Гашева Л.П.Филология

ГАШЕВА Л.П. Библейские фразеологизмы в контексте русской лингвокультуры

Современное общество продолжает вникать в духовный и нравственный смысл того бесценного наследия, которое было создано трудом, талантом и умом предшествующих поколений. Колоссальное значение для развития русской философской мысли, духовной культуры, языка имеет вклад христианства, деяний выдающихся представителей церковного движения в сокровищницу мирового сознания. Одним из таких выдающих­ся деятелей был и остается Благодатный Воспитатель и Заступ­ник Земли русской, Преподобный Сергий Радонежский. Его жизнь, нравственный пример деятельности во благо Родины стали, по выражению В.О. Ключевского, «практической запо­ведью, заветом, тем, что мы привыкли называть идеалом».

Нравственный идеал преподобного Сергия идет из основ­ного духовного источника и путеводителя всего христианского мира — Библии. Русский язык усвоил, развил и органически включил в свой фонд библейские фразеологические единицы, не только обогатившие его, но и способствующие нравствен­ному воспитанию, просветлению русского народа. Ни один из русских писателей-классиков, ни один современный публицист, философ или поэт не обходится без библеизмов, значительно расширяющих смысловые, ассоциативные горизонты текста. Библейские выражения, фразеологизмы — неотъемлемая часть нашей лингвокультуры.

Под библейскими фразеологическими единицами пони­маются такие, которые обязаны своим происхождением Биб­лии, например: сотворение мира, Адам и Ева, нести свой крест, умывать / умыть руки, бросать / бросить камень в кого-либо, соль земли и другие.

К библейским фразеологизмам относим также такие, ко­торые не являются дословно цитируемыми словосочетаниями, непосредственно представленными в тексте Библии, но так или иначе связаны с библейскими сюжетами, событиями, героя­ми, притом эта связь может быть не прямой, а ассоциативной. К такому типу библеизмов-фразеологизмов относятся следую­щие: в костюме Адама, выводить на свет божий, входить / вой­ти в плоть и кровь, поцелуй Иуды, продать за 30 сребреников и другие.

Библейские выражения проходят определенные этапы раз­вития, обусловленные их приспособлением к системе русского языка в течение многих столетий. Основным процессом явля­ется семантическое преобразование библейских выражений:

  • преобразования, связанные с переходом свободного словосочетания в разряд фразеологизмов в результате языко­вого переноса, в частности, на основе метафоризации, напри­мер: сотворение мира, Адам и Ева, бросить камень в кого-либо;
  • расширение объема фразеологической единицы биб­лейского происхождения (моносемность единицы постепенно сменяется полисемностью, при обогащении лексической со­четаемости фразеологизмов); этот процесс проявляется в таких единицах, как до сотворения мира, плоть от плоти, не оста­вить камня на камне;
  • увеличение степени обобщенности фразеологизма, аб­страктности его значения, например, в единицах бесплодная смоковница, умывать/умыть руки, воскреснуть из мертвых, петь Лазаря и других;
  • трансформация коннотативности библейских фразео­логизмов (градация оттенков оценочности — шутливая, иро­ническая, пренебрежительная — вплоть до полного преобразо­вания исходной оценки в противоположную).

Обогащая современную русскую поэзию, библейские фра­зеологизмы, ассоциативно связанные с евангельскими сюже­тами, напоминающими о судьбах библейских героев, позволя­ют поэтам кратко, алгебраически точно выразить глубину пе­реживания, трагизм собственной судьбы.

Так, мотив чаши, которую надо испить, сопрягающийся с образом Христа-спасителя, совершенно по-новому переос­мысливается, варьируется в поэзии Владимира Высоцкого. Кро­ме используемых им библейских фразеологизмов да минует (кого-либо) чаша сия, испить (пить) чашу до дна, поэт дает со­вершенно новые авторские фразеологизмы: передоверить чашу, разлить чашу. Неожиданное лексическое окружение данных нео­фразеологизмов передает их новые смысловые оттенки, усили­вает сопереживание читателя (слушателя) лирическому герою.

Только чашу испить не успеть на бегу,

Даже если разлить — все равно не смогу.

Быстрота бега времени, суетность жизни передаются фор­мой на бегу, глаголом не успеть, при этом рождается противо­поставление двух образов, выраженных фразеологизмами-ан­тонимами чашу испить — чашу разлить (имплицированная фор­ма). Трагическое несоответствие желания испытать всю полно­ту жизни и невозможности его воплощения усилено этой ан­титезой.

Другу передоверивши чашу, сбегу.

Смог ли он ее выпить — узнать не смогу.

Неофразеологизм передоверить чашу в данном контексте означает «переложить свои обязанности, жизненные испыта­ния на кого-либо другого».

Возникает трагическая нота недовоплощения, невыпол­нения своего предназначения, выраженная и фразеологизма­ми, и лексемами сбегу, смог ли, не смогу с модальной частицей, в отрицательной конструкции.

В другом контексте традиционный фразеологизм испить чашу у того же Владимира Высоцкого имеет другую модаль­ность — уверенности, оптимизма, неизбежного свершения.

Если все-таки чашу испить мне судьба,

Если музыка с песней не слишком груба,

Если вдруг докажу, даже с пеной у рта…

Я уйду и скажу, что не все суета!

С отрицательной частицей — компонентом НЕ возникает новая фразеологическая единица не выпить чашу до дна, «избе­жать всего сложного, предназначенного судьбой пути, не пе­режить трудных испытаний, которые фатально выпадают на дело кого-либо». Этот фразеологизм использует поэт Вадим Шефнер в одном из своих стихотворений для усиления обоб­щенно-трагического содержания. Синонимичен названному фразеологизм (да) минует (кого-либо) чаша сия, который также обозначает «непереносимые страдания, сложные испытания обойдут кого-либо» выражает надежду на лучший исход чьей- либо судьбы.

В произведении Анны Андреевны Ахматовой «Поэма без героя» обобщенное фразеологическое значение минует чаша сия (кого-либо) в определенном контексте превращается во впол­не конкретный, зримо представляемый образ. Трансформация семантики фразеологизмов, связанная с возвращением фразе­ологической единице (ФЕ) первоначального значения, конк­ретного, предметно-наглядного, позволяет включать читателю (слушателю) не только логический, но и эмоциональный пласт сознания для глубокого восприятия. Сопряженность в одной фразеологической единице одновременно двух разных значе­ний — одно из выразительных средств, формирующее как сам поэтический образ, так и его особое, тоже поэтическое вос­приятие:

Сплю — мне снится молодость наша.

Та, его миновавшая чаша;

Я ее тебе наяву,

Если хочешь, отдам на память,

Словно в глине чистое пламя Иль подснежник в могильном рву.

Сцепление лексем конкретно-вещественного значения в глине, подснежник, в могильном рву с лексемами абстрактного значения молодость, память, употребление лексем конкретно­го значения в сравнительной конструкции: Словно в глине чис­тое пламя — создают двуплановость значения фразеологизма его миновавшая чаша: 1) чаша — «сосуд» как реальный предмет и 2) «судьба», чаша как символ испытаний, переживаний. Это создает многослойность эстетического образа, возбуждая в со­знании воспринимающего ассоциативные связи.

В творчестве А.А. Галича, в его песнях-стихотворениях ча­сто реализуется преобразование привычного библейского фра­зеологизма в окказионально-авторский. В его поэзии наблюда­ются следующие виды трансформаций: замена одного из ком­понентов ФЕ другим компонентом (кромешный год вместо кро­мешный ад), импликация ФЕ, т.е. сокращение компонентного состава (не судите, да не судимы, где компонент будете исчеза­ет из структуры ФЕ), тавтологические повторы одного и того же библейского фразеологизма, усиливающие диссонанс меж­ду обыденным и необычным, удивляющим, ошеломляющим простого смертного.

Вот пришли и ко мне седины,

Распевается воронье.

«Не судите, да не судимы…» —

Заклинает меня вранье.

Контекст заставляет заново переосмыслить фразеологизм не судите, да не судимы будете. Положительная коннотация сменяется отрицательной, поддерживаемой негативными оце­ночными словами вранье, воронье.

Наблюдение над функционированием библейских фразе­ологизмов в современной русской литературе демонстрирует не только их активное использование и усвоение разными ав­торами, но и достаточно глубокое усвоение, осознание их вы­разительно-эмоционального значения, формирующего новые образы и неожиданное восприятие. Те или иные трансформа­ции библейских фразеологизмов, элементы их неофразеологизации свидетельствуют об их колоссальном социально-комму­никативном значении в русской лингвокультуре.

ГАШЕВА Л.П. Библейские фразеологизмы в контексте русской лингвокультуры // Мир Православия. Сборник статей. Волгоград, 1998. Вып. 2. С. 132-136.

Оставить комментарий