписать отставку. “Ιωσήφ τήν επί τή παραιτήσει βίαν όρθοσεβούντος, ώς ου κανονικήν, άδικον έκρινεν”. Cm.: Pach. T. 3. P. 47.

[122]  Это произошло, по мнению В. Лорана, в марте того же 1283 г. См.: Laurent V. Les dates du second patriarchat de Joseph I // REB. 1960. T. 18. P. 211-213.

[123]  Pach. T. 3, P. 47-49. Никифор Григора. Византийская история… С. 153-154.

[124]    Laurent V. Les regestes… № 1461

[125]  Важным является тот факт, что подобное действие не вызывало противления со стороны простого народа, поскольку Иосиф расценивался как защитник Православия. См. к примеру: Ἐπιστολή του μοναχού Μεθοδίου… P. 525. Хотя Р. Макридес и пишет о том, что культа патриарха Иосифа в Византии никогда не существовало, по причине отсутствия чудес (См.; Makrides R. Saints and Sainthood… P. 81), нужно заметить на подобный выпад, что сам факт чудес не является в православной церкви доказательством святости человека, и потому их отсутствие не может расцениваться как доказательство обратного.

БАРМИН А.В. Вероятная причина церковного столкновения 1053-1054 годов

ВЛАСОВ А.В. Иосиф Исповедник, патриарх Константинопольский (1267-1275,1282-1283) // Власть, общество и церковь в Византии: Сборник научных статей / отв. редактор С.Н. Малахов; сост. Н.Д. Барабанов, С.Н. Малахов. — Армавир, 2007. С. 143-164.

Оставить комментарий