Батурина Т.М.Русская агиография

БАТУРИНА Т.М. Описание святых мучеников Бориса и Глеба в «Житии Александра Невского»

  1. Небольшой по объему отрывок Жития Александра Невско­го (далее Житие), рассказывающий о явлении святых мучеников Бориса и Глеба накануне битвы Александра со шведами на Неве под Ижорой, несет огромную смысловую нагрузку. Во-первых, он подтверждает церковный, вероучительный характер Жития святого-полководца; во-вторых, для выражения смысла повествования летописцем найдены яркие выразительные средства, возводящие образ плавного героя Жития святого благоверного великого князя Александра Невского на поистине крестную высоту.

Не случайно являются на помощь святому Александру имен­но мученики Борис и Глеб, первые святые Руси, из жертвенной любви, во имя Христа, смиренно принявшие когда-то смерть от брата своего Святополка «окаянного». Своим явлением свыше они благословляют молодого князя на жертвенную битву и, может быть, на достойную кончину ради спасения православного Отечества. Сердцем понимая всю сакральность происходящего, Александр Невский запрещает старейшине ижорскому Пелгусию рассказывать об увиденном: «Сего не рцы никому же» (с. 204)1. И далее: От­толе потгцався наеха на нь въ б час дне.

О чем свидетельствует эта фраза, почему летописец указы­вает конкретный час битвы — шестой? Кажется, достаточным было бы сообщить о начале сражения без обозначения времени. Но — нет, автор говорит именно о часе шестом, который, по существу, есть великий символ бытия всех времен и народов.

Откроем Евангелие от Луки, гл. 23, ст. 44: Бе же час яко шестый, и тьма бысть по всей земли…2 Это час, когда был распят на кресте Господь наш Иисус Христос, это час отсчета времени новой истории человечества, Нового Завета. И с этого часа каждый человек, принявший святое крещение, должен нести крест Господень — и свой, то есть должен сораспяться Христу.

Конечно, это иносказание, но мог ли найти автор Жития более сильный знаковый образ, утверждающий высокое служение Алек­сандра Невского как сораспятие Христу? И поэтому еще более понятным становится приказание князя Пелгусию никому не рас­сказывать о чуде явления святых мучеников Бориса и Глеба, ибо это — тайна о Господе, ибо всякое чудо являет сам Господь.

  1. В рассматриваемом тексте ввиду его небольшого объема особенно заметна гармония композиционного построения сю­жета и выразительности языка. Автор Жития начинает свой рас­сказ с характеристики старейшины «земли Ижерстей, именемъ Пелгусий»: Въсприят же святое крещение и живяше посреди рода своего, погана суща… И живяше богоугодно, в среду и в пяток пребываше еъ алчбе. Тем же сподоби его Богъ видети видение страшно в тъй день. Именно такой человек, просвет­ленный светом Христовым и соблюдающий Божии заповеди, мог быть свидетелем чуда.

И здесь, и далее в тексте означенного отрывка Жития в доста­точной мере представлены глагольные формы аориста и имперфек­та. Употребление аориста обусловлено прежде всего историческим фоном повествования, рассказом о сменяющих друг друга событи­ях (сначала Пелгусий увидел чудо, потом рассказал о нем Алексан­дру; Александр, в свою очередь, после этого рассказа начал бит­ву); эти события не связаны с моментом речи3. Въсприят — форма аориста 3 л. ед. ч. Она определяет состояние, уточняемое форма­ми имперфекта 3 л. ед. ч. жившие и пребываше. Форма аориста 3 л. ед. ч. сподоби является частью глагольной конструкции аорист + инфинитив, обозначая состояние к описываемому моменту — ина­че говоря, основное время.

