Деминцев М.С.История Вселенской Церкви

ДЕМИНЦЕВ М.С. Церковный Собор на Балканах 1277 года

Эпоха недолговечной Лионской унии (1274-1282) — одна из драматичных в истории христианского мира. Казалось бы, стремление к союзу двух вели­чайших церквей должно было обозначить новый этап на пути к поискам ком­промисса и взаимопонимания между двумя столь разными цивилизациями. Как это нередко случается в истории, благие намерения сторон и на этот раз оказа­лись таковыми лишь на словах. Цветистая риторика, провозглашавшая единст­во и гармонию восточных и западных христиан, была зачастую прикрытием для реализации честолюбивых политических целей. Поэтому неудивительно то, что произошло в это время, напротив, привело к еще большим антагонизмам, не только между православными и католиками, но еще в большей степени обна­жило противоречия внутри самой византийской церкви и империи.

О значимости этих исторических событий для Западного и Восточного христианства свидетельствуют не затихающие дискуссии по проблемам Лион­ской унии в научном мире. В византинистике Лионскому союзу было уделено немалое внимание со стороны как зарубежных, так и отечественных исследова­телей. Например, к семисотлетию унии были изданы акты и документы Лион­ского Собора, имеются многочисленные статьи и монографии, посвященные взаимоотношениям двух церквей[1]. Но, несмотря на высокую степень изученно­сти, как представляется, эта эпоха таит в себе еще немало темных пятен и зага­дочных мест.

В полной мере это относится к весьма занятному сюжету, а именно: цер­ковному собору, состоявшемуся на Балканах в середине 70-х гг. XIII в. Собор этот был созван как альтернатива православно-католической унии, иницииро­ванной императором Михаилом VIII Палеологом и вселенским патриархом Ио­анном XI Векком. Скорее всего, его надо понимать как ответную реакцию на унию ортодоксально настроенной части византийского клира и монашества, испытывавших тяжесть репрессивной политики Михаила VIII и вынужденных искать убежища за пределами империи, в частности в Трапезунде, Эпире и Фессалии. Сконцентрировавшись там, православный анклав презентировал се­бя в виде церковного собора с целью отлучить от Церкви как императора с пат­риархом, так и предать анафеме папу Иоанна XXI. Организатором этого пред­ставительного собрания был наиболее последовательный противник Констан­тинополя, правитель Фессалии, севастократор Иоанн I Дука Ангел[2].

В данном очерке мы попытаемся всего лишь внести некоторые штрихи в уже известную картину исторической действительности, которые, быть может, будут способствовать ее уточнению и полноте. Нами будут высказаны сообра­жения на ряд проблемных моментов. Прежде всего, это касается различных ин­терпретаций в историографии целей, задач, состава участников, и наконец, мес­та и времени заседания Собора.

  1. Источники

Главный источник по исследованию церковного Собора — «Отчет» протонотария Огерия, полное название и латинский текст которого с коммента­риями приводит в своей статье Р.Дж.Ленерц[3]. Этот документ представляет со­бой текст письма для римского папы Николая III, в котором Огерий, доверен­ное лицо папы при императоре Михаиле Палеологе, информировал первого о положении в византийской церкви и реакции населения Византийской империи на Лионскую унию. Также уместно обращение и к другим необходимым источ­никам — тексту синодика Константинопольского собора от 16 июля 1277 г., от­лучающего от церкви как еретиков севастократора Фессалии Иоанна Дуку Ан­гела и его брата, Эпирского деспота Никифора[4]. Не лишним будет и обращение к данным агиографии, которые представлены «Афонским Патериком»[5]. Неко­торые сведения «Отчета» Огерия могут успешно дополняться сведениями, со­общаемыми в «Истории» [6] византийским интеллектуалом Георгием Пахиме­ром.

  1. Историография

Как представляется, предмет нашего исследования не часто обращал на себя внимание историков. В работах по истории христианской церкви[7], визан­тийской в частности, этот эпизод нередко вовсе упускался из виду, скорее все­го из-за скудости или, как увидим, полного отсутствия информации в источни­ках. Сведения о Соборе в трудах византинистов и историков церкви носят, за некоторыми исключениями, фрагментарный характер.

