Переводы святоотеческих творенийСидоров А.И.

СИДОРОВ А.И. Феолипт Филадельфийский. Слова о трезвении

(Перевод профессора А.И. Сидорова)

Слово, в котором выясняется сокровенное во Христе делание, а также вкратце показывается, в чем состоит цель монашеского призвания (MD 1) [1]

  1. Будучи царевной в миру, ты ревностно ста­ралась царствовать над страстями, достоинства тела привести в созвучие с благолепием души, истиной, соответствующей добродетели, отвергать [манящий] призрак [мирских] вещей и показать, что бедность есть истинное богатство, что уничижение есть величие, что лишение есть освобождение, а скорби — радость[2]. [Все это суть] свершения истинной мудрости [3]. А поэтому ты, в соответствии с достойной и достохвальной пе­ременой [жизни], попросила нас дать краткое и сораз­мерное начертание подвижнической жизни для того, чтобы научиться и постигать ее[4].
  2. И мы, исполняя послушание, в то же время и уплачиваем долг — ибо нам велено всякому просящему давать[5] соответственно нашим малым силам, или, лучше, — в соответствии с мерой, дарованной нам по неизреченной доброте Божией благодати. А потому мы, написав это сочинение, вручаем его тебе, протап­тывая тропу монашеской жизни, которая приводит на путь спасения, то есть приводит к Самому Хрис­ту — истинному Утешителю уповающих на Него.
  3. Ты должна из глубины сердца своего воспевать Бога, потому что, восприняв лучи от Премудрости Его, решила цветение юности иссушать подвиж­ническими трудами [6], а также потому что, находясь в расцвете юности, презрела соблазны ее и избрала монашескую жизнь, предпочтя стать невестой Хрис­товой. Вследствие чего ты, покинув мир, созидающий [один только] туман[7], устремилась к сияющему миру добродетели, перейдя к жизни [постоянного духов­ного] обновления, а потому тебе следует полностью возлюбить образ мыслей и деяния, свойственные мо­нашескому призванию. Однако ты должна показать, что твое изменение жизни не является поддельным, чтобы не быть тебе увлекаемой мирским смешением и слиянием, которые расстраивают чистое зрение доб­родетели и делают бесплодным твой уход от мира.
  4. Монашеское призвание есть древо высокорос­лое и многоплодное, корнем которого является отчуж­дение от всего телесного, ветвями — беспристрастие души и отсутствие какой-либо связи с вещами [мира сего], от которых ты бежала[8], а плодом — стяжание добродетелей, обоживающая любовь и неотлучная от них радость. Ибо как говорит [апостол], плод же Ду­ха: любовь, радость, мир (Гал. 5:22) [9]. Бегство от мира дарует прибежище у Христа, а под «миром» я подраз­умеваю любовь к чувственным вещам и к плоти[10]. Тот, кто познал истину, отчуждается от них и усвояется Христом, стяжав любовь Его, ради которой он, отверг­нув все мирское, приобрел многоценный жемчуг — Христа[11]. Во Христа облеклась ты через спаситель­ное Крещение [12], отбросив [греховную] скверну через божественную баню, восприяла светлость духовной благодати и, благодаря воссозданию, вновь обрела благородство [первозданного] творения[13].
  5. Однако что произошло или, лучше, что потер­пел человек вследствие [своего] безрассудства? Че­рез дружбу с миром он изменил божественные черты [своего лика], а через сочувствие к плоти исказил образ [Божий в себе]. Мрак страстных помыслов затемнил зеркало [его] души, через которое должен был являть­ся тебе Христос — умное Солнце[14].
  6. Ты же, пригвоздив душу страху Божию, по­знала омрачение мирского нестроения [15], уразумела рассеяние [помыслов], производимое в мысли [жи­тейскими] смятениями, увидела суетное развлечение, которое выпадает на долю людей вследствие много­мятежной жизни, и узрела жало хвалящегося [скорой победой] над тобой[16]. Поскольку же ты была уязвлена стрелою любви к безмолвию, то взыскала мира помыс­лов, ибо узнала [смысл слов]: взыщи мира и пожени и (Пс. 33:15). Вейлу же этого возжелала покоя [душев­ного], так как услышала: обратися, душе моя, в покой свой (Пс. 114:6). Потому-то и задумала ты возвратить себе то благородство, которое получила в [таинстве] Крещения и которое потом отринула своей волей[17], [предавшись] мирским страстям. И приведя в дейст­вие свою благую волю, подъяла труд в священном уе­динении монастыря[18], облекшись в честные одежды покаяния и от всей души дав обет пребывать в мо­настыре до смерти. Это уже второй завет заключила ты с Богом: первый был заключен, когда вступила ты в настоящую жизнь, а второй — когда устремилась к цели здешнего жития. Тогда ради благочестия со­четалась ты со Христом, а ныне прилепилась к Нему ради покаяния; тогда обрела благодать, а сейчас взя­ла на себя обязательство; тогда, младенчествуя, ты не могла оценить дарованного тебе достоинства (хотя позднее, придя в некую меру возраста, познала и ве­личие дара, и то, что узду носишь на устах) [19], а ныне, вступив в меру совершенного разумения, осознала смысл [своего] обета.

Смотри, чтобы ты, отвергнув это обещание, словно разбитый сосуд, не была целиком ввергнута во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов (Мф. 8:12), ибо помимо пути покаяния нет другой до­роги ко спасению. Послушай, что возвещает тебе Да­вид: Вышнего положил ecu прибежище твое (Пс. 90:9), и скорбную по Христу жизнь избрала ты; не приидет к тебе зло (Пс. 90:10), то есть то зло, которое пристает к тебе вследствие широкого и пространного мирского образа жизни[20]. За тобой, избравшей покаяние, не будут следовать страстная любовь к вещам, роскошь, [воз­даваемые тебе] почести, украшения и несдержанность чувств. Ниже пребудут беззаконницы пред Тобою (Пс. 5:6) — рассеянность мысли[21], пленение ума, рас­слабленность теснящих друг друга помыслов и вся­кое другое произвольное уклонение [от правого пути] и смятение. [На этом пути] не встретится с тобой лю­бовь к родителям, братьям, родным, друзьям и знако­мым, а также не вселится в тебя [желание] неуместной и бесполезной встречи и беседы с ними.