Далее автор присгупает к описанию непосредственно события: И якоже нача въсходити солнце (аорист 3 л. ед. ч. в сочетании с инфинитивом создает картину полноты местодействия), слыша (аорист 3 л. ед. ч.) шншь страшенъ по морю и виде (аорист 3 л. ед. ч.) насадь единъ гребущь, посреди же насада стояста (аорист 3 л. дв. ч.) святая мученика Бориса и Глеба, въ одеждахь чръвленыхь, и беста руце держаета (аорист 3 л. дв. ч.) на раму. Такое последовательное употребление форм аориста в одном предложении подчеркивает стремительно развивающееся действие, которое затем, благодаря появлению имперфекта, замедляется, приостанавливается для создания кульминационного момента — речи Бориса: Гребцы же седяху (имперфект 3 л. мн. ч.), аки мглою одени. Рече (аорист 3 л. ед. ч.) Борись: «Брате Глебе, вели грести (повел, накл., инф.), да паможемь сроднику своему Олександру» (длительное время, вы­раженное формой имперфекта седяху, делает как бы внезапный ска­чок посредством формы аориста рече, что создает полноту пережи­вания очевидца обращения Бориса к Глебу, а далее, через повелитель­ное наклонение, через побуждение к действию в виде просьбы утвер­ждает четкую нрезентную форму да паможемь как сильную логико­смысловую концовку предложения, но еще не эпизода).

Для сообщения же сюжету в целом яркой эмоциональной окраски автор говорит о Пелгусии: …стояше трепетенъ, дондеже насадъ отъиде от очгао его (формы имперфекта 3 л. ед. ч. стояше и аориста 3 л. ед. ч. отъиде. чередуясь, как бы продлевают основное время рас­сказа о сменяющих друг друга событиях). Это чередование готовит читателя к появлению нового героя повествования: Потешь скоро поеха (аорист 3 л. ед. ч.) князь Олександръ. Он же, видевъ князя Олександра радостными очима, исповеди (аорист 3 л. ед. ч.) ему едино­му видение (частое использование форм аориста дает непрерывную картину действия, относящегося к описываемому моменту).

И, наконец, полному завершению описания основного време­ни этого короткого, но емкого повествования способствует упот­ребление рядом стоящих однокоренных форм аориста и повели­тельного наклонения: Князь же рече (аорист 3 л. ед. ч.) ему: «Сего не рцы (повелит, накл.) никому же».

  1. В анализируемом тексте могут быть выделены лексико­семантические группы глаголов действия, состояния и отношения, что вполне объяснимо: речь ведь идет о динамично происходящем событии (где важны и действия, и состояния, и отношения) — о явлении воинскому старейшине Пелгусию святых, и не где-нибудь, а на месте будущего, весьма близкого по времени, сражения. Сле­дует также иметь в виду первостепенной важности значение этого сражения для судеб России, в котором войску Александра Невско­го нужна была только победа. Поэтому объяснимо состояние вы­сокого эмоционального напряжения, в каком находились русские воины (автор неоднократно, например, употребляет эпитет страш­ный: видение страшно, шюмъ страшенъ по морю; в другом мес­те говорит о Пелгусии: стояше трепетенъ, видевъ… радостны­ми очима, пребысть всю нощь въ бдении). Но особый интерес представляют глагольные формы, вносящие в стиль повествова­ния оттенок возвышенности земного бытия.

Скажемъ вкратце, — начинает автор изложение события, упот­ребляя презентную форму скажем.

Сказати (сказать). Это глагол ЛСГ глаголов речевого сооб­щения поля «действие», подполя «речевая деятельность», базовый глагол сообщить.

Семантические изменения рассматриваемого глагола, сохраня­ющего смысл базового глагола «сообщить», заключается в том, что в данном контексте его значение воспринимается как «рассказать» (Ср., т. Ш, стб. 713)4; в современном русском языке сказать «рас­сказать» зафиксировано с пометой «устар.» (Сл. Уш., т. 4, стб. 197)3.

Использование словосочетания скажемъ вкратце как ввод­ной части наводит на мысль о том, что автор относит повествова­ние к жанру сказания, самим зачином настраивая читателя на по­вышенное внимание к важности последующего изложения. Упот­ребление этого композиционно-стилистического сказительного выражения не кажется случайным: налицо стремление летописца увязать описываемое событие со стариной, подчеркнуть истори­ческую преемственность русского бытия.

Тем же сподоби его Богъ видети видение страшно в тьй день.

Сподобити (сподобить). Это глагол поля «действие», подполя «интеллектуальная деятельность». Характер глагола дает возмож­ность определить его значение как «удостоить, сподобить» (Ср., т. Ш, стб. 797); в современном русском языке — «удостоить, найти кого-н., что-н. достойным чего-н.», с пометой «церк.-книж., устар.» (Сл. Уш., т 4., стб. 443). Для белее полного лексико-семантического анализа предложения представляется необходимым рассмотреть также гла­гол видети, а затем целое выражение сподоби… видети видение.

Видети (видеть). Это глагол ЛСГ глаголов восприятия, поля «действие», подполя «интеллектуальная деятельность», базовый глагол воспринимать.

На первый взгляд, здесь четко проглядывается исконное зна­чение «видеть» (Ср., т. I, стб. 256), однако использование внутри словесной конструкции сподоби… видети видение тавтологичес­кого приема видети видение значительно меняет смысл: очевид­цем чуда явления святых является ижорский старейшина Пелгусий, обладающий, в силу богоугодной жизни, свойством духовного видения, поэтому и значение глагольной пары сподоби видети го­ворит об особой милости, которой Бог удостоил Пелгусия, а харак­тер события все более утверждается как возвышенный.

Въсприят же святое крещение и живяше посреди рода своего, погана суща.

Въсприяти (ιвоспринять, воспринимать). Это базовый гла­гол ЛСГ глаголов восприятия поля «действие», подполя «интел­лектуальная деятельность». Значение его, определяемое как «при­нимать какое-либо учение, направление» (Ср., т. II, стб. 1400), появляется в результате переосмысления прямого значения «по­лучать в свое распоряжение» (там же). Глагол отражает священ­ный, возвышенный момент в жизни человека — восприятие им святого крещения.

Жити {жить). Это глагол ЛСГ глаголов сущствования поля «состояние», подполя «бытие», базовый глагол существовать.

Употреблен в данном контесте в значении «обитать» (Ср., т. I, стб. 876). Но следующая фраза повествования, в которой также есть глагол живяше, дает совсем иную картину, хотя этот глагол и остается глаголом поля состояния: И живяше богоугодно, в сре­ду и в пяток пребываше въ алчбе.

В данном случае целесообразно рассмотреть глагольную пару живяше — пребываше, ибо оба эти глагола дополняют друг друга в описании образа жизни героя: «вести какой-нибудь образ жизни» и «быть» (Ср., т. I, стб. 876), а также «держаться чего-н., быть посто­янным в чем-л.» и «находиться в каком-л. состоянии» (Ср., т. И, стб. 1619). Пелгусий, приняв святое крещение, живет богоугодно, соблю­дает пост, чтит свое христианское имя Филипъ. Еще и еще раз лето­писец говорит о благом образе жизни’ очевидца явления Бориса и Глеба, этим самым как бы призывая читателя очистить сердце и зрение от грехов, готовясь со светлыми чувствами к восприятию облика святых.

И якоже нала еьеходити солнце, слыша шюмь страшенъ по морю и виде насадь единъ гребущъ…

Начата {начать). Это базовый глагол ЛСГ глаголов начала события или действия поля «состояние», подполя «бытие».

Въсходити {всходить). Это глагол ЛСГ глаголов вертикаль­ного перемещения поля «действие», подполя «перемещение», ба­зовые глаголы подниматься, опускаться.

Соединение глагола состояния начати и глагола действия въсходити в одном плане времени и пространства создает, во-пер­вых, поэтический эффект, когда переносный смысл глагола въехо- дгти в применении к неодушевленному предмету, явлению, как к одушевленному (см. Ср., т. I, стб. 428), «появляться над горизон­том», накладывается на исконный смысл глагола начати: «начать, стать, приняться». То есть, мы наблюдаем развитие образа вслед­ствие динамичного проявления второго плана повествования — сак­рального. Во-вторых, данное глагольное сочетание делает читате­ля участником не просто восхода солнца: описание природного яв­ления лексически обусловливает предначинательный смысл глав­ного события — явления святых.

…и виде насадь единь гребущь, посреди же насада стояста святая мученика Бориса и Глеба, въ одеждахъ чръвленыхъ, и беста руце держаста на раму.

Стояти {стоять), держати {держать). Это глаголы ЛСГ глаголов бытия-существования в определенном пространстве поля «состояние», подполя «бытие», базовые глаголы находиться, располагаться.

Примечателен иносказательный характер употребления этих образцов глагольной лексики в тексте, непосредственно относящемся к описанию Бориса и Глеба: хотя в представлении читателя и возни­кают величественные фигуры святых, стоящих в багряных (царс­ких) одеждах посреди ладьи (насада) и держащих руки на плечах друг друга, эго — внешние признаки картины, ибо значения слов {сто­яти «быть на ногах в вертикальном положении»; держати «сохра­нять, удерживать») изменены. В данном контексте стояти читает­ся как «защищать, отстаивать кого-то, держать чью-либо сторону, быть вообще, всегда»; «пребывать, заступаться, защищать чьи-л. интересы». Держати(ся) воспринимается в данном контексте как «сохранять, поддерживать», «держаться, оставаться, пребывать» (Ср., т. I, стб. 775,777), «стараться сохранить, не отпускать от себя».

Для более полного понимания семантических особенностей данного глагольного описания представляется необходимым обра­титься к производному отглагольному существительному держа­ва, значение которого определяется как «власть, сила, правление, управление, владение, государство» (Ср., т. I, стб. 773), в современ­ном русском языке это слово в значении «власть, владычество» характеризуется пометой «поэт.» (Сл. Уш., т. I, стб. 692).

Становится очевидным употребление глагола держаста при описании святых мучеников Бориса и Глеба: буду чи в земной жизни князьями, они правили в княжествах Ростовском и Муромском, кото­рыми теперь, на момент происходящего в Житии события, управляет Александр Невский. По-братски обнимая друг друга (веста руце держаста на раму), князья-святые являются для своего державно­го потомка олицетворением сильной княжеской власти, способной объединить людей и повести их на благое дело. Еще более усиливает картину образ восходящего солнца — золотого шара, вещественного символа небесной власти на земле: ведь именно восход солнца пред­варяет явление святых на исторической сцене Жития.

Вполне закономерным после этого описания выглядит упот­ребление глагола седяху в следующем предложении: Гребцы же седяху, акы мглой одени (глагол седети (сидети) — той же ЛСГ, что и рассмотренные выше стояти и держати). Слу­чайно ли это? Думается, нет, ибо употребление данной лексики связано с одним и тем же, протянутым в едином времени и про­странстве, событием (что, как уже говорилось выше, присуще глагольной форме имперфекта). Несмотря на то, что седети является глаголом существования в пространстве с базовым значением «располагаться, находиться», употребление его в данном контексте неоднозначно и может быть рассмотрено как «пребывать» (Ср., т. III, стб. 889).

Этот пример — замечательный образец использования при­ема контраста как выразительного средства языка: автор рисует гребцов, словно одетых мглой, для того, чтобы еще более осиян­ными выглядели святые Борис и Глеб; этим также подчеркивает­ся чудесность происходящего: гребцов просто-напросто нет вовсе, насад движется как бы сам собой (имперфект седяху, таким обра­зом, является очень удачно употребленной в данном случае слово­формой, обозначающей уточняющее действие).

Потомъ скоро поеха князь Олександръ. <…> Оттоле потщався наеха на нь въ б час дне.

Поехати (поехать), наехать (наехать). Это глаголы ЛСГ гла­голов субъектного перемещения поля «действие», подполя «переме­щение», базовые глаголы перемещаться, передвигаться.

Если поехати воспринимается здесь в прямом значении «ехать, двигаться, перемещаться», то наехати несет иную смыс­ловую нагрузку — «напасть» (Ср., т. П, стб. 353).

Наступательный характер глагола наеха (наехати) усилива­ется наступательным же смыслом глагола погтщався (потщатися): «постараться, устремиться» (Ср., т. П, стб. 1304), в современ­ном русском языке он является книжным (Сл. Уш., т. III, стб. 663). Такое обоюдное усиление значений данных глаголов сообщает тек­сту необходимый эффект действия.

Он же, видевь князя Олександра радостныма очима, исповеда ему единому видение.