Например, обращаясь к анализу ситуации сложившейся в византийском обществе в результате введения церковной унии, Ф.И.Успенский пишет: «Но­вые Патры фессалийские, столица Иоанна Ангела, стали не только центром по­литических врагов Михаила, но и убежищем крайних защитников Православия, готовых даже на союз с врагами Византии, на измену империи Михаила. Когда Михаил и Векк во имя унии и империи … отлучили от Церкви деспота Иоанна Ангела с его подданными, энергичный деспот не задумался созвать церковный Собор с участием монахов олимпийских монастырей и Афона, на котором во имя Православия, были преданы анафеме как Михаил с Векком, так и Римский папа (1278)»[8]. Таким образом, Успенский однозначно подчеркивает, что созыв Собора в Неопатрасе, был ответным шагом на отлучение от церкви Иоанна Ан­гела и его брата Никифора патриархом Иоанном Векком.

В свою очередь, в «Истории Византии» А.А.Васильев также отмечает по­ляризацию общественных сил Византии в результате унии, которая была вос­принята большинством населения империи сугубо негативно: «Михаил встре­тил упорное сопротивление к введению унии со стороны громадного большин­ства греческого населения. Направленный против унии, против Михаила Па­леолога и Иоанна Векка собор был созван в Фессалии»[9]. Но Васильев не огра­ничивается одной констатацией, он идет дальше и делает весьма смелое пред­положение, что церковный собор на Балканах имел непосредственную связь с движением секты арсенитов, и, по сути, был ни чем иным как «Арсенитским собором». Так, он пишет: «…Есть все же туманное известие о том, что в 1278 г. в Фессалии или в Эпире собирался Арсенитский собор. Основной его задачей было обеспечение триумфа дела арсенитов и прославление памяти Арсения»[10]. В самом деле, и раскол арсенитов[11], и введение Лионской унии явления в ви­зантийском обществе фактически синхронные, и словно бы накладываются од­но на другое. Это только еще более запутывает исследование. Очевидно, одна­ко, что совершенно неизвестно, находились ли лидеры арсенитов на Соборе, и если таковые и имели место быть, то мы не знаем их имен. Наш основной ис­точник, «Отчет» протонотария Огерия, по данному вопросу хранит молчание. Да и выяснение проарсенитских позиций самого севастократора Иоанна Дуки Ангела требует дополнительного исследования. Поэтому, как представляется, гипотеза Васильева об арсенитском соборе, созванном во владениях Иоанна Дуки Ангела, не может быть принята окончательно.

Выводы Ф.И.Успенского и отчасти А.А.Васильева дублируют авторы трехтомной «Истории Византии». Так, в разделе посвященном Византии вре­мен Михаила VIII Палеолога, написанном К.А.Осиповой, читаем: «…карательные меры оказались тщетными. Они лишь окончательно скомпро­метировали дело унии. Число ее сторонников сокращалось. Знатные вельможи отшатнулись от Михаила Палеолога. Резко возрос поток эмигрантов из Визан­тии, направлявшийся в основном к Иоанну Комнину Ангелу в Новые Патры, ставшие центром политической оппозиции византийскому императору. Влия­ние Иоанна Комнина настолько возросло, что он смог организовать церковный собор с привлечением монахов Афона и Вифинского Олимпа и объявить на нем анафему Михаилу, патриарху Векку и римскому папе». В данном месте Оси­пова акцентирует внимание на том, что созыв собора должен был подчеркнуть политический вес Иоанна Ангела, его авторитет на международной арене. Севастократор Фессалии тем самым надеялся поднять свой престиж.

Тщательно проанализировав «Отчет» протонотария Огерия, Р.Дж.Ленерц смело утверждает, что память о церковном соборе в Неопатрасе «не сохрани­лось ни в одном источнике», кроме упомянутого отчета. В своем исследовании он пишет: «Подстрекатели волнений и противники унии, лишенные своих по­стов во владении императора, укрывались, что естественно во владениях Бас­тарда, который принимал их с распростертыми объятиями. Он находил в этой группе недовольных эмигрантов достаточно церковников для формирования церковного собора… Это собрание предавало анафеме папу, императора, пат­риарха и всех их подданных и приверженцев»[12] [13].

Таким образом, краткий историографический экскурс показывает, что по проблеме антиуниатского Собора в Фессалии у историков наблюдается некото­рое единство во мнениях (за исключением Васильева, придерживавшегося идеи Арсенитского собора). Как видим, этот собор стал возможен вследствие значи­тельной эмиграции лиц духовного чина из территорий, подвластных Констан­тинополю, в Эпир и Фессалию. Только поддержка со стороны правителя Фес­салии севастократора Иоанна Ангела создала все условия для реализации кон­силиума и принятия на нем важных решений.

  1. Датировка Собора

Что касается проблем связанных с установлением точной даты заседания собора в Фессалии, особого внимания заслуживает хронология предложенная Ленерцом, который на основе скрупулезного анализа «Отчета» Огерия датиру­ет его осенью 1276 — зимой 1277 гг.[14] В отношении других авторов, предлагав­ших свои варианты, ограничимся констатацией: Ф.И.Успенский придерживает­ся даты — 1278 г.[15]; А.А.Васильев также указывает на 1278 г.[16]; А.М.Толбот в статье о севастократоре Иоанне Дуке Ангеле, ссылаясь на Ленерца, созыв анти- униатского собора датирует 1277 г.[17]; В свою очередь авторы заметки об Иоан­не Дуке Ангеле в PLP склонны считать годом проведения антиуниатского со­бора 1278-ой[18].

  1. Место проведения Собора

«Отчет» Огерия конкретно не указывает на точное место, где состоялся церковный собор. Но большинство авторов (Ф.И.Успенский, А.А.Васильев, Р.ДжЛенерц) все же склонны думать, что севастократор Иоанн Дука Ангел ме­стом для заседания Собора выбрал свою резиденцию Новые Патры (Неопатрас)[19] [20]. Новые Патры были центром его владений, к тому же этот город обладал и необходимым статусом, так как здесь издавна располагалась кафедра архи­епископа. Столица севастократора была неплохо укреплена, имелся и город­ской кафедральный храм. Впрочем, есть все основания предполагать, что в конце своего правления Иоанн Ангел (умер ок. 1289 г.) больше склонялся к г. Трикалла, другой резиденции, где находится прекрасный памятник византий­ской архитектуры и искусства — церковь Порта Панагия. Храм был заложен севастократором между 1283-1285 гг. Между прочим, на внешнем нарфике этой

АЛ

церкви сохранился замечательный фресковый портрет Иоанна Дуки Ангела .

  1. Состав и участники

Главным источником, проливающим свет на вопрос об участниках Со­бора, является сочинение протонотария Огерия. В отношении количества уча­стников собора он сообщает довольно точные данные. По его сведениям, там собралась «сотня монахов» (monachos centum)[21], «множество аббатов» (cum quibusdam abbatibus)[22], и «восемь епископов» (episcopis octo)[23] [24].

Просопографическое исследование состава присутствующих на этом со­вете крайне затруднительно, т.к. автор «Отчета» совершенно не называет имен. Правда, с уверенностью можно сказать, что свидетелем и непосредственным участником собора был упоминаемый Огерием некто епископ Трикаллы, известный под именем Иоанн[25]. Иоанн Трикаллийский находился в оппозиции к Собору, придерживаясь проуниатских воззрений, за что и был осужден севастократором Иоанном Дукой Ангелом на тюремное заточение. Но кто были ос­тальные семь епископов? Можно предположить, что это локальные иерархи, исполняющие должности на территориях[26], контролируемых деспотом Никифором Эпирским и севастократором Иоанном Дукой. Вполне возможно, что среди них могли находиться эмигранты из Константинополя или иных регио­нов империи, бежавшие от преследований со стороны императора и патриарха. Личности «аббатов», и уж тем более монахов, заседавших на соборе установить еще сложнее.

Ряд историков сходится во мнении, что тон монашеского кворума на со­боре задавали иноки Афона и Вифинского Олимпа. Участие афонских подвиж­ников не подлежит сомнению, т.к. Святая Гора была изначально оплотом про­тив Лионской унии[27]. Известно послание святогорских братьев к императору Михаилу VIII Палеологу с пожеланием отречься от «латинской ереси»[28]. Буду­чи информированными о созыве собора в Фессалии, настоятели и иноки мона­стырей Афона не могли проигнорировать это событие и поспешили подтвер­дить на нем свое благочестие и верность Православию.