  1. Если ты возлюбишь отречение [от мира] телом и душой, то бич боли не коснется твоей души и стрела печали не уязвит сердца твоего и не омрачит лица твоего[22]. Ведь кто [полностью] отделил себя от навыка в сластолюбии и отверг пристрастие ко всему назван­ному выше, тот притупляет жала печали, поскольку подвизающейся душе является Христос и подает сер­дцу неизреченную радость. Эту духовную радость ни­что ни из сластей мира, ни из страшных [горестей] его отнять никогда не может. Ибо благие [молитвенные] размышления, спасительные памятования, божест­венные мысли и слова мудрости, служа подвижнику, сохраняют его на всех путях его дел по Богу. Поэто­му и наступает он на всякую неразумную похоть [23] как на аспида и василиска и попирает гнев как льва, а на­слаждение — как змия (Пс. 90:13). А причиной этого является то, что он, удалившись от всякого упования на людей и названные вещи, [целиком] прилепился к Богу, [вследствие чего] он богатеет Боговедением и всегда духовно[24] призывает Бога на помощь себе. Как гласит [Писание]: Яко на Мя ynoвa, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услы­шу его, и не только от всех оскорбляющих избавлю, но и прославлю его (Пс. 90:14—15)[25].
  2. Видишь, каковы борения подвизающихся по Бо­гу и каковы их воздаяния? Постарайся и ты призвание [свое] совершить делом и, подобно тому как уединилась ты телом, отвергнув [мирские] вещи, уединись и душой, отвергнув мысли об [этих] вещах. Ты переменила обла­чение? Соделай и обет [свой подлинно] действитель­ным. Оставила ты многих [людей], чужих тебе? Оставь и немногих, являющихся сродниками [тебе по плоти]. Если не прекратишь блуждания [помыслов] вокруг того, что вне тебя, то не сможешь противостоять тем [помыс­лам], которые строят козни изнутри. Если не победишь воюющих с тобой через явные [вещи], не обратишь в бег­ство внутренних злоумышленников. Когда упразднишь внешние развлечения и укротишь внутренние помыслы, тогда воздвигнется ум [твой] к делам и словам духов­ным. И вместо встреч с родственниками и знакомыми ты будешь осуществлять [должные] способы добродете­ли, а вместо суетных слов, рождаемых мирской беседой, размышление над Божественными словесами и разъ­яснение их, [постоянно] движущихся в мысли [твоей], будет просвещать и вразумлять душу.
  3. Расторжение [уз, сковывающих] чувства, явля­ется путами для души, а кандалы для чувств становятся свободой души. Закат солнца производит ночь, а когда Христос удаляется из души, то мрак страстей охваты­вает ее и мысленные звери растерзывают ее. Восхо­дит чувственное солнце — и звери собираются в норы свои. Восходит Христос на тверди молящейся мысли — и всякое общение с миром удаляется, дружба с плотью уходит и ум исходит до вечера на делание свое, то есть на размышление о Божественном[26]. Свое возделывание духовного закона он не только не ограничивает каким- либо временным промежутком и не в какой-нибудь мере совершает его, но, простираясь вплоть до предела здешней жизни, [ум не перестает] осуществлять исход души из тела. Это и делает ясным пророк, говоря: Коль возлюбих закон Твой, Господи, весь день поучение мое есть (Пс. 118:97); днем он называет здесь все течение настоящей жизни каждого [человека] [27].
  4. Итак, прекрати беседы с внешними и сра­жайся [28] с внутренними помыслами до тех пор, пока не обретешь место чистой молитвы и дом, в котором обитает Христос, просвещая и услаждая тебя позна­нием и посещением [Своим]; Он приготовляет тебя считать радостью скорби ради Него, а от мирских на­слаждений отвращаться, как от полыни.
  5. Ветры воздвигают волны морские, и если не перестанут ветры, то не улягутся волны и [не] укротится море. И духи лукавства возбуждают в ду­ше нерадивого [инока] воспоминание о родителях, братьях, сродниках и знакомых, а также о пирах, празднествах, театрах и о всех других призраках наслаждения. [Эти духи] внушают ему [желание] повидаться [с близкими] и принять участие зрением, языком и телом [в празднествах], чтобы и настоящее время растратилось суетно, и следующий за ним пе­риод времени, когда ты будешь сидеть один в келии, тратилось в [пустых] воспоминаниях о виденном и услышанном, и таким образом [вся] жизнь прохо­дила бы бесплодно. [Ведь наши] мирские занятия начертывают воспоминания [о них] в мысли так же, как ноги человека, идущего по снегу, отпечатывают на нем следы свои.
  6. Если будем снабжать пищей диких зверей, то когда умертвим их? Если делами и помыслами мы бу­дем целиком сосредотачиваться на неразумной друж­бе и [прошлых дурных] привычках, то когда умертвим мудрование плотское? [29] Когда будем жить жизнью по Христу, как обещались?
  1. Отпечатки ног на снегу уничтожаются либо сиянием солнца, либо они смываются дождевой во­дой. И отпечатленные в мысли [греховные] воспоми­нания, [оставленные] сластолюбивым расположением [души] посредством чувств и [дурных] деяний, ис­требляются Христом, восходящим, [подобно солнцу,] в сердце посредством молитвы, и [смываются] благо­умиленным дождем слез. Ведь когда монах, действу­ющий не по разуму, может еще изгладить [греховные] предрасположения в своей мысли?
  2. Делание добродетелей осуществляется в теле, если оставляешь ты мирской навык. Благие памято­вания запечатлеваются и божественные слова охотно обитают в душе, если ты изгладишь в мысли [своей] с помощью постоянных молитв, совершаемых с теп­лым умилением [30], память о прежних делах. Ибо свет постоянного памятования о Боге и сокрушение сер­дечное соскребает [с души], подобно бритве, лукавые воспоминания.
  3. Подражай мудрости пчел. Они, видя, что рой ос вьется около них, остаются внутри улья и таким образом избегают нападения злоумышля­ющих на них. Под осами понимай мирские связи. Избегай их со всем старанием, пребывай в сокро­вищнице честной обители и оттуда пытайся войти во внутреннюю цитадель души, где обитает Христос и где зримо царствует мир, радость и полная безмя­тежность. Это — дары Христовы, умного Солнца, которые Он испускает из Себя наподобие лучей и ко­торые Он подает как награду душе, приемлющей Его с верой и добротолюбием.
  4. Итак, сидя в келии[31], помни о Боге, возводя при этом ум от всего [земного], безмолвно устремляй его к Богу, все расположение сердца изливая перед Ним и любовью прилепляясь к Нему [32]. Памятование о Боге есть созерцание Бога, Который привлекает к Себе зрение и устремление ума и Светом Своим оза­ряет его[33]. Ум, обращаясь к Богу и прекращая [в себе все] образосозидающие мысли о сущих, зрит [Его] безобразно[34] и взор свой просветляет преизобилием неведения вследствие неприступной славы Его[35]. И не ведая Созерцаемого по непостижимости [Его, ум] ве­дает Его вследствие истинности подлинно Сущего, а также потому, что Он есть Тот Единственный, Кто обладает Сверхбытием; богатством же источающейся от Него благости он питает свою любовь и, удосто­веряя свою опытность, удостаивается непрестанного упокоения и блаженства.
  5. Таковы признаки истинного памятования [о Боге]. А молитва есть [внутренний] разговор [нашей] мысли с Господом[36], в котором слова прошения достигают Бога вместе со всецелым устремлением [ока] ума к Нему. Ибо когда мысль постоянно упо­минает имя Господне, а ум целиком посвящает себя ясному призыванию имени Божия, тогда свет ведения Божия, подобный облаку светлому (Мф. 17:5), осеняет всю душу. За точным памятованием о Боге следует любовь и радость. Ведь [пророк] говорит: Помянух Бога и возвеселихся (Пс. 76:4). А за чистой молитвой следует ведение и умиление, ибо говорит: Вонъже аще день призову Тя, скоро услышимя (Пс. 101:3) и: се познах, яко Бог мой ecu Ты (Пс. 55:10), а также: жертва Богу дух сокрушен (Пс. 50:19). Ведь когда ум и мысль предстоят Богу посредством ясного видения и теплого прошения, тогда за этим следует и умиление души.

А когда ум, разум[37] и дух припадают к Богу: первый — вниманием, второй — призыванием, а третий — умиле­нием и любовью, тогда весь внутренний человек слу­жит Богу. Ибо [Писание] гласит: «Возлюби Господа Бога твоего всею крепостью своею, всем сердцем твоим и всем разумением твоим» (Мф. 22:37; Мк. 12:30) [38].

  • 19. Впрочем, хочу тебе поведать еще кое-что, что­бы, считая, что ты молишься, не оказаться тебе далеко от молитвы, не трудиться бесплодно и не напрасно подвизаться (см. Гал. 2:2). Ведь при псалмопении, свершаемом устами, часто бывает, что язык произно­сит слова стихов, а ум носится в другом месте, разде­ляемый страстями и [мирскими] вещами, вследствие чего теряется понимание псалмопения. Это проис­ходит и в [нашей] мысли, ибо часто случается, что когда слова молитвы проходят через эту мысль, ум не сопутствует ей и не устремляет взор свой к Богу, с Которым и собеседует [человек] в молитве, но неза­метно отвращается [от Него, влекомый] какими-либо [иными] помышлениями. И хотя мысль по привыч­ке произносит слова [молитвы], ум же ускользает от ведения Бога. Вследствие чего душа тогда является лишенной сокрушения и неустроенной, поскольку ум рассеивается различными мечтаниями, блуждая в том, чем он похищается и к кому влечется желанием. Ведь когда отсутствует молитвенное ведение и когда молящийся не предстоит перед Тем, Кто может да­ровать утешение, то как усладится ему молитва его? Как возвеселится сердце, только прикидывающееся молящимся, а [на самом деле] не творящее молит­ву? Возвеселится сердце ищущих Господа (Пс. 104:3). А ищет Господа тот, кто всею мыслью и [всем] теплым расположением [души] припадает к Богу, отвергая [от себя] всякое мирское помышление ради ведения Бога и любви к Нему, источаемых постоянной и чистой молитвой.
  1. А для объяснения того, каким должно быть созерцание ума при памятовании о Божественном и каким должно быть достоинство мысли при чис­той молитве, я предлагаю образное сравнение с те­лесными очами и телесным языком. Так же, как глаз, чувством зрения получая наслаждение от зримого [им] и предлежащего [предмета], не издает никако­го звука, но самим опытом зрения получает ведение о видимом, так и ум, преисполняясь любовью к Бо­гу, приближается к Нему с помощью памятования [о Нем]: он [своим] пылающим расположением [ду­ши] и молчанием наипростейшего умозрения оза­ряется Божественным осиянием, стяжая себе залог будущей светлости[39]. Опять же, как язык, произнося слова [какой-либо] речи, обнаруживает для слушаю­щего неясное желание ума, так и мысль, сжато и с теп­лотой [сердечной] произнося немногосложные слова молитвы, открывает прошение души всевидящему Богу, усиленным и постоянным прилежанием [в этом прошении] обнажая в сокрушении [свое] сердце. Со­крушение отверзает человеколюбивые утробы Мило­сердного [Бога] и приемлет богатство спасения. Ибо [пророк] говорит: Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит (Пс. 50:19).
  2. Свершаемое относительно земного царя может быть руководством для тебя [в понимании] чистой молитвы. Ведь когда являешься пред царем, то и телом предстоишь, и языком умоляешь, и очи устремляешь [на него] — таким образом ты привле­каешь к себе царское благоволение. Делай то же в мо­литве, стоишь ли ты [на богослужении] в церковном собрании или [молишься] в келейном уединении[40]. Ибо собираясь вместе с сестрами в храме Господнем, ты и телом предстоишь Ему, и языком приносишь псалмопение; таким же образом и ум должен внимать и словам, и [Самому] Богу, ведая, с Кем беседует и об­щается. Ибо если мысль со всем усердием и чисто­той посвящает себя молитве, то сердце сподобляется неотъемлемой радости и мира неизреченного. Когда уединенно пребываешь в келии, ревностно отдаваясь мысленной молитве в трезвении ума и сокрушении духа, то и созерцание осенит тебя через [твое] трезвение, и ведение вселится в тебя через [твое] внутреннее внимание, и мудрость почиет в тебе через [твое] умиление, изгоняя неразумное наслаждение и водворяя Божественную любовь.
  3. Поверь мне, говорящему истину: если во всяком труде своем будешь иметь неотлучно матерь [всего] доброго — молитву, то она не станет дремать до тех пор, пока не покажет тебе брачный чертог[41], не введет тебя внутрь и не преисполнит тебя неизре­ченной славы и радости. Она, устраняя все препятст­вия вокруг, делает ровной стезю добродетели, и эта стезя делается удобопроходимой для взыскующего [спасения]. И обрати внимание на образ мысленной молитвы. [Она, как] разговор [с Богом], уничтожает страстные помыслы; устремление очей ума изгоня­ет вон мирские мысли, а умиление души заставляет бежать плотолюбие. И как то очевидно, молитва, со­стоящая в немолчном призывании имени Божиего, является созвучием и единением ума, разума и души. Ибо [Господь] говорит: Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф. 18:20) [42].
  4. Таким образом, молитва, призывая силы души от разделения страстей[43], сочетает их друг с другом и с самой собой, а также усваивает трехчастную ду­шу Единому Богу, [Сущему] в трех Ипостасях. Ибо сначала она посредством [различных] способов доб­родетели отсекает от души срам греха, а затем, с помо­щью свойственного ей святого ведения восстановив [в душе] красоту божественных черт, представляет ее Богу. И душа сразу познает в Боге своего Творца, ибо говорится: вонъже аще день призову Тя, се познах, яко Бог мой ecu Ты (Пс. 55:10), а также и Им поз­нается, поскольку сказано: «Познал Господь сущих Своих» (2 Тим. 2:19)[44]. Душа познает и познается: познает вследствие чистоты образа, так как всякий образ возводится к первообразу[45]; познается же она вследствие подобия, [достигаемого ею] в добродете­лях, — благодаря им она и ведение имеет, и от Бога познаваема бывает.
  5. Желающий обрести царское благоволение пользуется трояким способом: он либо умоляет [ца­ря] словами, либо молча предстоит перед ним, либо повергает себя к стопам могущего помочь ему. Так и чистая молитва, сочетав с собою ум, слово и дух, словом призывает имя Божие и возносит прошение, [очами] ума нерассеянно взирает на призываемого Бога, а духом являет сокрушение, смирение и лю­бовь, — и таким образом она настойчиво привлекает к себе безначальную Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога.
  6. Как разнообразие яств пробуждает желание вкусить их, так и различные виды добродетелей про­буждают ревность ума [к стяжанию их]. Поэтому, шествуя путем мысли, повторяй слова молитвы и беседуй с Господом, всегда вопия [к Нему] и не унывая, неотступно прося [Его] и подражая вдовице, которая, не стыдясь, склонила на милость неумо­лимого судью (см. Лк. 18:1—6)[46]. Тогда ты ходишь в Духе, не внимаешь вожделениям плоти (см. Гал. 5:16), не пресекаешь мирскими помыслами непре­рывность молитвы и становишься храмом Божиим, в котором неразвлеченно воспевается Бог. Свершая таким образом мысленную молитву, ты удостаива­ешься перехода к [постоянному] памятованию о Боге, вхождения в сокровенные святилища ума, видения в таинственных созерцаниях Незримого, уединенного служения единому Богу умозрительными мыслями и общения наедине с Ним в излияниях любви.
  7. Когда увидишь, что ты ослабеваешь в молитве, возьми в руки книгу и внимательно читай ее, вникая в смысл [написанного], а не пробегай [поверхностно] по словам: наоборот, с рассуждением рассматривай их, накапливая [познанное] в сокровищницах ума. Затем [постарайся] поучиться в прочитанном, чтобы усла­дилась мысль твоя постижением [смысла] и читаемое осталось незабвенным; отсюда возгревается в тебе теп­лота при божественных размышлениях, как говорит [Давид]: В поучении моем разгорится огнь (Пс. 38:4)[47].

Как пища, разжевываемая зубами, услаждает вкус, так и Божественные словеса, вращаемые в душе, пи­тают мысль и увеселяют ее, ведь [Писание] гласит: Коль сладка гортани моему словеса Твои (Пс. 118:103). Заучивай сердцем евангельские слова и изречения блаженных отцов, а жития их исследуй, чтобы все это иметь предметом размышлений в продолжение ночей; поэтому, когда мысль устает от молитвы, обновляй ее чтением Священных словес и размышлением над ни­ми, дабы сделать ее более искусной в молитве. Устами совершай псалмопение, однако же тихим голосом и со вниманием ума, не позволяя себе отставлять что-ли­бо из произносимого [тобой] непонятным; если же что ускользает от [восприятия] ума, снова повторяй тот же стих столь часто, сколько это нужно, — [и так делай] до тех пор, пока ум не станет [неотступно] сле­довать за сказанным. Ибо ум способен и петь устами, и памятовать о Боге. Как [человек], встретившись с кем-нибудь и беседуя с ним, внимательно смотрит на него очами, так возможно и возносить устами песнь Богу, и памятованием [о Нем] взирать на Него [духов­ными очами]. Не ослабевай в коленопреклонениях, ибо преклонением колен изображается [наше] впаде­ние во грех и оно же проявляет [наше] исповедание греха, а вставанием [с колен] обозначается покаяние и оно же указывает на [наше] обещание жить жиз­нью добродетельной [48]. Каждое коленопреклонение исполняй с мысленным призыванием Христа, что­бы, припадая к Господу душой и телом, соделать тебе Бога душ и телес [наших] благопримиримым. Если вместе с мысленной молитвой будешь иметь в руках своих дело, которое не развлекает тебя и которое от­ражает [приступы] сна и нерадения, то это и составит подвижническое борение [твое] [49]. Ведь все труды [на­ши], проявляющиеся вовне и соединяемые с молит­вой, делают острым ум, изгоняют вон уныние, душе сообщают юношескую живость, а ум приготовляют к тому, чтобы он, став более теплым и острым, посвя­тил себя целиком мысленному труду. Когда ударяют в било [50], выходи из келии, телесными очами смотря на землю, а мысль углубляя в памятование о Боге. Войдя в храм и восполнив [собою] лик [молящих­ся], ни языком не празднословь с близ стоящей мо­нахиней, ни умом не блуждай в суетности [века сего], но языком укрепляйся в псалмопении, а мыслью — в молитве. После отпуста иди в свое жилище и пос­вяти себя [келейному] правилу, назначенному тебе. Придя на трапезу, не рассматривай то, что в тарелках у [других] сестер, чтобы ие разделить души своей не­добрыми подозрениями, но, смотря на предложенное тебе, вкушай пищу устами, слухом внимай читаемому за трапезой, а душой предавайся молитве. [И это для того], чтобы, напитываемая и телом, и душой, ты це­ликом восхваляла Исполняющего во благих желание твое (Пс. 102:5). Встав от трапезы, в благочестивом молчании иди в келию свою и, подобно трудолюбивой пчеле, с усердием предавайся труду добродетелей[51]. Когда исполняешь [какое-либо] служение с сестрами, пусть руки твои работают, уста молчат, а ум хранит памятование о Боге. И если какая-нибудь [сестра] подвиглась на пустословие, ты для пресечения бес­чиния встань и положи земной поклон [52].

  1. Помыслы отгоняй и не позволяй им рас­пространяться в сердце и задерживаться там, ибо задержка [помыслов в сердце] оживляет страсти, а ум умерщвляет. Поэтому при первом приражении их к уму постарайся поразить их стрелой молитвы. Но если они останутся, чтобы стучать [в дверь твоей] мысли и смущать ее, иногда удаляясь, а иногда вновь приступая, то знай, что они укрепляются предшест­вующим [движением] воли [твоей]. И потому они докучают и тревожат [нас], что имеют право на душу, произволение которой уступило [им][53].
  • 28. В таком случае их следует обнародовать [54] через исповедь, ибо лукавые помыслы сразу же пускаются в бегство, если их предают публичному позору. Ибо как при появлении света тьма отступает, так и свет ис­поведи уничтожает помыслы страстей, которые сами суть тьма, поскольку тщеславие и расслабленность, в которых обретают себе помыслы, низвергаются сты­дом при покаянии и злостраданием [наложенной] по правилу епитимии. Отсюда они, найдя мысль свобод­ной от страстей благодаря постоянной и благосокру­шенной молитве, со стыдом убегают. Ибо когда по­движник старается пресечь молитвой тревожащие его помыслы, тогда он на краткое время также пресекает и не допускает к себе рассеяние ума на эти помыслы, как находящийся в состоянии борьбы с ними. Однако он не освобождается от них полностью, поскольку еще любит причины докучающих ему помыслов, то есть любит плотское успокоение и мирское честолюбие, из-за которых он не спешит исповедовать [свои по­мыслы]. Поэтому и нет мира [в душе его], так как име­ет в себе то, что дает его врагам право [на брань с ним].

Ведь кто, захватив чужие вещи, избежит требования возврата их владельцам? И кто, встретившись с таким требованием и не возвращая насильно удерживаемое им, может быть свободным от истцов своих? Но ког­да подвижник, укрепившись памятованием о Боге, возлюбит уничижение и умерщвление плоти, а также исповедует, не испытывая [ложного] стыда, помыслы [свои], тогда враги сразу же удаляются, и мысль [его], будучи свободной, обретает постоянную молитву и непрестанное размышление о Божественном.

  1. Отвергай полностью всякое подозрение, воз­никающее в сердце против кого-нибудь, как уничто­жающее любовь и мир. Всякую же беду, приходящую извне, мужественно принимай, поскольку она дарует спасительное терпение, а терпение доставляет [нам] обитель и покой на небесах.
  2. Так проводя дни здешнего жития своего, ты радостно проживешь, воодушевляясь блаженными упованиями, а при кончине с дерзновением преста­вишься отсюда и вселишься в места упокоения, уго­тованные тебе Господом, и как воздаяние за здешние труды Он дарует тебе соцарствовать с Ним (см. 2 Тим. 2:12). Ему же подобает всякая слава, честь и поклоне­ние со безначальным Его Отцом и всесвятым и благим и животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

ДИОНИСИЙ (ШЛЕНОВ). игум. Догматические аспекты покаяния

Примечания

[1] Это «Слово» — единственное творение свт. Феолинта, из­вестное до недавнего времени и вошедшее в греческое «Добротолюбие», а, соответственно, и в переводы преп. Паисия Величковского и свт. Феофана Затворника. Однако это издание опиралось на плохую рукопись: в ней отсутствовала вступительная часть и имелось много ошибок. Кроме того, теперь установлено, что «Слово» адресовалось Ирине Хумненой (в монашестве — Евлогии), а в греческом «Добротолюбии» женский род обращения к ней был изменен на мужской. Подробно см.: Salaville S. Formes et methods de prière d’après un Byzantin du XI Ve siècle, Théolepte de Philadelphie // Échos d’Orient. T. 39.1940. P. 1-25. Этому ученому принадлежит заслуга обнаружения подлинного и корректного текста данного «Слова». Заглавие его в нашем переводе несколько изменено по сравнению с русским «Добротолюбием»: мы сочли лучшим передать выражение του μοναδικού επαγγέλματος τον σκοπόν как «цель монашеского призвания», а не как «главное дело мо­нашеского чина». В дальнейшем мы постараемся по мере воз­можности сохранить дух перевода свт. Феофана, хотя его буква будет, естественно, изменяться. При своем переводе мы, как всег­да, используем два критических издания: ΓΡΗΓΟΡΟΠΟΥΛΟΥ І.К. ФЕОΛНПТОТ ТОΥ ОМОАОГНТОΥ (1250-1322) ΒΙΟΣ ΚΑΙ ΕΡΓΑ. ΜΕΡΟΣ В’. ΚΑΤΕΡΙΝΗ, 1996. Σ. 173-196 и Theoleptos of Philadelphia. The Monastic Discourses. A Critical Edition, Translation and Study by R. Sinkewicz. Toronto, 1992. P. 84-109. Издание P. Синкевича имеет иную структуру расположения трактатов и обозначается в заголовке как MD.

[2] Думается, что эти антитезы святителя немыслимы вне контекста Домостроительства спасения. Ср. у св. Афанасия, ко­торый говорит о Господе: «Не Себя пришел спасти бессмертный Бог, но умерщвленных; не за Себя пострадал, но за нас; и посему-то восприял на Себя наше уничижение и нашу нищету, что­бы даровать нам богатство Свое. Ибо страдание Его есть наше избавление от страдания; смерть Его — наше бессмертие; слезы Его — паша радость; погребение Его — наше воскресение; кре­щение Его — наше освящение» (Святитель Афанасий Великий. Творения. Т. III. М., 1994. С. 255). Каждый христианин, как под­ражатель Господа, жизнь свою старается целиком ориентировать на такие антитезы. Ср.: печаль ваша в радость будет (Ин. 16:20). Толкуя эти слова Господа, наш русский экзегет замечает: «Для мира скорбь и в радости, для христиан — радость и в скорби, ес­ли только их скорбь есть скорбь истинно христианская, печаль, яже по Бозе. Несение креста, как основной подвиг христианина, не может быть чуждым скорби, иначе оно не было бы и подви­гом, — но не в этом ли подвиге и вся радость христиан, та великая радость, какая только возможна для человека?» (Сильченков К. Прощальная беседа Спасителя с учениками. Ев. Иоанна XIII, 31 — XVI, 33 (опыт истолкования). СПб., 1997. С. 337).

[3] В тексте Р. Синкевича — «истинного любомудрия».

[4] Перевод свободный; в тексте: προς ημάς την ερώτησιν εποιήσω καί διενοήσω τύπον μαθειѵ σύντομον, ασκητικά) βίω κατάλληλον.

[5] См.: Лк. 6:30; Мф. 7:7-8.

[6] Ирина Хумнена приняла монашеский постриг в 16 лет. Относительно «иссушения» см. одно высказывание Евагрия: «Когда воспламеняется желательное начало души (επιθυμίαν), то его гасят (иссушают — μαραίνει) голод, труд и отшельничество» (Творения аввы Евагрия. М„ 1994. С. 99).

[7] Так, как нам кажется, можно перевести выражение τον άχλυοποιόν κόσμον. Ср.: «Как воздух сей, нас окружающий, когда на тварь веет северный ветер, бывает чистым по причине не­которого тонкого и свежетворного свойства ветра, а когда дует южный, то весь как бы сгущается, т.к. туманотворная природа (άχλυοποιου φύσεως) ветра сего по причине некоего сродства нано­сит из своих стран облака по всей вселенной, так и душа, когда воздействуется вдуновением истинного и Святого Духа, вся на­ходится вне демонского тумана, а когда сильно обвевается ду­хом обольщения, то вся покрывается облаками греха» (Попов К. Блаженный Диадох (V века), епископ Фотики Древняго Эпира, и его творения. Т. 1. Киев, 1903. С. 403-404).

[8] Ср. у преп. Симеона Нового Богослова: «Если ты не при­обрел совершенное беспристрастие по отношению к житейским вещам и деньгам, нс желай, чтобы тебе доверили хозяйственные дела, чтобы не быть плененными ими и, вместо того чтобы полу­чить награду за служение, быть осужден как вор и святотатец» (Преподобный Симеон Новый Богослов. Преподобный Никита Стифат. Аскетические произведения / Пер. игумена Илариона (Алфеева). Клин, 2001. С. 32).

[9] Под «духом» в этой цитате свт. Феолипт, скорее всего, подразумевает Святой Дух. Подобное понимание Гал. 5:22 от­нюдь не исключение в святоотеческой письменности. См., на­пример: «Дела дурные происходят только от нас. Поэтому он и назвал их делами плоти, которые вместе с тем совершаются с усилием и напряжением. Добрые же дела требуют не только нашей заботливости, но и содействия свыше. Поэтому назвал их плодом Духа, т. к. от нас дается семя, т. е. произволение, но чтобы стать ему плодом — это зависит от Бога» (Благовестник, или Тол­кование блаженного Феофилакта, архиепископа Болгарского. Т. 3. Киев, 2006. С. 393-394).

[10] Ср.: «Миром Писание называет материальные вещи, а мир­ские [люди] суть те, чей ум занят ими» (Преп. Максим Исповедник. Избранные творения. М., 2004. С. 160).

[11] См.: Мф. 13:45-46. Примечательно, что св. Аммон в одном из своих посланий этот жемчуг уподобляет Духу истины, Кото­рый «обретается лишь в душах праведников, достигших истины». Стефан Фиваидский же, толкуя эту притчу, пишет: «Если кто- нибудь скажет: “Нет у меня ничего, чтобы я мог продать”, ответь ему: “Отрекись от желаний лукавого сердца своего, чтобы купить многоценный камень, т. е. Дух Божий. Отрекись от желаний и по­хотей своих, чтобы мог ты приобрести себе Христа — корень всех благ”». См. наш перевод: Творения древних отцов-подвижников. М., 1997. С. 37-38, 188.

[12] См.: Гал. 3:27. Ср. толкование: «Что значит облечься во Христа? Сопоставим два выражения: крещаемый получает но­вую жизнь и крещаемый облекается во Христа. Выйдет, что новая Жизнь есть облечение во Христа или, что то же, новая жизнь есть получение жизни Христовой, организованно внутреннего нашего строя по образу Христа Господа… Из всего этого очевидно, что в Крещении, дающем сыновство Богу, или облечение во Христа, совершается существенное изменение всего внутреннего нравст­венного строя человека. Он становится христоподобным; а оттого потом и жизнь начинается христоподражательная» (Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкования Посла­ний апостола Павла. Послание к Галатам. М., 1994. С. 280).

[13] О подобном же благородстве говорит и св. Григорий Бо­гослов, высказываясь о своей усопшей сестре Горгонии: «Благо­родство ее — соблюдение образа Божия, уподобление Первообра­зу, совершаемое умом и добродетелью, и чистое желание, которое непрестанно более и более преобразует нас по Богу в истинных тайнозрителей горнего, знающих — откуда мы, какими и для чего сотворены» (Святитель Григорий Богослов, Архиепископ Кон­стантинопольский. Творения: В 2 т. М., 2007. T. 1. С. 152).

[14] Ср. у прсп. Филофея Синайского: «Всякий час и всякое

мгновение будем всяким хранением блюсти сердце от помыслов, туманящих душевное зеркало (τό ψυχικόν εσοπτρον), в коем надле­жит запечатлеваться и светописаться одному Иисусу Христу, Который есть Премудрость и Сила Бога Отца» (Добротолюбие. Т. 3. Сергиев Посад, 1992. С. 412). ^

[15] Мы оставили перевод свт. Феофана, но выражение τής κοσμικής ανωμαλίας имеет множество оттенков, подразумевая не­кую неупорядоченность, нескладность, непостоянство и неустой­чивость, а также связанную с ними постоянную тревогу, которые царят в мире после грехопадения. Именно поэтому Златоустый отец говорит: «Ищущий славы то вдруг от радости поднимается вверх, то снова легко погружается, бывает всегда в тревоге и ни­когда В покое (εν ανωμαλίφ μεν αεί, εν ήσυχίμ ουδέποτε)» (Полное собрание творений свт. Иоанна Златоуста. T. VII, кн. 1. М., 2000. С. 435 // PG. Т. 57. Col. 445).

[16] Последняя фраза отсутствует в издании Р. Синкевича и в переводе свт. Феофана.

[17] Данное выражение (κατά γνώμην) предполагает волю (со­знание, дух, умонастроение), колеблющуюся в своем выборе между добром и злом. Но если она выбирает добро, то стано­вится благой волей (τήν αγαθήν γνώμην) — именно о ней и говорит свт. Феолипт в следующем предложении.

[18] Так, представляется, можно перевести фразу εις έργον εξέβαλες τω ιερω φροντιστηριω. У свт. Феофана: «пришедши в свя­щенное училище».

[19] См.: Ис. 37:29; Иак. 3:3.

[20] В греческом тексте Пс. 90:10 слово «зло» стоит во множест­венном числе (κακά) и в контексте цитирования подразумевает скорее смысл «пороков», которые являются следствием «широ­кого и пространного (см. Мф. 7:13) образа жизни в миру». Этому образу жизни противостоит «скорбная (сжатая, тесная) жизнь по Христу» (την κατά Χρίστον τεθλιμμένην ζωήν). Примечательно, что Златоустый отец, толкуя Мф. 7:13, говорит: «Как же здесь путь, ведущий в жизнь, называет узким и тесным? Если обратишь свое внимание, то увидишь, что Спаситель и здесь называет этот путь весьма легким, удобным и незатруднительным. Скажешь: как же тесный и узкий путь может быть вместе и удобным? Тем этот путь и удобен, что Он есть путь и врата, — т. к. и другой путь, хотя широкий и пространный, все же есть путь и врата: на них ничто не останавливается, но все проходит, как горести, так и радости в жизни. И не потому только удобна добродетель: по концу своему она делается еще удобнейшею. Потому что она своих подвижников может утешить не только тем, что все труды и подвиги оканчиваются, но еще более тем, что конец их добрый, т. к. оканчивается жизнью. Потому и кратковременность трудов, и вечность венцов, и то, что труды предшествуют венцам, а венцы последуют за ними, — все это составляет величайшее утешение в трудах. Потому и Павел назвал скорбь легкою, не по свойству самой скорби, но по произволению подвижников и по надежде будущего» (Полное собрание творений св. Иоанна Златоуста. T. VII, кн. 1. М„ 2000. С. 267-268).

[21] Данное выражение (μετεωρισμός διανοίας) можно перевес­ти и как «превозношение мысли» (у свт. Феофана — «парения мыслей»). Впрочем, оба смысла выражения тесно связаны: са­молюбивая надменность мысли и ее превозношение отвлекает ум человека от Бога и влечет его «рассеянность» и «мечтание», т. с. отсутствие собранности, немыслимой без единства с Богом. Поэтому в духовной брани бесы особенно стараются вселить в че­ловека такую рассеянность и мечтательность. Ср. у блж. Диадоха: «Когда благодать не обитает в человеке, то они (бесы. — А.С.) скрываются в глубинах сердца точно змеи, совершенно не поз­воляя душе внимательно взглянуть на желание добра (πρός την έπιθυμίαν του καλόν). Когда же благодать сокрыта в уме, то они потом, как некоторые мрачные облака, протекают чрез части сер­дца, преобразуясь в страсти греховные и различные мечтания  (μετεωρισμούς ποικίλους — “многообразные рассеивания”), чтобы, рассеивая память ума, отвлекать его от общения с благодатью. Таким образом, демонами, беспокоящими душу, мы воспламеня­емся к душевным страстям, и особенно к гордости, которая есть матерь всех зол» (Попов К. Блаженный Диадох (V века), епископ Фотики Древняго Эпира, и его творения. С. 442-443).

[22]  Ср.: «Совершенное отречение состоит в том, чтобы преус­петь в беспристрастии даже и к самой жизни и иметь себе осуж­дение смерти, да не на ся надеющееся будем (2 Кор.1:9)» (Свя­титель Василий Великий, Архиепископ Кесарии Каппадокийской. Творения: В 2 т. М„ 2008-2009. Т. 2. С. 170).

[23] В тексте Р. Синкевича добавлено: «и необузданную ярость».

[24] Наречие (νοερώς) буквально означает «умно»; можно пе­ревести и как «в умной молитве».

[25] Так цитирует свт. Феолипт.

[26] См.: Пс. 103:19-23. У преп. Григория Сипаита говорит­ся: «Ночь страстей есть мрак неведения. Или еще: ночь есть порождающая страсти область, в которой царствует начальник (ζξαρχος) тьмы и в которой [обитают] звери сельные, птицы не­бесные и гады земные, под образами которых говорится о духах [злобы] — они, рыкая, ищут поглотить нас в пищу себе» (см.: Добротолюбие. Т. 5. С. 132. Несколько иной перевод: Преподобный Григорий Синаит. Творения. Перевод с греческого, примечания и послесловие епископа Вениамина (Милова). М., 1999. С. 30). Мы ориентируемся на греческий текст: ΦΙΛΟΚΑΛΙΑ. ΤΟΜΟΣ Δ’. ΑΘΗΝΑΙ, 1976. Σ. 41. Дополняет это изъяснение указанного мес­та Пс.103 свт. Григорий Палама: «Как с восходом чувственного солнца для людей наступает время для телесной деятельности, как сказал Давид: Возсия солнце, и изыдет человек на дело свое и на делание свое до вечера (Пс. 103:22-24), так и когда возсияло нам во плоти Солнце Правды, после явления Его, всякое время представляется благоприятным для духовного делания» (Свт. Григорий Палама. Беседы. Т. 3 / Пер. Архимандрита Амв­росия Погодина. М„ 1994. С. 13).

[27] Ср. изъяснение Дидима Слепца, которое приводит Евфимий Зигабен: «Под целым днем можешь разуметь все время жизни нашей» (Толковая Псалтырь Евфимия Зигабена. М., 1993. С. 273).

[28] Св. Феолипт использует глагол πυκτεύω, который означает «драться кулаками», «быть кулачным бойцом», что предполагает близкое соприкосновение с противником, т. е. с лукавыми духами в духовной брани.

[29] См.: Рим. 8:6-7. Златоустый отец на сей счет говорит:

«Мудрование плотское смерть есть. Не сказал: естество плоти или сущность тела, но — мудрование плотское, то, что можно исправить и уничтожить. А говоря это, он не приписывает плоти собственного помышления, нет, — но указывает на более грубое стремление ума, которому дает имя, заимствованное от худшей части человека, подобно тому как часто и целого человека вместе с душею называют плотию» (Полное собрание творений ев. Ио­анна Златоуста. T. IX, кн. 2. М., 2003. С. 646).

[30] Понятие «умиление» (χατάνυξις) в святоотеческой лексике часто является синонимом термина «сокрушение» (πένθος). Дан­ные понятия и соответствующие глаголы, восходя к Священно­му Писанию Ветхого и Нового Заветов, предполагают сильное эмоциональное потрясение человека, которое углубляет в его душе чувство покаяния и которое часто предполагает дар обиль­ных слез. См.: Hausherr I. Penthos. The Doctrine of compunction in the Christian East. Kalamazoo, 1982. P. 7-10. Впрочем, поня­тие «умиление» имеет порой и негативные смысловые ассоциа­ции. Ср., например, у Златоустого отца, толкующего Рим. 11:7: «Умилением же здесь (апостол) называет навык души к худ­шему, совершенно неисцелимый и неисправимый. И в другом месте Давид говорит: яко да воспоет Тебе слава моя, и не умилюся (Пс. 29:13), т. е. не переменюся. Как умилившийся в благочестии не легко изменяется, так и умилившийся во зле тоже с трудом может уклониться от него, потому что умиляться не иное что, как укрепиться и прилепиться к чему-либо» (Полное собрание творений св. Иоанна Златоуста. T. IX, кн. 2. М., 2003. С. 734). Обычное же аскетическое понимание «умиления» прослежива­ется в следующих словах: «Истинный плач, соединенный с уми­лением, бывает рабом человека, постоянно ему подчиненным, и имеющего оный не одолевает брань: [плач сей] заглаждает прежние согрешения и омывает скверны и постоянно именем Божиим охраняет человека, который приобрел его, изгоняет смех и рассеянность и поддерживает непрестанное сетование, ибо он есть щит, отражающий все “разженные стрелы диавольские” (Еф. 6:16)» (Преподобных отцев Варсануфия Великаго и Иоанна Руководство к духовной жизни в ответах на вопрощания учеников. СПб., 1905. С. 300).

О мудрости пчел, достойной подражания, говорит и свт. Василий Великий. См.: Святитель Василий Великий, Ар­хиепископ Кесарии Каппадокийской. Творения. T. 1. С. 411-412, 1057-1058.

[31] Буке.: в жилище (εν τώ οίκω).

[32] Ср. безымянный трактат «Метод священной молитвы и внимания», где говорится: «Уединившись в безмолвной келии и обратившись [лицом] к одному углу, сделай, что говорю тебе: за­твори дверь [чувств] и вознеси ум свой от всего суетного и прехо­дящего» (Сидоров А.И. «Метод священной молитвы и внимания» и его место в традиции исихазма // Символ. 1995. № 34. С. 222).

[33] Тема памятования о Боге является одним из ведущих лейтмотивов в святоотеческой аскетике, где это памятование является мощным орудием в духовной брани и необходимым условием духовного преуспеяния. Примечательно, что блж. Диадох в охлаждении такого памятования видит следствие грехопадения, а поэтому «мы, всегда взирая в глубину нашего сердца, с непрестанным памятованием о Боге, пребываем как слепые [чувственным] зрением в этой обманолюбивой жизни. Ибо подлинно духовной философии свойственно всегда сохра­нять похоть очес неокрыленною» (Попов К. Блаженный Диадох (V века), епископ Фотики Древняго Эпира, и его творения. Т. 1. С. 248). Отсюда и необходимость постоянного творения молитвы Иисусовой: «Ум, когда памятованием о Боге мы заградим все его исходы, требует непременно от нас дела, долженствующего удов­летворить его влечению. Следовательно, для всецелого осущест­вления цели должно дать ему только: Господи Иисусе, ибо никто, говорит (апостол), не называет Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор. 12:3). Пусть он так именно рассматривает сие речение в сокровищницах своих, чтобы не уклониться ему в какие-либо мечтания. Ибо кто в глубине сердца непрестанно занимается сим святым и славным именем, тот может некогда увидеть и свет ума своего; ибо оно, с тщательною заботою со­храняемое рассудком (удерживаемое мыслью — (υπό τής διάνοιας κρατούμενον), попаляет сильным чувством всю нечистоту в душе… Потому и Господь призывает душу к сильной любви славы Своей. Ибо оное славное и многовожделенное имя, посредством памяти

[34] Или: «безвидно» (άνειδέως). Ср.: «Наивысшее состояние молитвы, как говорят, есть то, когда ум оказывается вне плоти и мира и становится во время нее полностью невещественным и безвидным» (Преп. Максим Исповедник. Избранные творения. С. 161). В конечном итоге учение о «безобразной» молитве восходит к Евагрию Понтийскому. Ср., например: «Молясь, не облекай в са­мом себе Божество в зримые формы и нс позволяй, чтобы ум твой запечатлелся каким-либо [чувственным] образом, но приступай к Нематериальному нематериально, и [тогда] постигнешь [Его]». Подобные чувственные видения, согласно Евагрию, являются удоб­ным «плацдармом» для нападения бесов: «Когда завистливый бес не может возбудить память во время молитвы, тогда он принуждает телесный темперамент произвести некое чуждое представление в уме и придать ему форму. А поскольку ум обладает обыкновени­ем пребывать в умозрениях, то он легко уступает и, устремляясь к нематериальному и безвидному ведению, обманывается и напол­няется дымом вместо света» (Творения аввы Евагрия. С. 84).

[35] Идея, явно восходящая к св. Дионисию Ареопагиту, со­гласно которому «отрицательное богопознание противопоставля­ется положительному как более совершенное: незнание (αγνωσία), к которому оно приводит, ставится выше знания, как “немудрое Божие”, которое стало “премудрее человеков» (1 Кор. 1:25)» (Лосский В.Н. Богословие и Боговидение. М., 2000. С. 55).

[36] Ср. знаменитое определение молитвы у Евагрия: «Мо­литва есть беседа ума с Богом» (Творения аввы Евагрия. С. 78). Однако между этим определением и формулой свт. Феолипта имеются достаточно существенные различия. У Евагрия гово­рится об уме (νους), т. е. преимущественно интуитивном мыш­лении, а у Феолипта о мысли (διανοίας), т. е. о мышлении более дискурсивном. Далее, в первом случае речь идет об обращении к Богу, а во втором — к Господу. Наконец, у святителя беседа или разговор обозначается термином διαλογή , а у египетского подвижника понятием ομιλία. Как указывает Г. Бунге, последнее понятие предполагает доверительность и непосредственность общения, а также взаимность (συνομιλεΐν) его (см.: Bunge G. Das Geisgebet. Studien zum Traktat De Oratione des Evagrios Pontikos. Köln, 1987. S. 20). Термин διαλογή также предполагает взаимность, но здесь больше отстраненности, рассуждения и даже дискуссии. Наконец, по наблюдению того же Г. Бунге, определение Евагрия восходит к Клименту Александрийскому, который в «Строматах» (VII, 39,6) говорит: «Молитва (ή ευχή), если позволительно так выразиться, — это разговор (ομιλία) с Богом. Неслышно и не шевеля губами, мы говорим молча, восклицая внутренне. И Бог слышит всякую без исключения внутреннюю речь» (Климент Александрийский. Строматы. Т. 3. Книга 6-7 / Пер. Е.В. Афонасина. СПб., 2003. С. 219).

[37] Или: «слово» (λόγος).

[38] Так цитирует свт. Феолипт.

[39] Ср.: «Сыновство христиан есть не просто благословение, которое они получают в настоящей жизни, это и залог будущей славы, лучезарного сияния рая, — а вместе с тем и лицезрение Бога и обожения человека. Мы увидим Бога, как Он есть, и са­ми, насколько это для нас возможно, уподобимся Ему. Вот что такое рай. Взыскуя его, верующий уготовляет себя для великой Встречи с Господом. Прежде чем уподобиться Богу в том мире, он очищает себя здесь, на земле, следует за Христом, старается быть подобным Христу в земной жизни. И чем больше он упо­добляется Христу, тем большую обретает надежду на то, чтобы Удостоиться рая и вечного богоподобия» (Стертое Н. Саккос. Рай и ад. М., 2008. С. 65-66).

[40] Евагрий Понтнйский, говоря о должном образе молит­вы, замечает, что если кто-нибудь, обращаясь к человеку-царю, обращается к нему со страхом, трепетом и преисполнен­ным трезвения (νήφεως), то тем более следует преисполняться страха и трепета, обращаясь к Богу — Владыке всяческих и ко Христу — Царю царствующих и Начальнику начальствую­щих. См.: ΕΥΑΓΡΙΟΣ ΠΟΝΤΙΚΟΣ. ΜΕΡΟΣ В’ // ΒΙΒΛΙΟΘΗΚΗ ΕΛΛΗΝΩΝ ΠΑΤΕΡΩΝ ΚΑΙ ΕΚΚΛΗΣΙΑΣΤΙΚΩΝ ΣΓΓΡΑΦΕΩΝ. Τ. 79. ΑΘΗΝΑΙ, 2000. S. 135.

[41] Образ брачного чертога (νυμφώη), начиная с известной притчи Господа о девах (Мф. 25:1-13), в святоотеческой пись­менности довольно часто соотносился с Царством будущего века. Так, св. Мефодий говорит, что там «будут разные сонмы и обители и разряды сообразно с верою каждого… И Господь свидетельствует, что не всем будут даны одни и те же почести, но одним Он присвояет Царство Небесное, другим обещает на­следие земли, иным созерцание Отца (Мф. 5). Так и здесь Он предвозвещает, что святый сонм дев, как первый разряд, войдет вместе с Ним в покой новых веков, как бы в брачный чертог» (Творения св. Григория Чудотворца и св. Мефодия [Патарского] епископа и мученика. М., 1996. С. 82).

