Золотова С.Ю.История Вселенской Церкви

ЗОЛОТОВА С.Ю. Церковно-государственные отношения в Римской империи в I-IV вв. в трудах А.А. Спасского

На 70-е тт. XIX в. приходится превращение византиноведения в самостоятельную область исторической науки, становление русской школы научного византиноведения с характерными для нее особенно­стями. Одновременно с университетским византиноведением в Рос­сии должный стимул к развитию получила и церковно-историческая наука. Возникшая на базе Духовных академий — Московской, Санкт- Петербургской, Киевской и Казанской церковная история за годы сво­его существования превратилась в самостоятельную отрасль знаний, благодаря стараниям таких видных ученых, как А.В. Горский, Ф.А. Курганов, А.П. Лебедев, В.В. Болотов и др. В их ряду достой­ное место принадлежит Анатолию Алексеевичу Спасскому. Как ис­торик А.А. Спасский продолжил начатое профессором А.П. Лебедевым изучение догматических движений в эпоху вселенс­ких соборов. Одним из первых в русской церковно-исторической на­уке он исследовал влияние эллинизма на развитие христианских идей.

Творчество этого видного ученого исключительно многообразно и заслуживает всестороннего анализа. Ученый-богослов, он видел тес­ную связь догматических вопросов с социально-политическими про­цессами, происходившими в государстве и обществе. По мнению А.А. Спасского, со времен императора Константина Великого догма­ты веры перестали быть только внутренним делом Церкви. Государ­ство взяло на себя политическую волю в решении религиозных вопро­сов, что особенно ярко проявилось в эпоху вселенских соборов.

В данной статье будут рассмотрены проблемы отношения Цер­кви и государства с I по IV в. в концепции А.А. Спасского2. Эта задача является частью плана по изучению вклада отечественной историографии в разработку проблемы взаимосвязей Церкви и го­сударства в Византийской империи.

Анатолий Алексеевич Спасский, сын священника из Вологод­ской губернии, родился в 1866 году. В 1886 г. он окончил Вологодс­кую духовную семинарию, а в 1890-Московскую духовную акаде­мию со степенью кандидата богословия. Преподавал в Подольской духовной академии, а в 1883 г. был приглашен в МДА на кафедру новой гражданской истории3. В 1895 году Анатолий Алексеевич перешел на кафедру общей церковной истории.

С 1898 г. Спасский состоял редактором «Богословского Вестника»4.

Работы ученого стали заметным явлением в отечественной науке. Профессор В.В. Болотов назвал диссертацию Анатолия Алексеевича Спасского

«выдающимся явлением в нашей богослов­ской литературе»5, а его исследование тринитарного вопроса, по словам профессора А.И. Бриллиантова, «обогатило русскую цер­ковную литературу серьезным трудом»6.

Труды А. А. Спасского зна­чительно обогатили русскую церковно-историческую науку, а кур­сы лекций, которые он читал в Московской духовной академии, пользовались большой популярностью у слушателей. Лекции уче­ного отличались не только смелостью суждений, но и достаточной аргументированностью, подтверждением полученных выводов ис­торическими источниками.

В последние годы жизни ученый, видя интерес к истории Пра­вославия со стороны не только слушателей Духовных академий, но и русской читающей публики, «выступал и как переводчик пер­воисточников и иностранных сочинений по истории церкви»7. Так, в 1896 г. Спасским было переведено и снабжено примечаниями «Тол­кование на четвероевангелие» св. Ефрема Сирина, а в 1905-1906 гт. он перевел сочинение А. Гарнака «Миссия и распространение хри­стианства в первые три столетия»8.