Некоторые предположения можно вывести в результате обращения к данным агиографии. В «Афонском Патерике» под 22 сентября и 10 октября чтится память 26 святых преподобномученников Зографских, игумена Фомы и 21 инока и 4 мирян. Имена монахов и игумена можно прочесть в «Повести о нашествии папистов на святую гору Афонскую», помещенную в Патерике.

Этот источник существует как в южнославянских редакциях, так и в гре­ческих. Обращался к нему и автор фундаментального труда об истории Афона епископ Порфирий Успенский[29]. Ссылаясь на сведения греческой рукописи «Повести», он датировал страдания мучеников Зографского монастыря Афона осенью 1280 г., в результате карательной акции сторонников Лионской унии. Итогом вторжения «латиномудрствующих» на Святую Гору было разорение ряда монастырей и мученическая смерть подвижников. Среди имен погибших иноков числятся: Фома (игумен), Варсанофий, Кирилл, Михей, Симон, Иларион, Иаков, Иов, Киприан, Савва, Иаков, Мартиниан, Косьма, Сергий, Мина, Ио­сиф, Иоанникий, Павел, Антоний, Евфимий, Дометиан и Парфений[30]. Отсюда закономерно возникает мысль, а не могли ли упоминаемые монахи-мученики, быть участниками собора в Неопатрасе, если и не все, то хотя бы некоторые из них? Уже сам по себе любопытен тот факт, что, согласно «Повести», игумен Фома дискутировал с униатами по вопросам догматики, прежде чем принять мученичество. Его наличие среди упоминаемых Огерием аббатов ни доказать, ни опровергнуть невозможно. Зато вполне понятен мотив разграбления Афона «латиномудрствующими» — месть императора и сторонников унии своим оппо­нентам, которые на соборе в Новых Патрах предавали анафеме и «хуле» папу, патриарха и императора, обвиняя их в латинской ереси.

  1. Цель, задачи и последствия Собора

Нам неизвестно, какие конкретно вопросы теологического, литургическо­го и христологического характера поднимались на соборе в Неопатрасе. Из «Отчета» протонотария Огерия можно установить единственную причину и цель, ради которой была созвана эта «ассамблея». Это предание анафеме импе­ратора, патриарха и папы, вместе с их единомышленниками. Со слов Огерия, «собравшиеся на соборе» (fecit concilium)[31] «говорили хулу» (blasphemias)[32] против «Святой Римской церкви» (contra Romanam sanctam ecclesiam)[33], «гос­подина императора» Михаила Палеолога (dominum imperatorem)[34] [35], и «святей­шего патриарха константинопольской церкви» Иоанна Векка (sanctissimum раtriarcham ecclessiam Constantinopolitam) . Все они были преданы «анафеме» (anathematizarunt) как «еретики».

О теории так называемого «арсенитского собора» Васильева нами уже было высказано мнение, но все же, полностью отрицать, что «партия» арсенитов не играла здесь никакой роли, также нельзя. Во всяком случае, решения Собора вполне согласуются с основными принципами пропаганды арсенитов, которые, как известно, не признавали патриархов, возведенных на престол по­сле смещения Арсения Авториана.

Реакция константинопольского патриархата на события в Неопатрасе бы­ла, конечно, резко негативной. Хотя первым ответом на консолидацию анти­униатских фракций в Эпире и Фессалии была попытка легального урегулиро­вания сложившегося кризисного положения. Ленерц полагает, что примерно в январе-марте 1277 г. из Константинополя в г. Арту, столицу Никифора Ангела Эпирского, и Иоанну Дуке Ангелу было отправлено посольство с целью отвра­тить этих государей от поддержки оппозиции унии, но, по всей видимости, эта миссия закончилась провалом[36]. Когда непримиримость Никифора и Иоанна Ангелов по отношению к унии и Константинопольскому императору стала оче­видной, дипломатические меры оказались тщетными, тогда патриарх Иоанн Векк на соборе в Константинополе, 16 июля 1277 г., торжественно предает анафеме как еретиков и «возмутителей Христианского мира» Никифора Ангела и Иоанна Дуку[37]. Церковный раскол в восточнохристианском мире еще более усилился. Тем не менее, Константинополь не ограничился только церковным отлучением мятежных династов. Император Михаил Палеолог дипломатиче­ские приемы умело сочетал с силовыми акциями. В июле 1277 г. византийская армия под командованием стратопедарха Иоанна Синадина и великого коноставла Михаила Каваллария[38] начала очередное вторжение в Центральную Грецию, но, скорее всего, уже осенью этого же года она потерпела поражение у Фарсала[39] от войска Иоанна Дуки Ангела.

В итоге очередная попытка Михаила VIII Палеолога установить гегемо­нию над суверенными греческими правителями на Балканах и их латинскими союзниками[40] окончилась неудачей. Его войска все чаще терпели поражения, а в результате упорства при внедрении унии в Византии императорский автори­тет в православном мире[41] был в значительной степени подорван. Вообще, для Михаила Палеолога решения этого Собора можно назвать поистине фатальны­ми, ведь умирая, он, по словам Георгия Пахимера, не мог быть даже похоро­ненным по православному обряду[42]. Его сын и наследник, Андроник II Палео­лог, так и не решился привести тело проклятого императора-отступника в Кон­стантинополь, опасаясь еще больших возмущений в византийском обществе.

Тело императора Михаила было предано земле где-то вблизи малоизвестного монастыря, во фракийской степи. Уже после официальной отмены унии, под давлением ортодоксальной группы клириков, вдовствующая императрица Фео­дора была вынуждена обнародовать так называемое «Исповедание»[43], в кото­ром обещала никогда в жизни не упоминать своего мужа-еретика.

Таким образом, собор 1277 г., как думается, имел довольно большой ре­зонанс в восточнохристианском мире, его следствием было еще более возрос­шее влияние авторитета севастократора Иоанна Дуки Ангела, поднявшее его международный престиж как блюстителя и защитника истинного Православия от константинопольских латинофронов и «гонителей Веры».

ДЕМИНЦЕВ М.С. К вопросу о заговоре Франгопула 1267 года

Примечания

1  Мейендорф И. Византийское богословие. Минск, 2001. С. 134, 135; Lyons, second concil of // Kazhdan A. The Oxford dictionary of Byzantium. New York, 1991. Vol.II. P. 1259. (Далее- ODB);

Evert-Kappesowa H. La société byzantine et l’Union de Lyon // Byzantinoslavica. 1949. Vol. 10. fase. 1. P.28-41.

[2]  Иоанн I Дука Ангел // Prosopographisches Lexikon der Palaiologenzeit. Wien, 1976-1996. №208. (Далее — PLP); John I Doukas // ODB. Vol. II. P. 1044-1045.

[3]  Loenertz R.J. Mémoire d’Ogier, protonotaire, pour Marco et Marcehtto de Michel VIII Paléologue auprès du pape Nicolas III, 1278, printemps-été //Orientalia Christiana Periodica. Rome. 1965. Vol. 31. P.374-408.

[4]  Mansi G.D. Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio. Venetiae, 1780. Vol. XXIV. § 189.

[5]  Страдание двадцати шести святых преподобномученников Зографских — игумена Фомы и с ним 21-го инока и 4 мирян // Афонский патерик или жизнеописание святых, на святой Афон­ской горе просиявших. М.: Афонское подворье, 1994. 4.2. С. 230-250.

[6]  Georgii Pachymeris de Michaele et Andronico Palaeologis libri tredecim / Ed. I.Bekker. Bonnae, 1835. Vol. I-П. (Далее — Pachym.); Gill J. Notes on the De Michaele et Andronico Palaelogis of George Pachymeres // Byzantinische Zeitschrift. 1975. Bd. 68. S. 295- 303.

[7]   Лебедев АЛ. Исторические очерки состояния Византийско-восточной церкви от конца XI до середины XV века. СПб., 1998; Hussey J. М. The Orthodox Church in the Byzantine empire. Oxford: Clarendon Press, 1986.

[8]  Успенский Ф.И. История Византийской империи. Μ., 1997. T. 3. C.520.

[9]  Васильев А.А. История Византийской империи от начала крестовых походов до падения Константинополя. СПб., 1998. С.364.

[10]  Там же. С. 369.

[11]  Михайленко С.В. Роль арсенитов в политической жизни Византии в начале XIV в. // Мир православия. Волгоград, 2002. Вып. 4. С. 77- 102; Пржегорлинский А.А. Арсенитская схизма в изображении Св. Феолипта Филадельфийского и личность Феолипта в свете его противо­стояния арсенитам // Там же. Волгоград, 2002. Вып. 4. С. 51-76; Он же. Антиарсенитские трактаты Св. Феолипта Филадельфийского // Там же. Волгоград, 2004. Вып.5. С. 124-163; Sinkewicz R. Е. A Critical Edition of the Anti-Arsenite Discourses of Theoleptos of Philadelphia // Medieval Studies. 1988. Vol.50. P.46-95.

[12]  История Византии. М.: Наука, 1967. Т. 3. С.85.

[13]  Loenertz R.J. Mémoire d’Ogier … P. 385-386. Огерий называет «Бастардом» Иоанна Дуку Ангела так потому что он был побочным, незаконнорожденным сыном деспота Эпира Ми­хаила II Ангела.

[14]  Ibid. Р. 400.

[15]  Успенский Ф.И. История Византийской империи. С.520.

[16]  Васильев А.А. История Византийской империи … С.369.

[17]   ODB. Vol. II. Р. 1044-1045.

[18]   PLP. №208.

[19]   Neopatras // ODB. Vol. II. P. 1454.

[20]   Жаворонков П.И. Культура Эпирского царства // Культура Византии XIII — первая полови­на XV в. М., 1991. С. 120-137.

[21]   Loenertz R.J. Mémoire d’Ogier … P. 392.

[22]   Ibidem.

[23]   Ibidem.

[24]   Иоанн епископ Трикаллы // PLP. №8455.

[25]  Морозов М.А. Монастыри Фессалии и Эпира в XIII в. // Он же. Монастыри средневековой Византии. СПб., 2005. С. 78-105.

[26]  Никифор I Дука Комнин Ангел // PLP. № 91042.

[27]  Athos, mount // ODB. Vol. I. P.224-227.

[28]  Афонский патерик… 4.2. С.231.

[29]  Успенский П. История Афона. СПб., 1892. Ч. 3. С. 111-112.

[30]  Афонский патерик … 4.2. С.243.

[31]  Loenertz R. J. Mémoire d’Ogier … P.392.

[32]  Ibid. P.392.

[33]  Ibidem.

[34]  Ibidem.

[35]  Ibidem; Иоанн XI Векк // PLP. № 2548; John XI Bekkos // ODB. Vol. II. P. 1055; Иоанн XI Векк // Исихазм. Аннотированная библиография. М., 2004. С.330-332.

[36]  Loenertz R.J. Mémoire d’Ogier … P.401.

[37]  Amplissima collectio … Vol. XXIV. § 189.

[38]  Loenertz R.J. Mémoire d’Ogier … P.403.

[39]  Heath I., Macbrid A. Late Byzantine armies 1118-1461. London, 1995. P.6.

[40]  Карпов С.П. Латинская Романия. СПб., 2000. С. 63.

[41]  Попов А. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочинений против латинян (XI-XV вв.). М., 1875. С.238, 240, 241, 245, 265; Горянов Б.Т. Религиозно­полемическая литература по вопросу об отношении к латинянам в XI1I-XV вв. // Византий­ский временник. М., 1956. Т.8. С.132-142.

[42]  Pachym. Vol. I. P. 528-532.

ВЛАСОВ А.В. Иосиф Исповедник, патриарх Константинопольский (1267-1275, 1282-1283)

ДЕМИНЦЕВ М.С. Церковный Собор на Балканах 1277 года // Власть, общество и церковь в Византии: Сборник научных статей / отв. редактор С.Н. Малахов; сост. Н.Д. Барабанов, С.Н. Малахов. — Армавир, 2007. С. 173-182.

Оставить комментарий