Исповедати {исповедать). Это глагол ЛСГ глаголов рече­вого сообщения поля «действие», подполя «речевая деятельность», базовый глагол сообщить.

В данном контексте глагольная словоформа употреблена в значении «сказагь, признаться в чем-то» (Ср., т. I, стб. 1128). Дей­ствительно, Пелгусий открывает Александру Невскому тайну, по­этому и появляется в семантике глагола оттенок исповедничества, что усиливает сакральный смысл происходящего.

Князь же рече ему: «Сего не рцы никому же».

Речи, рещи {изречь, изрекать). Это глагол ЛСГ глаголов про­изнесения поля «действие», подполя «речевая деятельность», ба­зовый глагол произнести.

Значение глагола речи — «говорить, сказать» (Ср., т. III, стб. 118). В данном контексте наличествует оттенок особой тор­жественности, с шторой Александр Невский произносит фразу; этим автор повествования вновь подчеркивает незаурядность, значитель­ность происходящего.

И, наконец, нам предстоит рассмотреть группу глаголов поля отношения, непосредственно участвующих в описании святых му­чеников Бориса и Глеба.

И поиде на ня вь день въскресениа… имеяше же веру ве­лику къ святыма мучепикома Бориса и Глеба.

Им’Ьпи {иметь). Это базовый глагол ЛСГ глаголов облада­ния поля «отношение», подполя «владение», содержащий в своей основе исконный смысл «иметь» (Ср., т. 1, стб. 1096). Устойчивое сочетание глагола иметь с образцом конфессионально-вероучи­тельной лексики вера само является таким образцом в значении «веровать», о чем и повествует Житие.

Рече Борис: «Брате Глебе, вели грести, да поможемь срод­нику своему Олександру».

Beлети {велеть). Это глагол ЛСГ глаголов принуждения поля «отношение», подполя «социальные отношения», базовый глагол заставить.

Употребление рассматриваемого глагола веети в повелитель­ном наклонении вели обусловлено целью повествования: Борис, об­ращаясь к Глебу, повелительной формой не приказывает, а «выража­ет волю» обоих (Ср., т. I, стб. 242). В данном случае словоформа вели воспринимается как образец стилистически окрашенной лек­сики, характеризующейся высокой интенсивностью выражаемого чув­ства.

Помочи (помочь, помогать). Это базовый глагол ЛСГ гла­голов помощи, относящейся к полю отношения, подполю «соци­альные отношения».

Значение глагола в данном контексте создает весьма важ­ный смысл для понимания свершившегося события — священного явления мучеников Бориса и Глеба накануне решающего сраже­ния сродника их Александра со шведами, и это смысл «поддержи­вать, подавать помощь, помочь беде, горю, выручить из беды, из­бавить от затруднений».

Для уточнения сказанного целесообразно рассмотреть суще­ствительное помощь в значении «защита, покровительство» (Ср., т. II, стб. 1165). Одно из ключевых слов Жития, слово помочи, вы­полняющее яркую характерологическую функцию, убеждаег нас в промыслительной помощи Бориса и Глеба сроднику Александру — защитить, спасти Православную державу.

Анализ функционирования глаголов действия, состояния и отношения в описании святых мучеников Бориса и Глеба в Житии Александра Невского выявил разнообразие лексико-семантических оттенков, взаимовлияние которых существенным образом сказа­лось на формировании и развитии канонического стиля житийной литературы и, следовательно, национального языка.

Мир Православия. Сборник статей. Вып. 7. Волгоград, 2008. С. 511-521.

Примечания

  1. Повести о житии и о храбрости благоверного и великаго князя Олександра // Заземлю Русскую! Памятники литературы Древней Руси XI-XV веков. М., 1981. С. 198-219. Здесь и далее цитируется текст, размещенный на странице 204 этого издания.
  2. Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа: Репринт, изд. 1876 г. Оп- тина Пустынь, 1998.
  3. Церковнославянская грамота: Учеб, очерки. СПб., 1998. С. 491 -504.
  4. При определении значения слов здесь и далее мы используем изда­ние: Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. Т. I. СПб., 1893; Т. II. СПб., 1902; Т, СПб., 1912.
  5. Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. Д.Н. Ушакова. М., 2000.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий