Ирина-Евлогия ХумненаЛобова-Костогрызова Л.Ю.ПатрологияФеолипт Филадельфийский свт.

ЛОБОВА-КОСТОГРЫЗОВА Л.Ю. Духовное наставничество в Византии: Феолипт Филадельфийский и Ирина-Евлогия Хумнена

Дочь видного византийского сановника конца XIII—XIV вв. Никифора Хумна Ирина никогда не думала, что пойдет по сто­пам своей старшей сестры и станет монахиней, ибо отец пригото­вил ей другую участь. В 12 лет она стала женой сына византийско­го императора Андроника II Палеолога шестнадцатилетнего дес­пота Иоанна. Но брак, «заключенный на небесах»1, длился толь­ко четыре года до внезапной смерти молодого супруга в 1307 году. Снова выйти замуж юная вдова не могла, так как лишилась бы титула βασίλισσα, который приносил большую честь дому Хум­на, и до конца жизни она должна была бы, не изменив своего статуса, играть при дворе роль безутешной вдовы (именно этого, как считают исследователи Ж. Верпо и Д. Николь, хотел ее отец)2. Ирина, несмотря на протесты родителей, решила стать монахи­ней. Ответственным за такое решение дочери Никифор Хумн по праву считал митрополита Филадельфийского Феолипта — вид­ною церковного деятеля того времени, прославившегося еще в годы правления Михаила Палеолога тем, что не принял Лионс­кую унию с католической церковью 1274 года, за это был под­вергнут гонениям3, а после прихода к власти Андроника II Па­леолога, напротив, был возвеличен и назначен на высокую дол­жность — около 1283 г. он был рукоположен в сан митрополита Филадельфии4.

Каким образом свела судьба Ирину Хумнену и Феолипта, нам неизвестно. В своем очерке об Ирине Д. Николь называет его «другом семьи» Хумна5, но мы не можем утверждать это с пол­ной уверенностью, так как, вспомнив события, связанные с Лионской унией, увидим, что Никифор Хумн занимал по отно­шению к ней прямо противоположную Феолипту позицию — был ее сторонником6. Более вероятным представляется то, что Ирина познакомилась с Феолиптом Филадельфийским, находясь при императорском дворе. Как бы то ни было, именно митропо­лит настоял на том, чтобы она приняла монашеский постриг, и сам налагал на нее тонзуру. Βασίλισσα стала монахиней, а вскоре и настоятельницей монастыря Φιλάνθρωπος Σωτήρ под именем Евлогии Д. Николь считает, что она взяла это имя в честь тетки своего мужа — сестры Михаила VIII Ирины-Евлогии Палеологини, ко­торая трудилась и страдала во имя православной веры7. Ирина-Евлогия Хумнена доказала, что она не случайно избрала это имя: до конца своей жизни (около 1355 г.)8 пребывая в монастыре, она следовала наставлениям благочестия, привитым ее духовным отцом и учителем митрополитом Филадельфийским.

Общение Ирины Хумнены и Феолипта не только заполняет лакуну в изучении института духовного руководства в Византии, но и являет собой один из немногочисленных примеров, когда в качестве наставника выступает мужчина, а в качестве ученицы — женщина. Эта уникальность пробуждает больший интерес к ис­следованию дошедших до нас материалов, связанных с этими личностями.

Дела епархии, сопряженные с нашествием турок, требовали от митрополита пребывания в Филадельфии. К тому же суровый патриарх Афанасий 1 (1303—1310) настаивал на постоянном мес­тожительстве архиереев в своих диоцезах9. Поэтому сразу после обрете! (ия духовной дочери Феолипт вынужден был уехать В даль­нейшем их общение проходило главным образом посредством писем.

Несмотря на то что митрополит Филадельфии вел переписку с довольно широким кругом лиц (туда входили Никифор Григора, Михаил Габр, позднее Никифор Хумн), послания которых к нему сохранились, из принадлежащих руке митрополита мы имеем толь­ко 5 писем, адресованных Евлогии. Первое было написано, по всей вероятности, еще в Константинополе10 А. Хироу относит его к по­здней весне 1307 г.11 Далее следует десятилетний период молчания (возможно, что письма просто не дошли до нас). С сентября 1317 по август 131812 или по февраль 131913 Феолипт Филадельфийский был в Константинополе по служебным делам и читал проповеди в мона­стыре Φιλάνθρωπος Σωτήρ. Евлогия в это время наслаждалась не толь­ко письменными руководствами, но и беседами с ним. Другая такая возможность ей представилась только в апреле 1321 г., когда Фео­липт приезжал в Константинополь, с тем чтобы выступить посред­ником в споре за императорский престол между двумя Андроника­ми, но уже к ноябрю 1321 г. он возвратился к себе и накануне Рождества 1321 г. написал (и чуть позже отправил) своей наставни­це второе послание14. Далее следует наиболее интенсивный период их переписки: третья эпистола Феолипта датируется концом зимы — началом весны 1322 г.15, четвертая — апрелем 1322 г.16 и последняя из дошедших до нас написана незадолго до смерти наставника не позднее ноября 1322 г.17

Кроме эпистолярного наследия, с именем Ирины-Евлогии Хумнены, связано и творческое наследие Феолипта Филадель­фийского — так называемые монашеские рассуждения [Monastic Discourse (далее MD — Л.К.), которые он адресовал как лично ей, так и послушникам монастыря Φιλάνθρωπος Σωτήρ. Синкевичем изданы 23 таких рассуждения18, которые он делит на три группы: трактаты и духовные наставления (1—3, 6, 10, 12—17, 23), наставления в монашеском делании (7—9), гомилии (4—5, 11, 18—22). Нас особо интересуют те, которые адресованы лично Евлогии: это наставления 1, 3 и 23 (Ирине и некой Агафонине)19. Первое наставление Евлогии написано Феолиптом в ответ на ее просьбу вскоре после отправления первого письма (поздняя вес­на — лето 1307 г.). Второе наставление ей (MD III) также датиру­ется 1307 годом, а наставление ей и Агафонике — началом 1322 г. (Р. Синкевич считает, что оно было отправлено сразу после тре­тьего письма наставника своей ученице)20.

Таким образом, если расположить письма Феолипта к Ев­логии в порядке их поступления, то получается следующая це­почка: письмо 1 — поздняя весна 1307 г., наставление 1 (MD I) — весна — лето 1307 г., наставление 2 (MD III) — вторая поло­вина 1307 г., письмо 2 — канун Рождества 1321 г., письмо 3 — поздняя зима — ранняя весна 1322 г., одновременно с ним или чуть раньше — наставление 3 (MD 23), письмо 4 — апрель 1322 г., последнее письмо 5 — незадолго до смерти Феолипта в ноябре 1322. На основании этой датировки можно выделить два перио­да в эпистолярном обшении Евлогии с наставником: ранний и поздний.

На раннем этапе переписки Феолипт выступает в качестве наставника на путь истинной монашеской жизни, разъясняет, в чем смысл этого пути, дает советы, как вести себя, чтобы не свернуть с него, т е. является настоящим учителем и руководите­лем вновь обращенной монахини.

В начальных строках своего первого послания Феолипт со­чувствует принцессе в связи со смертью ее земного супруга, се­тует о ее мыслях о печном одиночестве и о том, что она отныне «ходит по земле скорбящих» (ер. 1. 11). Но он пишет, что она лишилась только плотских удовольствий, и в утешение призыва­ет ее заключить духовный брак с Христом (ер. 1. 13—14), стать христовой невестой, что и сделала Ирина, вняв его совету и приняв постриг. Вероятно, она была еще тесно связана как с дворцом, так и с домом родителей Д. Николь, опираясь на сооб­щение Григоры, говорит, что к Ирине в монастырь часто прихо­дил отец или знатные друзья и сообщали ей о последних событи­ях в городе21. Наставник требует как можно меньше общаться с родителями, родственниками, отказаться от частых визитов до­мой, распустить свою свиту и слуг, избегать льстецов, ибо на смертном одре рядом никого не будет и она одна ответит за свое поведение (eр. 1. 20—21). Вместо этою он предлагает Евлогии пре­бывать в келье, постоянно взывая к Богу, читая молитвы и бо­жественные гимны, приводя в порядок чувства плоти соблюде­нием заповедей. «Ослабление плоти приносит победу душе», — пишет Феолипт (ep. 1. 43—44), а происходит оное посредством благодеяний. Здесь святитель призывает Ирину совершить реаль­ное благо — раздать свои земные владения, свое имущество бед­ным (ер. 1.45—46). Духовная дочь последовала его призыву и часть своего состояния пожертвовала бедным, на выкуп пленных и на восстановление монастыря, в коем она пребывала. Этого не мог простить митрополиту земной отец Ирины Никифор Хумн, ко­торый, несмотря на изменившееся к лучшему отношение к Феолипту в будущем, все же в эпитафии на его смерть иронично употребил цитату из Евангелия от Матфея. «Я знал тебя… ты жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал» (Мф. 25, 24)23.

Завершая первое письмо, учитель говорит, что если Ирина ко всем своим благодеяниям добавит веру, скромную жизнь и милосердие, то она испытает умиление Господа и вынесет все невзгоды (ер. 1. 52—53).

Темы, отчасти затронутые в этом послании, продолжает и раскрывает первый трактат митрополита, адресованный Ирине в ответ на ее просьбу получить «краткое правило, подходящее для жизни аскета» (MD 1. 10—11). О том, что это сочинение святителя является настоящим руководством в монашеском де­лании, свидетельствует тот факт, что оно опубликовано в «Доброголюбии» как «Наставление всем монахам о сокровенном во Христе делании»24.

Феолипт хвалит Ирину за то, что она предпочла «сияющий мир добродетели миру, окутывающему препонами» (MD I. 24), но, считает он, духовная дочь должна показать, что этот выбор сделан от всего сердца — для этого ей следует окончательно рас­статься с внешним миром, полным страстей и удовольствий, ибо «монашество — древо высокое и плодородное, корень которого отсоединен от всего плотского, а ветви — бесстрастие души и ее отказ от связей с вещами, от которых она убежала» (MD 1. 31— 34). Для получения плодов с этого древа необходимо отречься от всего мирского: от любви к роскоши, удовольствию, почестям, украшениям, от привязанности к родителям, братьям, сестрам, родственникам, друзьям и знакомым. Но если в первом письме митрополит призывает Ирину разорвать все связи с внешним миром, то здесь он идет дальше и отмечает, что, отказавшись плотью от всего мирского, нужно отказаться и от мыслей об этих вещах, тогда «разум будет занят делами и словами Святого Духа» (MD 1. 116—117). Феолипт наставляет: «Духи зла возбуждают в нерадивой душе воспоминания о родителях, братьях и сестрах, родственниках, знакомых, пиршествах, празднествах, театрах и всех других похотливых фантазиях. Они подговаривают монаха повидаться с первыми и принять участие в последних зрением, языком и телом, чтобы и настоящий час прошел впустую и сле­дующий час, когда сидишь в келье и вспоминаешь, что видел и слышал, — и гак вся жизнь монаха проходит без пользы» (MD I. 145—152). Наставник советует Ирине уподобиться мудрым пче­лам, которые, завидев рой ос, остаются в улье. Разумея под оса­ми связи с внешним миром, Феолипт рекомендует ей оставаться в монастыре и оттуда попытаться «получить вход во внутреннюю крепость души, где обитает Христос и где очевидны мир, радость и тишина» (MD 1. 176—178).

Вход туда, замечает святитель, возможен благодаря особой сокровенной молитве, таинству которой он обучает Евлогию. На­стоящая молитва, по мнению Феолипта, только тогда дойдет до Господа, когда молящийся совершает ее не только словами, но и мыслями, и душой сосредоточивается на ней: «Словом произно­сится имя Господа и молитва, ум концентрирует внимание на Господе, к которому молитва взывает, а дух возвещает о своем раскаянии, смирении и любви» (MD I. 298—302). Далее он объяс­няет, как этого добиться. «Когда заметишь, что ты небрежна в молитве, возьми книгу и, внимательно читая, усвой смысл; не пробегай их поспешно, но пойми их и отложи их сокровища в уме. Подумай о том, что ты прочла, чтобы твой ум получил радость от понимания и твое чтение не забылось» (MD I. 317— 322). Наставник рекомендует Ирине изучать Евангелие, поучения Отцов церкви, их жития, а особое внимание уделить Псалтыри Молитву, по ею мнению, нужно совершать коленопреклоненно.

Другими практическими рекомендациями святителя духовной дочери являются правила поведения в храме (не вести разговоры с рядом стоящей монахиней, не думать о чем-то отвлеченном), правила поведения в трапезной (не смот реть в тарелки сестер, а думать о приеме пищи).

Следующие советы митрополита относятся к руководству монастырем и сестрами. Византийские монастыри были невелики: 10—20 монахов считалось обычным по численности25. Но перед смертью Евлогии, по словам Григоры, в ее попечении находи­лось более 100 монахинь26. Ирина должна была работать вместе с ними, не дозволяя им болтать впустую, отвлекать их от мыслей о развлечениях посредством молитвы, а по необходимости — по­средством исповеди Настоятельница не имела права беспричинно подозревать кого-либо, ибо ото нарушает мир и покой.

По словам Феолипта, если принцесса, давшая обет пребы­вать в монастыре до самой смерти (MD 1. 63—64), последует всем вышеуказанным советам, то «Бог вознаградит ее за груды и про­славит ее имя из рода в род» (MD 1. 413—415).

Митрополит призывал Ирину не сходить с выбранного ею пути, давал советы, как твердо удержаться на нем и стать истин­ной невестой Христа. Наставляя свою подопечную таким обра­зом, Феолипт Филадельфийский стал ее духовным учителем и отцом (как она сама его позже называла)27.

Вслед за первым наставлением Евлогии в том же 1307 г. святитель отправил еще одно. Хотя имя принцессы там не упоми­нается, из первых строк явствует, что оно служит ответом на ее просьбу одуховном руководстве (MD 111. 2).

В этом трактате духовник сравнивает удаление Ирины от мира со всеми его соблазнами и искушениями с уходом изра­ильтян из Египта (MD III. 24—26). Подобно оным ей предстоит пройти немало испытаний, чтобы достичь Земли Обетованной, но она выдержит их, если выполнит следующие предписания архиерея: «Бичуй плоть соблюдением десяти заповедей Христа, а именно: освобождением от владений, бегством от людей, воздержаниостью от желанных удовольствий, терпеливой вынос­ливостью нежеланных бед, постоянным псалмопением, сосре­доточенным чтением, внимательной молитвой, полным отказом от сна, коленопреклонениями, совершаемыми с угрызениями совести и красноречивым молчанием» (MD III. 144—149). Ибо, говорит Феолипт далее, «когда алчность разрушена лишением собственности, когда приверженность к удовольствию подавле­на умерщвлением плоти, когда тщеславие вытеснено смирени­ем, псе расположение духа остается верным Богу и красота Об­раза и Подобия восстанавливается» (MD III. 220—223). Наряду с этими наставлениями и толкованиями, здесь вновь содержится требование к духовной дочери отказаться от связей с прошлым и от мыслей о нем (MD III. 45—47).

Как видно, первые послания наставника имеют практичес­кий характер, т. е. дают указания избравшей иноческий путь прин­цессе, как вести себя в новом статусе, чтобы обрести утешение и стать добродетельной монахиней. Они являют собой проповеди, которые нужно прочесть всем, желающим получить наставление в правильном монашеском делании. Феолипт сам рекомендует читать свои письма публично всем сестрам монастыря Они име­ют выдающееся значение для традиции святоотеческого богосло­вия и являют нам святителя Феолипта как духовного писателя28. Поэтому личные отношения Евлогии и митрополита остаются в них не видны. Наставник выполняет свой долг, его ученица дол­жна следовать данным поучениям.

Ирина довольствовалась ими достаточно долгий промежу­ток времени, ибо после второго адресованного ей трактата в пе­реписке принцессы с духовным отцом следует лакуна. Митропо­лит лишь отправил несколько гомилий и поучений инокиням подначального Хумнене монастыря Φιλάνθρωπος Σωτήρ, ктиторский устав (τυπικόν) которого она составила в 1312 г.29

Феолипт в эти годы был занят делами своей епархии, кото­рая испытывала все невзгоды турецкого натиска, а митрополит, как известно, принимал активное участие в отражении этих атак и спасении своей паствы30. К тому же у него были разногласия с новым патриархом, а впоследствии и с императором (речь шла даже о возможности отлучения митрополита от церкви)31. Фео­липт прибыл в Константинополь между сентябрем 1317 и авгус­том 1318 г. (о чем свидетельствуют Акты постоянного Синода, которые отмечают присутствие Филадельфийского архипастыря на его заседаниях в этот временной промежуток)32. Находясь в столице, митрополит читал проповеди в монастыре Спаса Чело­веколюбца, и, вероятно, именно в это время он встречался с Григорием Паламой, который также считал Феолипта своим учи­телем33, но в последующих исихастских спорах, что кажется па­радоксальным, был противником Евлогии. Что же касается ее самой, то в данный, а также в последующий визит наставника в Константинополь (апрель 1321—-ноябрь 1321 гг.) между ними установились более теплые, дружеские отношения. Это явствует уже из второго, изданного А.-К. Хироу письма Феолипта. Оно относится к позднему периоду эпистолярного общения Хумнены и ее наставника.

В отличие от первых, послания Феолипта этого периода не похожи на проповеди. Они скорее напоминают письма старшего друга или заботливого отца — более опытного, знающего жизнь человека Речь в них идет о конкретных житейских проблемах, волнующих Евлогию. Митрополит предлагает решения этих про­блем, хотя главным его советом является не придавать большого значения земным вещам, которые преходящи, а подумать о веч­ных, не связанных с земным миром, нетленных ценностях.

Хотя он дважды рекомендует прочесть второе письмо всем сестрам монастыря, основная его часть все же посвящена Евло­гии. Наставник говорит с ней уже не как с ученицей, а как с близким другом, которому можно многое доверить, даже под­робно описать все тяготы путешествия из столицы в Филадель­фию. Он рассказывает о болезни, постигшей его, о сильном штор­ме, зловонии на корабле ввиду большого скопления людей, о боязни внезапных ночных и открытых дневных нападений турок — эго откровенное повествование свидетельствует о большей бли­зости их друг к другу. Митрополит не решается отправить это письмо со случайным человеком, он ждет, когда в Константино­поль отправится лицо, которому его можно доверить (ер. 2. 372— 374). Да и Евлогия отправляла свои письма наставнику с оказией (что являлось обычной практикой в то время34) — с неким Кар­боном и Кидонатом, который проживал с Феолиптом. По словам наставника, он рад, что получил их, но в первых же строках ответного послания ругает свою ученицу и заявляет, что его тру­ды напрасны. Что вызвало его гнев? Из содержания письма явствует, что в монастыре произошел конфликт между Ириной и ее подопечной монахиней. Суть его не раскрывается, но из даль­нейших рассуждений митрополита следует, что Хумнена приняла эту женщину в монастырь, заботясь о ее спасении. Последняя была не из Константинополя (ибо Феолипт просит принять во внимание «расстояние до ее сограждан» — ер. 2. 124), не связана с семьей и претерпевала «абсолютную нужду» (ер. 2. 123). Очевидно, эту женщину чем-то не устраивала жизнь в монастыре, а воз­можно, и поучения игуменьи, и она повела себя достаточно гру­бо. Вероятно, Евлогия решила изгнать ее из монастыря, что явля­ется, по словам А. Хироу, показателем ее резкого и вспыльчивого характера35. Митрополит узнал об этом конфликте от них обеих, это говорит о том, что он выступал духовником всех монахинь Φιλάνθρωπος Σωτήρ. Подопечная Евлогии сообщила ему, что оби­дела ее, но игуменья не подала и виду, проявив тем самым то терпение, за которое ее хвалит Феолипт и призывает сохранять его в дальнейшем Он уговаривает игуменью не спешить с осуж­дением и не прогонять оступившуюся монахиню, ставя в пример собственный опыт: «Когда я вижу недостаток моего собрата, я сначала считаю его недостаток своим, потом говорю себе: «Тот, кто смущает моего брата — общий враг: сегодня он путает его, завтра — меня». Я сержусь на врага и борюсь с ним, но я забуду брата, который обижает меня, и выстрадаю обиду от него, как боль от собственной раны» (ер. 2. 167—174) Он предлагает ей не мстить сестре, ибо тогда она сама «становится рабыней эгоистич­ности», а они обе «предметом дурной игрушки Злого Духа».

Несмотря на то, что дело, о котором шла речь, касалось только двух человек (Евлогии и монахини, развязавшей ссору), митрополит рекомендует прочесть всем инокиням свои наставле­ния, дабы подобное вновь не повторилось. Он чувствует себя ответственным за духовное становление не только Евлогии, но и всех монахинь, находящихся под ее покровительством. Сестры эмоционально зависели ог духовного отца монастыря, как зави­село от него их спасение36. Игуменье он дает рекомендации, как вести себя с ними, как воспитывать их: «Если ты увидишь мона­хиню, бегущую, вытянув руки неподобающим образом и бью­щую свою соседку …останови это и сурово накажи коленопрек­лонениями, чтобы изнурить тело, спеша успокоить гнев, и не­прерывной молитвой, чтобы возвысить мысль к покаянию и сми­рению» (ер. 2. 277—282).

Наряду с общими наставлениями, касающимися всех сестер, в письме Феолипта содержатся указания относительно конкретных инокинь, которых он узнал во время своих визитов в Константи­нополь. Так, упоминается некая женщина, обращенная в монахи­ни «из язычниц» (ер. 2. 319—320). Вероятно, она была выкуплена Евлогией из плена или, как считает А.М. Толбот37, была мусуль­манкой, обращенной в Православие. Феолипт боится, что резкость этой женщины «может побудить к чему-нибудь непристойному» (ер. 2. 319—320), поэтому игуменье необходимо чаще бывать в ее келье, ибо пока она пребывает там, эта подопечная не «нарушает мир и не отвлекает» Евлогию. Он полагает также, что другим мо­нахиням не подобает общаться с ней, ибо она «никогда не успоко­ит свой надменный дух» (ер. 2. 335—336), и призывает Хумнену не потакать ее желаниям и прихотям. Утешением же души Евлогии, по мнению духовника, является рекомендованная им некая Феодота, дочь Проксима из Филадельфии (ер. 2. 361). Здесь митрополит все же ставит Евлогию выше своей подопечной, ибо игуменья должна обучать ее тому, чтобы «мысли были такие же мудрые, как слова из ее уст», и помочь ей «твердо устоять на пути доброде­тели» (ер. 2. 354—356). Наряду с этими монахинями упоминается некая молодая девушка, которая вверена одной из сестер, вероят­но, Феодоте, в целях обеспечения безопасности и образования, а Хумнена должна была избавить ее «от неподобающих страстей и немудрых привычек» (ер. 2. 366—367).

Однако, хотя святитель уверенно поручает Евлогии руково­дить другими, он все же строг к своей духовной дочери. Он гово­рит: «Ты стремишься обучать других… но и ты отвергаешь запове­ди по-всякому и сбиваешься с правил» (ер. 2. 391—394), а обуче­ние, по его мнению, только тогда имеет силу, когда оно сопро­вождается делами, в данном случае каждодневной практикой доб­родетельной жизни. Одним из показателей того, что Ирина сле­дует этому совету, является ее забота о своих больных подопеч­ных, в частности о монахине Христофиле Феолипт подчеркива­ет, что она должна также присутствовать при их агонии, ибо это «показывает тщетность жизни» (ер. 2. 473)

В начале третьего письма наставник сообщает, что получил от духовной дочери два послания, но отвечает только на одно. Ответом же на вторую эпистолу послужило третье письмо свя­тителя, отправленное им в конце зимы или в начале весны 1322 г На наш взгляд, оно имеет очень важное значение, так как содержит некоторые интересные сведения о Хумнене. Как уже сообщалось, Ирина перед своим уходом в монастырь часть своего приданого и имущества раздала бедным и на выкуп плен­ных. Родители не приветствовали этот ее шаг, и несмотря на то, что с тех пор прошло почти 15 лет, они решили отобрать у нее оставшиеся атапения (см. ер. 3. 132— 135). Это «расстроило и взвол­новало» Евлогию, и «побег горя, гнева и злобы пустил корни» в ней (ер. 3. 135—136), даже своих посетителей она «пронзала острыми репликами своего языка, как стрелами» (ер. 3. 136— 138). Феолипт, с одной стороны, говорит, что если она выбрала путь невесты Христа, то она должна отказаться от всего прехо­дящего, земного, ибо «богатые «сего мира» обеднеют и оголода­ют, так как обмануты желанием бренных вещей» (ер. 3. 100— 102); с другой стороны, он напоминает, что те, кто захватил ей принадлежащее, «сделал большую несправедливость себе, ибо терпит убыток тот человек, который лжет и угнетает соседа» (ер. 3 168—171), а в-третьих, утешает ее святитель: «Эти люди раз­решили твои узы и поставили тебя на путь духовной свободы» (ер. 3. 171 — 173). Митрополит связывает страдание Евлогни с ее неотрывностью от внешнего мира. По его мнению, она сама должна понять это и сказать себе: «Если бы я обуздала плотское вожделение уздою самоконтроля, я не была бы наказана нера­зумным горем отвержения моей семьей» (ер. 3. 190—193). «Когда ты так думаешь, — продолжает наставник, — ты ненавидишь вожделения и приобретаешь терпение, ты бежишь от удоволь­ствии через самоконтроль и выносишь боль терпеливо, а когда ты покоришь удовольствие и боль, никакое препятствие не вста­нет перед тобой ниоткуда, чтобы помешать тебе быть с Богом» (ер. 3. 200—204). Эту тему Феолипт продолжает в своем рассужде­нии (MD 23), упоминание о котором содержится в третьем письме (ер. 3. 253—257). Святитель адресует этот трактат Ирине, но предлагает сделать его копию для монахини Агафоники (А.-К. Хироу предполагает, что это виновница вышеописанной ссоры“). Евлогия должна была прочесть своей подопечной и само письмо. Чем это объяснить, остается только догадываться. Веро­ятно, последняя также окончательно не порвала связи с «вне­шним» миром с его страстями. Наставник суров к своим учени­цам: повторяя уже затронутую им в предыдущих письмах тему, он запрещает нм думать о чувственных вещах, ибо «когда не достает возможностей для получения плотского удовольствия, оно достигается в уме через неразумные фантазии и мысли». Поэтому, продолжает он, «всякий, кто желает искоренить вож­деления плоти и украсить тело целомудрием, и сохранить его чистым, должен всегда поспешно бежать от чувственных спо­собностей тела, через которые чувственные удовольствия по­средством деятельности органов приковывают мысль к чувствен­ным вещам» (MD 23. 40—43).

Феолипт является большим знатоком Священного Писания, и его Наставление двум монахиням (MD 23) — ярчайшее тому подтверждение. Он не только приводит примеры из Библии, но и дает им толкование, как личное, так и с опорой на Отцов Церкви. В сочинениях митрополита очень много отрывков из Псалтири. Он хорошо знает псалмы царя Давида и всегда подходящим образом цитирует их. Своих подопечных он также призывает к пению псал­мов, сосредоточившись на их содержании (см. MD 23 252—264).

Митрополит заставляет учениц осваивать не только слова, но и дела Спасителя, чтобы они «смогли постигнуть сокровище истины» (442—443), объясняет им догмат о Троице, с тем чтобы они остерегались и избегали латинских прибавлений к нему, ибо они «замутнят чистый ручей богословия» (461—463).

В четвертом письме наставник хвалит свою ученицу за то, что она читает его письма «внимательно и прилежно» (ер 4. 15—16), улавливая главные пункты и понимая должным образом значение написанного (ер. 4. 11 — 13). Он говорит, что убедился в ее любви к учению, ее прилежании (ер. 4. 18), но желает строго приглядывать за ней, «дабы злые помыслы, сопут­ствующие добродетели, не обманули тебя незаметно и не разру­шили твои труды» (ер. 4. 19—22). Феолипт вновь приводит цитаты из Евангелия, направленные на то, чтобы Евлогия не думала о низменных вещах и не была бы обуяна гордыней.

Пятое письмо митрополита является своего рода духовным завещанием Евлогии, «τέκνον έν Κυρίω», какой ее называет. Далее он говорит, что только пять месяцев после возвращения из Кон­стантинополя он был здоров, а все остальное время провел в по­стели, чувствуя приближение конца (ер. 5. 4—6). «Пусть твой ум представит этот конец и поспешит приобрести… то, что приносит комфорт после конца, т. е. добродетели», — призывает Феолипт свою духовную дочь. Главный его наказ — избегать плотских удо­вольствий, «так как они ненавистны душе и отправляют ее в ад» (ер. 5. 22—23). «Телесные чувства удовлетворяют нас до конца, а добродетели — после конца», — продолжает он и советует настав­нице достигнуть добродетели, выбрав «нежеланные страдания» (ер. 5. 29—30). В завершение своего последнего письма митрополит мо­лит у Бога прошения Евлогии — «достойнейшей игуменьи», по­слушниц ее монастыря, монахинь Агафоники и Феодоты, а также прощения родителей Хумнены, одновременно призывая их прове­сти остаток дней своих в монастыре.

Дошедшие до нас письма Феолипта Филадельфийского к Ирине-Евлогни Хумнене представляют собой ярчайший пример духовного руководства в Византии. В них прослеживается эволю­ция взаимоотношений: учитель — наставница — близкие друзья. Если в первых посланиях Феолипта присутствуют, главным об­разом, общие советы и рекомендации о том, как стать доброде­тельной монахиней, то в письмах позднего периода митрополит вверяет своей духовной дочери руководство другими монахиня­ми, зная, что она с этим справится, а его наставления здесь касаются конкретных ситуаций, помогая выйти из наиболее зат­руднительных.

Евлогия оказалась способной ученицей. Наставник хвалит ее за то, что она усердно читает его послания, выделяя в них важные мысли, прислушивается ко всем даваемым рекоменда­циям и следует им. О внимательном прочтении писем Феолипта свидетельствуют краткие замечания Евлогии на полях, воскли­цания о проницательности и благочестии «учителя мудрости»39 Однако чрезмерной похвалы здесь нет. Скорее наоборот, митро­полит, стараясь не возбудить в своей наставнице гордыню, по­стоянно напоминает о тех или иных ее недостатках. Следует так­же отметить, что, несмотря на разницу социального положения Евлогии и Феолипта (митрополит удаленной от столицы епар­хии и представительница императорской фамилии), в письмах последнего нет подобострастия, напротив, митрополит высту­пает как строгий учитель, требовательный к духовной дочери.

В заключение отметим, что Ирина очень скорбела о потере своего духовного отца, тяжело переживала его смерть, его сове­тов ей очень недоставало, и спустя примерно десять лет (1332—1338) она обрела нового наставника, ибо ее «душа отказа­лась утешиться и дух изнемог»40. Духовное завещание Феолипта Филадельфийского она выполнила, судя по письмам второго на­ставника и воспоминаниям современников, которые восхваляли ее добродетели. А отец и мать Ирины провели остаток своих дней в монастыре Φιλάνθρωπος Σωτηρ.

ПРЖЕГОРЛИНСКИЙ А.А. Антиарсенитские трактаты св. Феолипта Филадельфийского

ЛОБОВИКОВА К.И. Георгий Лапиф в контексте исихастской дискуссии

МИХАЙЛЕНКО С.В. Роль арсенитов в политической жизни Византии в начале XIV в.

Примечания

  1. Hero А.-С. Irene—Eulogia Choumnaina Palaiologina abess of the Convent of Philanthropos Soter in Constantinople // BF. 1985. 9. P. 121.
  2. Cm. Verpeaux J. Nicephore Choumnos, homme d’Etat et humaniste byzantin (ca. 1250/1255—1237). Paris, 1959. 48; Nicol D. M. The Byzantine Lady: Ten Portraits 1250—1500. Cambridge Univ. Press, 1994, 61.
  3. Nicol D. M. Byzantium: its ecclesiastical history and relations with the western world, L , 1972. P. 132.
  4. Сидоров А. Святитель Феолипт Филадельфийский: его эпоха и его учение о Церкви // Альфа и Омега. М., 1998. Ns 3 (17). С. 86.
  5. Nicol D. M. The Byzantine Lady… P. 61.
  6. Verpeaux J Op. cit. P. 34—35.
  7. Nicol D. M. The Byzantine Lady… P 63.
  8. PL P 30963: Prosopographisches Lexikon der Palaiologenzeit. Wien, 1994. T. 12. S. 228.
  9. The Correspondence of Athanasius 1 Patriarh of Constantinople ed. and transi, by A.-M. Talbot. Washington, 1975. Ep. 28. 4—6.
  10. Sinkewicz В Theoleptos of Philadelphia. The Monastic Discourses. Toronto, 1992. P 20.
  11. Hero A.-C. The Life and Letters of Theoleptos of Philadelphia Brookline, 1994. P 96.
  12. Sinkewicz R. Op. cit. P. 20—21.
  13. Hero A.-C. The Life P. 19
  14. Ibid. P. 19.
  15. Sinkewicz R. Op. cit. P. 20; Hero A.-C. The Life P. 103.
  16. Hero A.-C. The Life P. 106.
  17. Ibid. P. 106; Sinkewicz R. Op. cit. P. 20.
  18. Sinkewicz R. Op. cit. P. 418
  19. Ibid. P. 24.
  20. Ibid. P. 22.
  21. Nicol D. M. The Byzantine Lady… P. 64.
  22. Laurent K. La direction spirituelle a Byzance // REВ. 1956. XIV. P. 48.
  23. Hero A.-C. The Life… P. IS.
  24. Добротолюбие T. 5. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1992. С. 163-175.
  25. Каждан А. П. Византийская культура. СПб., 1997. С. 61.
  26. См. Nicol D. М. The Byzantine Lady… P. 64.
  27. Hero A.-C. A Woman’s Quest For Spiritual Guidance: The correspondence of princess Irene Ettlogia Choumnaina Palaiologina. Brookline, 1986. Ep. 12. 15—16.
  28. Сидоров А. Указ. соч. C. 88.
  29. Galatariotou C. Byzantine Women’s Monastic Communites. The Evidence of The Typika // JOB. 1988, 38. P. 264.
  30. Сидоров А. Указ. соч. С. 87.
  31. Hero A.-C The Life P. 17-18.
  32. Ibid. P. 19.
  33. Св. Гр. Палама. Триады в защиту священнобезмолвствующих. М., 1996. С. 53.
  34. Сметанин В. А. Византийское общество XIII—XV вв по данным эпистолографии. Свердловск, 1987. С. 172.
  35. Него А.-С. Irene-Ettlogia… P. 126.
  36. Galatariotou C. Op. cit. P. 287. л См. Hero A.-C. The Life… P. 101.
  37. Hero A -C Irene-Eulogia… P. 126.
  38. Ibid. P. 130.
  39. Hero A.-C. A Woman’s Quest for… Ер. 7. 26—29.

ШЛЕНОВ А. Святитель Лев Великий. Слово первое о Страстях Господних

ИВАНОВ М.С. Слово Откровения

ЛОБОВА-КОСТОГРЫЗОВА Л.Ю. Духовное наставничество в Византии: Феолипт Филадельфийский и Ирина-Евлогия Хумнена // Мир Православия. Сборник статей. Вып. 3. Волгоград, 2000. С. 46-60.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

 

Оставить комментарий