В церковно-исторической науке А.А. Спасский более извес­тен как историк догматических движений, однако в своих трудах он не мог не затронуть проблем взаимоотношений Церкви и госу­дарства. В своих исследованиях А.А. Спасский сосредоточил вни­мание на изучении раннего периода христианской истории, при­чин неприятия новой религии в языческом мире9, а также подроб­но рассмотрел историю гонений на христиан, событий, с которых и начинаются отношения Церкви и государства в Римской империи. Причины гонений на христиан: государственно-религиозные, поли­тические — тесно взаимосвязаны друг с другом. Но, как особенно важную, автор выделял причину общественно-нраветвенного ха­рактера 10. Ненависть языческого общества к христианам приво­дила к ухудшению отношения к ним и римского государства.

В русской церковной истории начала XX в. уже имелись и более обстоятельные исследования истории эпохи гонений11. Но Спасскому удалось критически отнестись к этим трудам и представить свои лек­ции несколько в другом виде, чем у таких авторитетных исследовате­лей, как А.П. Лебедев и В.В. Болотов.

История гонений у А.П. Лебедева начиналась со времени цар­ствования императора Траяна12, и хотя исследователь упоминал о более ранних преследованиях христиан, но он не брал во внима­ние все гонения, происходившие в различных частях империи. Ле­бедев рассматривал гонения «при таких римских императорах, при которых гонения входили в планы государственные, при которых издавались против христиан определенные указы <…>, потому го­нения не были делом слепого случая»13. А поскольку современной А.П. Лебедеву науке были известны эдикты пяти императоров, автор установил точное количество гонений, не учитывая при этом другие юридические акты, регламентирующие действия христиан. С этим мнением не мог согласиться А.А. Спасский, который пи­сал, что «считать гонения на христиан но числу изданных против них специальных эдиктов, значит поступать произвольно, не сооб­разуясь с фактами»14. Кроме объективных причин, приведших к преследованиям христиан, А.П. Лебедев много внимания уделял причинам субъективного характера. Например, он подчеркивал, что многое в отношениях государства и Церкви зависело от личност­ных качеств императоров.

А.А. Спасский указывал, что недостаток этого мнения со­стоит в том, что судьба христиан в Римской империи «ставится в зависимость от фактора слишком случайного и изменчивого, от личных симпатий и антипатий к ним царствующих императоров»15. История же, напротив, свидетельствует, что отношения между хри­стианством и государственной властью за всю эпоху гонений но­сили устойчивый характер. За это время сменилось много импера­торов, но христиане, тем не менее, были преследуемы и гонимы.

Также Спасский не разделял мнения Лебедева, причисляв­шего императора Марка Аврелия к наиболее суровым гонителям христианства. А.А. Спасский убедительно доказал свою правоту на примерах законодательства этого императора16.

В своих лекциях автор развил мысль, высказанную В.В. Бо­лотовым, что одним из оснований гонений на христиан явилось про­тиворечие взглядов христиан и римского законодательства. Римс­кое право, сложившееся гораздо раньше христианства, содержало в себе немало таких законов, которые оказывались неблагоприят­ными для христиан17.

Спасский считал, что христианство оказалось в противоре­чии с основными законами Рима касательно религиозной жизни граждан. Противоречия эти были в трех пунктах: христиане были противниками защищаемой государством национальной религии, утвержденного в империи культа цезарей, являлись членами опас­ного для государства религиозного общества. Правовой порядок империи, который христиане не могли выполнять, оставаясь хрис­тианами |8, — эту юридическую сторону преследований христиан автор и назвал главной причиной гонений. Основываясь на данных рассуждениях, А.А. Спасский сделал вывод, что христиан пресле­довали не потому, что некоторые императоры издавали эдикты про­тив христиан, а именно императоры издавали законы против хрис­тиан, потому что те не выполняли законов государства, касающих­ся религии19. В связи с этим, в отличие от В.В. Болотова, в своей работе автор уделил большое внимание рассмотрению законов Рим­ской империи. Ученый утверждал, что история гонений имеет свой естественный и очень определенный критерий. И критерием этим является несоответствие взглядов христиан и римского законода­тельства20. В результате в разные эпохи государство различно стро­ило свои отношения с христианством. Итогом таких рассуждений стала авторская периодизация эпохи гонений.

Первый период гонений на христиан автор назвал «периодом законного существования христианства под видом дозволенной иудей­ской религии»21 — время от зарождения христианства до начала цар­ствования Траяна. Второй период — это эпоха Антонинов, которая «сделалась эрой мученичества для христиан»22. Ко II в. христиан­ство снимает тень иудейской религии, и императоры династии Ан­тонинов начинают издавать особые распоряжения, чтобы упорядо­чить узаконения римского права о новой религии23.

Вместе с эпохой Антонинов заканчивается и период законо­дательной деятельности римских императоров, касающейся хрис­тианства. С середины Ш в. открывается «третий и последний пе­риод в истории отношений между языческой римской империей и христианством — период великих гонений»24. Римское правитель­ство теперь само брало инициативу в преследовании христиан. Оно создало специальные узаконения, запрещающие христианство. Го­нения стали носить характер систематичности — всеобщей и по­всеместной. Этот период автор именовал «периодом общегосу­дарственной борьбы с христианством»25. Но в это время уже из­менилось отношение языческого населения к христианам, которые завоевали прочное место в общественном сознании, была готова почва для законного существования христианства.

«Вот почему эпоха великих гонений Диоклетиана сменяется эрой толерантных эдиктов, и те самые правители, которые в истреблении христиан­ства видели свою жизненную задачу, начали издавать законы, про­возглашающие религиозную свободу христианства и право хрис­тианства на существование в государстве»26.

Ослабленной Римской империи необходима была государствен­ная религия для сохранения своей государственности. Такой религи­ей и стало христианство. При императоре Константине государство впервые заключило союз с Церковью. Личность Константина, сыг­равшего столь важную роль в судьбе Церкви, не могла оставить равнодушным историка. В своих исследованиях А.А. Спасский нео­днократно обращался к Константину Великому, ученого интересова­ли мотивы, заставившие императора принять христианство.

В исторической литературе того времени существовало мно­жество исследований, посвященных императору Константину, и автор указывал на разнообразие мнений, дававших возможность для различного рода интерпретаций. Спасский подчеркивал, что

«попытка представить обращение Константина в христианство, как тонкий политический маневр есть продукт новейшей историогра­фии»27.

По словам А.А. Спасского, принятие христианства не сви­детельствовало о гениальной прозорливости Константина, увидев­шего в христианстве силу, способную объединить государство. Не было оно и результатом его религиозного духа. Причины эти, по мнению ученого, невысокого качества.

«Христианский Бог был нужен ему не для идеальной потребности собственного существа, а как грозная сила, как мощное орудие для победы над своим вра­гом, для осуществления своих политических целей»28.

Первоначаль­ное отношение императора к христианству, считал автор, не выхо­дило за пределы утилитарно-практических интересов29. Никаких особых прав, как это принято считать, не было предоставлено Кон­стантином христианству. Данные привилегии являются не чем иным, как только последовательным применением принципа равноправ­ности религий, провозглашенным Миланским эдиктом30.

В другой работе, видимо, желая избежать критики со сторо­ны оппонентов, А.А. Спасский не был столь категоричен в оценке Константина Великого. Автор присоединился к сложившемуся в русской исторической и церковной науках мнению. Он дал харак­теристику императора как мощного политического деятеля, впол­не усвоившего новые стремления своей эпохи. Константин первый

«сумел понять внутреннюю силу христианства, примирил его с го­сударством, при помощи его восстановил и на нем основал един­ство империи»31.

Описывая времена Константина Великого и, несомненно, яр­кую личность самого императора, А.П. Лебедев, в отличие от Спас­ского, не смог остаться беспристрастным историком. Он с восхи­щением рассказывал о гениальной прозорливости Константина,

«су­мевшего разглядеть великое будущее христианства, и стать на его сторону, даже в те времена, когда христиане были в меньшинстве и подвергались гонениям. Константин видел в христианстве ту силу, которая была способна объединить многочисленные народы импе­рии в религиозном отношении, установить общее согласие в мыслях и благодаря этому возвратить прежнее здоровье империи»32.

Правительство, писал А.П. Лебедев, обессилело в борьбе с христианством, хотело уже не уничтожить, стереть с лица земли христиан — это было уже невозможно, оно хотело по крайней мере не дать ему распространиться более широко. При императоре Кон­стантине государство уже готово заключить союз с Церковью. Кон­стантин прямо объявляет себя покровителем и защитником хрис­тианства, усматривая в этом залог благоденствия общественно­го 33. Иначе, чем Спасский, Лебедев оценивал и Миланский эдикт, который

«провозглашал не толерантность христианской религии, а даровал ей права, пролагавшие для нее путь к воздвижению в ка­честве государственной религии»34.

Несмотря на то, что сам ав­тор относится к Константину с большой симпатией, рассматривая эти события в интерпретации Евсевия Кесарийского, Лебедев ука­зывает на недостатки Евсевия, его стремление приукрасить образ первого христианского императора, показать, что новое положение благополучно отразилось на Церкви. Автор подчеркивает, что внеш­нее благополучие было достигнуто, но такое сближение не пошло на пользу самой Церкви35.

Но каковы бы ни были мотивы Константина и отношение са­мих авторов к его решениям, нельзя отрицать, что наметившийся во времена этого императора союз Церкви и государства отразил­ся на всей последующей церковной жизни. Именно в эту эпоху окон­чательно оформилось церковное устройство. Церковно-государ­ственный союз внес новые отношения и в догматическую деятель­ность Церкви. Вмешательство государства обострило и без того накалившиеся догматические движения.

«Новый поворот история арианских споров получает со времен вмешательства в них госу­дарственной власти. До сих пор арианские движения носили на себе характер чисто церковный, они питались единственно церковными мотивами и осуществлялись только при помощи церковных средств»36.

Вмешательство государства в дела Церкви придавало особую напряженность ходу арианских споров.

Своей целью государственная власть ставила благо самой же Церкви, умиротворение христианского общества, но его благо она оценивала со своей политической точки зрения. Логично, что в сво­ем исследовании А. Спасский рассматривал догматические движе­ния IV века как совокупность целого ряда факторов. Несмотря на большое влияние государства, автор считал, что церковные дела

«не зависели в своем происхождении от случайного влияния отдельных лиц, их причины лежали глубже, в общих настроениях и тенденциях эпохи, не в кознях тайных ариан, а в более серьезных церковных, культурно-исторических, политических условиях того времени»37.

Исследование Спасского «История догматических движений в эпоху Вселенских Соборов» некоторым авторам представлялось как переиздание работы А.П. Лебедева38. Но, в отличие от проф. Лебедева, А.А. Спасский не только описал историю четырех Все­ленских соборов, но и исследовал всю историю догматических дви­жений данной эпохи, показал влияние философских школ, дал об­ширную картину сложившихся исторических условий.

В своей работе автор проследил изменение государственной политики по отношению к догматическим движениям от Констан­тина до Феодосия Великого.

Если Константин, как благоразумный политик, не находил на­добности внешними мерами поддерживать авторитет никейского собора, действовал по воле церковного большинства, то у его пре­емников, Констанция и Валента, антиникейская политика была го­сударственной необходимостью, вызывалась и питалась нуждами политического рода39.

Угроза распада империи вынуждала этих правителей к более решительным действиям. Единственно прочным звеном, способ­ным держать распадающуюся империю, оставались области с гре­ческим населением. Поэтому настроения населения этих областей оказывали решающее влияние на политику константинопольского двора. А в это время на востоке развивалась антиникейская реак­ция. Это антиникейское настроение и определило собой позицию Констанция в догматических движениях его царствования, оно же своими постепенными изменениями может объяснить и все коле­бания, наблюдаемые в религиозной политике этого государя. Антиникейскую политику Констанция, считал автор, нельзя назвать антицерковной. Напротив, для первой половины IV в. для восточ­ных областей эта политика отвечала настроению большинства хри­стианского населения40.

Таким образом, автор сделал вывод, что вмешательство кон­стантинопольского двора в церковные дела IV в., которому иногда придают решающее значение» является фактором второстепенным, двор действовал под давлением другой силы — силы общественно­го мнения на Востоке. И автор считал его весьма влиятельным фактором,

«поддержка двора в антиникейской борьбе отдавала на службу ее внешние силы, против которых трудно было бороться одними убеждениями»41.

В оппозицию никейскому собору соеди­нились три довольно могучие силы — большинство восточных епис­копов, общественное мнение и покровительство государства42. Иное течение приняли догматические споры в восточной половине им­перии, доставшейся Валету. При полном отсутствии государствен­ного контроля и руководства такое положение дела легко могло превратиться в нескончаемую борьбу всех против всех, одинаково опасную как для Церкви, так и д ля государства. Самый ход вещей, таким образом, обязывал восточных правителей энергичнее взяться за церковные вопросы и примкнуть к какой либо партии, чтобы на ней основать единство государства. Царствование Феодосия Ве­ликого представляет собой заключительный момент в истории три­нитарных споров IV века. Заканчивая собой предшествующую стадию развития, оно окончательно определяет положение Церкви в государстве и предвосхищает ту программу, по которой будет строиться церковная жизнь последующих поколений. Ранее констан­тинопольские императоры боролись с догматическими партиями церковными средствами: их религиозная политика опиралась на нестроения церковного общества и не обусловливалась единолич­ной волей императоров43. При Феодосии впервые в истории хрис­тианства догматические положения веры стали предметом госу­дарственного законодагельства, вошли в кодекс гражданского права и провели не существовавшее ранее политическое различие меж­ду ересью и Православием. За весь IV век, несмотря на все дог­матическое разнообразие партий, нельзя было с уверенностью оп­ределить, где Православие и где ересь. Теперь сама государствен­ная власть дала точное определение: только тем, которые соглас­но апостольскому наставлению и евангельскому учению верят в единое Божество Отца и Сына и Святого Духа, повелевается но­сить название кафолических христиан, все остальные учения были признаны еретическими44.

Объединив в одном труде анализ внешней и внутренней сто­рон догматических движений IV века, А.А. Спасский дал объек­тивную картину истории тринитарного вопроса. Он показал не толь­ко внутрицерковную догматическую борьбу, но и постарался оце­нить роль государства в этих событиях.

Таким образом, в своих исследованиях профессор А. А. Спас­ский проследил начальный этап взаимоотношений Церкви и госу­дарства, начавшийся с эпохи гонений на христиан. Автор дал свою периодизацию этого периода, за основу которой предложил взять особый критерий — несоответствие взглядов христиан и существо­вавшего римского законодательства. Весь IV век, проходивший в догматической борьбе религиозных партий, осложнялся вмешатель­ством государства в дела Церкви. Но, по мнению историка, это вмешательство все же не было главным фактором, влиявшим на церковные споры. Часто правители лишь следовали в своей поли­тике воле церковного большинства. Завершает автор свое иссле­дование выводом, что в то время впервые в истории христианства догматы веры стали предметом государственного законодатель­ства. Государственная власть взяла на себя политическую волю в решении религиозных вопросов.

Мир Православия. Вып. 6. Волгоград, 2006. С. 36-47.

Смотрите также:

ТЮЛЕНЕВ В.М. Церковно-историческая концепция Руфина Аквилейского

ДРЯХЛОВ В.Н. Языческое противодействие христианству в Римской империи в конце IV века

ДРЯХЛОВ В.Н. Христиане в языческих сообществах раннего средневековья

Примечания

  1. Курбатов Г.Л. История Византии (историография). Л., 1975. С. 106. См. также: Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. Новейшие публикации по истории отечественного византиноведения: Руко­писное наследие русских византинистов в архивах Санкт-Петербурга / Под ред. И.П. Медведева. СПб., 1999; Мир русской византинистики. Материалы архивов Санкт-Петербурга / Под ред. ИЛ. Медведева. СПб., 2004.
  2. Спасский А.А. Обращение императора Константина Великого в хри­стианство. Сергиев Посад, 1904.; Он же. Начальная стадия арианских движе­ний // Богословский вестник. 1906. Декабрь; Он же. История догматических движений в эпоху Вселенских Соборов (в связи с философскими учениями того времени). Т. 1. Тринитарный вопрос (история учения о Св. Троице). Сергиев Посад, 1906; Он же. Лекции по древней церковной истории, читан­ные в Московской духовной академии. Сергиев Посад, 1907-1908.
  3. С-ов А. Историк древней церкви А.А. Спасский // Журнал москов­ской патриархии. 1964. № 8. С. 72.
  4. Полный православный богословский энциклопедический словарь. М., 1992. Т. 2. С. 2106.
  5. Болотов В.В. Отзыв о сочинении «Историческая судьба Ашюлинария Лаодикийского и его значение в истории догматики» // Христианское чтение. 1908. Октябрь. С. 81.
  6. Бриллиантов А.И. Рецензия на книгу А. Спасского «История дог­матических движений в эпоху Вселенских Соборов» // Христианское чте­ние. 1907. Октябрь. С. 511.
  7. Лебедев Д. Свящ. Профессор Анатолий Алексеевич Спасский. Сергиев Посад, 1916. С. 28.
  8. С-ов А. Историк древней церкви А. А. Спасский И Журнал мос­ковской патриархии. 1964. № 8. С. 78.
  9. Спасский А. А. Эллинизм и христианство. Сергиев Посад, 1914.
  10. Он же. Лекции по древней церковной истории… С. 5.
  11. См. Лебедев А.П. Эпоха гонений на христиан и утверждение хри­стианства в Греко-римском мире при Константине Великом. СПб., 1904, Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. СПб., 1907.
  12. Лебедев А.П. Эпоха гонений на христиан…С. 37.
  13. Там же. С. 36.
  14. Спасский А.А. Лекции по древней церковной истории… С. 77.
  15. Там же. С. 27.
  16. Там же. С. 177.
  17. Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви… С. 24.
  18. Спасский А. А. Лекции по древней церковной истории… С. 27.
  19. Там же. С. 28.
  20. Там же.
  21. Там же. С. 78.
  22. Там же. С. 107.
  23. Там же.
  24. Там же. С. 191.
  25. Там же. С. 192.
  26. Там же. С. 252.
  27. Спасский А.А. Обращение императора Константина Великого… Сергиев Посад, 1904. С. 19.
  28. Там же. С. 60.
  29. Там же.
  30. Там же. С. 62.
  31. Спасский А. А. История догматических движений… С. 128.
  32. Лебедев А.П. Эпоха гонений на христиан… С. 328.
  33. Там же. С. 310.
  34. Там же. С. 311.
  35. Лебедев A.П. Церковная историография в главных ее представи­телях с IV до XX в. СПб., 2001. С. 87.
  36. Спасский А. А. Начальная стадия арианских движений. С. 593.
  37. Он же. История догматических движений…. С. 239.
  38. См. Лебедев Д. Указ. соч. С. 30.
  39. Спасский А.А. История догматических движений… С. 254.
  40. Там же.
  41. Там же. С. 256.
  42. Там же. С. 452.
  43. Там же. С. 564.
  44. Там же. С. 639,

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Смотрите также:

БАРАБАНОВ Н.Д. Костры святого Иоанна. Огонь в культовых практиках византийцев

ВИН Ю.Я. Церковный приход в поздневизантийской деревне XIII-XV вв.: главные направления изучения

БИБИКОВ М.В. «Русские монастыри» в византийской Палестине

ДИОНИСИЙ (ШЛЕНОВ), игум. Смысл паломничества в духовном наследии Византии

БАРМИН А.В. Вероятная причина церковного столкновения 1053-1054 годов

Оставить комментарий