[42] Данное место Евангелия в церковной письменности часто понималось в экклесиологическом смысле, как указание на един­ство Церкви. Так, Климент Александрийский, толкуя эти слова Господа, говорит:

«Может быть единомыслие многих, обознача­емое тремя, с которыми находится Господь, есть одна Церковь, один человек, один род людей (то γένος то έv)… Третьим лицом не состоит ли тот новый народ, который образован из этих двух (т. е. иудеев и греков) в одного нового человека, в котором Бог живет и действует, именно в Церкви» (цит. по: Архиепископ Иларион (Троицкий). Очерки из истории догмата о Церкви. М., 1997. С. 97-98). Св. Киприан Карфагенский это единство Церкви, ко­торое возвестил Христос, противопоставляет еретикам. Господь в этих словах, как считает святой отец, показывает, что Он охот­нее бывает с двумя или тремя единодушно молящимися, нежели с большим числом разномыслящих» (Там же. С. 386-387).

Сле­дует отметить, что указанное место Евангелия понимается также п в нравственном аспекте, что хорошо показывает Златоустый отец:

«Слова Его имеют такой смысл: если кто поставляет Меня за первое основание любви к ближнему и если притом имеет другие добродетели, с тем Я буду находиться вместе» (Полное собрание творений свт. Иоанна Златоуста. T. VII, кн. 2. М., 2001. С. 622).

Свт. Феолипт же мыслит слова Господа в антропологическо-ас­кетическом плане: только с тем человеком, который постоянно стремится соблюдать единство ума, разума (слова) и души, т. е. единство своей духовной, душевной и интеллектуальной жизни, пребывает Господь. А это достигается прежде всего внутренним деланием, т. е. в первую очередь творением молитвы Иисусовой.

[43] Данное выражение (του διαμερισμού τών παθων) предпола­гает, что страсти раздергивают и растаскивают нас, постоянно разрушая цельность личности человека, без которой он не может соединиться с Богом.

[44] Так цитирует свт. Феолипт.

[45] Представляется, что подобным образом можно перевести фразу πάσα γάρ εΐκών επί το πρωτότιπov έχει αναφοράν. Ср. у свт. Ва­силия Великого: «Чествование образа переходит к первообразу» (Святитель Василий Великий. Творения. T. 1. М., 2008. С. 135).

[46] Ср. сочинение свт. Григория Нисского «О цели жизни по Богу», где говорится: «Ты знаешь о евангельской вдове, которая пришла к нечеловеколюбивому судье, понуждаемая великой оби­дой, — усердным и настойчивым прошением победив прав судьи, она добилась наказания обидчика (Лк. 18:2-4). Поэтому и ты, усердствуя в молитвах, не останешься без ответа. Если неотступ­ность в прошении вдовы склонила немилостивого начальника [в ее пользу], то разве мы можем ослаблять свое рвение к Богу, милость Которого, как ты знаешь, часто упреждает просящих? И Сам Господь, одобряя нашу настойчивость в молитвах, уве­щевает [постоянно] усердствовать в них». Далее цитируется Лк.18:6-8. См. наш перевод: Творения древних отцов-подвижников. М., 1997. С. 153-154.

[47] Речь идет о том «поучении» или «размышлении» (μελέτη — обычно это «поучение» соотносится со Священным Писанием), которое неразрывно связано с молитвой. У Каллиста и Игнатия Ксанфопулов о такой молитве говорится: «Та есть и именуется сердечной молитвой — чистой и неразвлекаемой (άρρεμβάστου — у свт. Феофана: непарительной), от которой в сердце [возникает] некая теплота, согласно [сказанному]: Согрееся сердце мое во мне и в поучении моем разгорится огнь (Пс. 38:4); огонь, который Гос­подь Иисус Христос пришел ввергнуть в землю сердец наших, прежде заросшую тернием страстей, а ныне приносящую духов ные плоды, благодаря благодати» (русский перевод: Добротолюбие. Т. 5. С. 376-377. Он исправлен по изданию: ΦΙΛΟΚΑΛΙΑ. ΤΟΜΟΣ Δ’. ΑΘΗΝΑΙ, 1976. S. 253).

[48] Ср.: «Каждым коленопреклонением и восклонением от земли на самом деле показываем, что через грех пали мы на зем­лю и человеколюбием Сотворившего нас воззваны на небо» (Свт. Василий Великий. Творения. T. 1. С. 155).

[49] Сочетание рукоделия и молитвы составляло основу жиз­ни монашеской, начиная с преп. Антония Великого. См.: Ренъё Л. Повседневная жизнь отцов-пустынников IV века. М., 2008., С. 108-109. Причем, как указывает свт. Феолипт, иноки и ино­кини старались избрать такое рукоделие, которое не отвлекает от молитвы, т. е. «нешумливое» (‘έργον αθόρυβον).

[50] У свт. Феолипта — «дерево» (κρούσαντος του ξύλου), т. е. под­разумевается деревянное било.

[51] Образ трудолюбивой пчелы (см. выше примем, на с. 298)

в данном случае используется с акцентом на ее трудолюбии (ώς φίλεργος μέλισσα, φιλοπόνει τάς άρετάς). Богатство смысловых ассо­циаций данного образа используют и другие отцы Церкви. См., например, у преп. Макария: «Как пчела скрыто выделывает восковую ячейку в сотах, так и благодать сокровенно произво­дит в сердцах любовь свою и превращает горечь — в сладость, жестокость — в доброту» (Преподобный Макарий Египетский. Духовные Слова и послания. Собрание типа I / Пер. А.Г. Дунаева. М., 2002. С. 721). ‘

[52] Так в данном случае следует понимать, скорее всего, фра­зу ποίει μετάνοιαν {букв.: сверши покаяние). Ср. одно повествова­ние у аввы Дорофея, который говорит, что, прежде чем спросить у одного брата о причине его удивительного долготерпения, он падает ниц перед ним (βάλλω αύτφ μετάνοιαν). См.: Dorothée de Gaza. Oeuvres spirituelles / Ed. par L. Régnault et J. de Préville // Sources chrétiennes. N 92. Paris, 1963. P. 290. Русский перевод («поклонив­шись ему») несколько смазывает значение фразы; см.: Преподоб­ный авва Дорофей: Душеполезное поучение. М., 2002. С. 72.

[53] Ср. у преп. Максима Исповедника: «С достигшими высот [умной] молитвы бесы ведут брань так, чтобы они не восприни­мали простых мыслей о чувственных вещах; с ведающими — так, чтобы задержать в них страстные помыслы; с подвизающимися в [духовном] делании — так, чтобы убедить их свершить грех на деле. И эти окаянные борются со всеми любым способом, чтобы отделить людей от Бога» (Преп. Максим Исповедник. Из­бранные творения. С. 166-167).

[54] Букв.: записать на стеле (στηλιτεύει); чуть ниже свт. Феолипт говорит о помыслах, «ведомых в триумфальном шествии» (θριαμβευόμενοι), т. е. предаваемых публичному позору. Тем самым подчеркивается огромное значение исповеди в духовной брани.

ДИОНИСИЙ (ШЛЕНОВ), игум. Исаак Сирин и Симеон Новый Богослов как учители безмолвия

СИДОРОВ А.И. Феолипт Филадельфийский. Слова о трезвении // Материалы кафедры богословия: 2010-2011 годы. Сергиев Посад: Московская духовная академия, 2011. С. 285-313.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий