История Русской ЦерквиРоманчук А.И.

РОМАНЧУК А.И. Агиографические и археологические свидетельства о топографии Херсона (Херсонеса)

Одним из направлений археологических исследований, ко­торое все в большей степени начинает привлекать внимание рос­сийских историков, стала христианская археология. Об этом сви­детельствует серия опубликованных в последние годы статей, в которых рассматриваются общее и отличное между византийс­кой и христианской археологией, отмечено, что объединяет эти дисциплины внимание к городской и христианской топографии

Христианская топография — это не только выявление мес­та культовых сооружений в системе городской застройки, ли­тургическое назначение частей храмов, но и сопоставление сви­детельств житийной литературы с открытыми в процессе раско­пок памятниками. Один из таких сюжетов из истории Херсонеса (Херсона, Корсуни), освещенный в агиографических источни­ках, хотелось бы предложить читателю.

Отметим прежде всего, что данный город имеет большое значение как для русской истории (согласно одной из версий, став местом крещения князя Владимира)2, так и истории Визан­тии. Известно, что он неоднократно служил местом ссылки тех, кого преследовали за убеждения: первых христиан, церковных деятелей, среди которых был глава Церкви Равенского экзарха­та Папа Мартин (655 г.)3, монахов в период иконоборчества, а также свергнутых с престола византийских императоров4 или претендентов на трон5. Северное побережье Черного моря посе­тил один из иконопочитателей — монах Епифаний — в поисках следов апостола Андрея6. О значение Херсона для христианской топографии и истории христианства на Руси свидетельствует на­чало раскопок, предпринятых с целью поиска храма, в котором мог быть крещен князь Владимир7.

Однако обратимся к свидетельствам агиографической лите­ратуры, на которые в связи с планом возможных раскопок в Херсонесе обратил внимание Д.В. Айналов. Он писал о ссылке папы Климента, епископа Римского (88—97), обретении его мо­щей в Херсоне во время миссии Константина Философа в хазар­ские земли и некоторых археологических памятниках, названия которых могли быть отождествлены на основании данных о дея­тельности солунских братьев.

В исследованиях по истории Церкви значительное внимание уделено взглядам Климента Римского8. В энциклопедических справочниках отмечено, что материалы, на основании которых восстанавливается биография св. Климента, чрезвычайно скудны. Четвертый римский епископ, как считает автор энциклопеди­ческой леммы, «скончался, скорее всего, естественной смертью». Об этом можно судить на основании списка, в котором перечис­лены епископы, принявшие мучения после Климента, и где он не указан. Далее отмечено, что мощи его были обретены просве­тителями славян Кириллом и Мефодием и перенесены в Рим, часть мощей после захвата Херсона — в Киев Владимиром 9.

К сожалению, мы не смогли выявить истоки «легенды» о том, что Климент был сослан в каменоломни Инкермана, где совершил одно из чудес: добыл воду страдавшим от жажды ссыль­ным, работавшим вместе с ним. Но, несмотря на критику, пред­принятую еще в XIX в. А. Л Бертье-Делагардом 10, это место до сих пор упоминают историки в связи со ссылкой Климента, правда, в популярной литературе. Так, авторы одной из работ отмечают: «Церковное предание о ссылке и гибели св. Климента именно в Херсонесе сформировалось на протяжении V—VI веков. Первым, кто написал биографию Климента, был Ириней Ли­онский, живший во II в. н. э. Он упомянул, в частности, что епископ в конце жизни томился на каторге в каменоломнях», и далее подчеркнуто, что таковыми являлись каменоломни в Ин- кермане11. В сохранившейся агиографической литературе место ссылки не названо. Здесь говорится только о том, что Климент был сослан в пустынную местность около Херсона12, где уже находилось большое число христиан (вряд ли цифра, приводи­мая в агиографии, заслуживает доверия — до 2 тыс.). Но не будем далее заниматься выявлением «жизненного пути» святого, восстановить который не смогли и более близкие к его времени авторы. Обратимся к обещанному сюжету.

 

 

 

Итак, в 1892 г. член Московского археологического обще­ства Д В. Айналов (1862—1939) посетил Херсонес. В последую­щем он, по поручению председателя Московского археологичес­кого общества П.С. Уваровой (1840—1924), напишет книгу о храмах Херсонеса 13. Первое документально засвидетельствованное появление гипотезы о храмах, которые могли быть упомянуты в Слове о перенесении мощей св. Климента во время пребывания здесь Константина Философа, приведено в письме Д.В. Айналова пос­ле посещения Херсонеса. Осмотрев раскопанные К. К. Косцюш- ко-Валюжиничем памятники 14, Д.В. Айналов подверг критике деятельность заведующего херсонесскими раскопками и привел свои соображения о возможном плане исследования территории города. Замечания и ответ на них сохранили для нас архивы.

Д.В. Айналов выразил сожаление, что «раскопки в настоящее время проводятся без определенного плана. Руководителями явля­ются в данном случае заметные на поверхности земли следы хоро­шей кладки стен, полукругов апсид и пр. Соображаясь же с дан­ными топографии города, можно избрать более правильный путь к обнаружению города. Самое первое и главное, что затрудняет дальнейшие раскопки, — это остающаяся земля и камни, кото­рые в некоторых местах, еще со времен работы Одесского обще­ства истории и древностей, заново погребли некоторые части го­рода. И главное, в виду трудностей, представляемых вывозкой земли и камней, следует начать раскопки не внутри города, а на берегу, начиная с западной стены по всему западному берегу, этим сохранятся многие памятники и постройки от постоянных обвалов и разграблений, так как весь этот берег представляет об­наруживающиеся от обвалов помещения и могилы, привлекаю­щие грабителей. Можно назначить здесь два пункта для работ: восточную часть — участок Феоны; главный торг в центре города, на него приходятся два спуска. Раскопки пойдут к центру города, и тем удастся привлечь к делу и известие о пути, по которому шел Св. Кирилл через Херсонес с мощами Св. Климента»15.

Некоторые строки из письма Д.В. Айналова требуют ком­ментариев, так как не все возможные читатели настоящей замет­ки знакомы с историей раскопок в Херсонесе.

Созданное в 1839 г. Одесское общество истории и древнос­ти 16 формально контролировало раскопки в Херсонесе, которые производились монахами расположенного здесь монастыря. О со­стоянии дел в Херсонесе свидетельствуют строки из писем чле­нов Одесского общества. «Грустные мысли навеяли на меня эти раскопки… Разбитые и разбросанные колонны, карнизы и капи­тели, разрытые могилы, вывороченные камни и плиты, битые черепки, кучи мусора, зияющие цистерны… Улицы с рядом до­мов людей зажиточных, остатки огромного храма, который по­больше предполагаемого храма, где крестился Владимир, а вок­руг него около десятка разбитых гробниц и больше ничего»17. Несмотря на критику хода раскопок также в местной печати, создание в 1884 г. специальной Инструкции для администрации монастыря бессистемное исследование и расхищение находок продолжалось. В 1887 г. председатель Московского археологичес­кого общества графиня П.С. Уварова обратилась к императору Александру III, призывая его спасти Херсонес — “Русскую Пом­пею”, которая дорога для сердца русских»19.

В связи с содержанием письма, где говорилось о заслугах А.С. Уварова, раскопавшего в 1853 г. одну из базилик в Херсонесе, необходимо отметить, что Императорская археологическая комиссия и Московское общество соперничали между собой. П.С. Уварова считала, что как Комиссия, так и Общество, воз­главляемое в этот период ею, может выдавать разрешение на ведение раскопок20. Обращение П.С. Уваровой к императору ус­корило начало систематического исследования памятников Херсонеса. Научное руководство раскопками в первые годы осуще­ствлялось выдающимся русским византинистом Н.П. Кондако­вым (1844—1925); его помощником стал любитель истории, бан­ковский служащий К.К. Косцюшко-Валюжинич (1847—1907).

«Участок Феоны» упоминается в Житии св. Капитона31, ко­торый якобы был послан в Херсон императором Константином по просьбе живших там христиан и стал первым епископом го­рода 22. Капитона сопровождал возглавляемый военачальником Феоной отряд, насчитывавший 500 солдат, которые размести­лись в восточной части города (определение возможного место­положения «участка Феоны» вызвало дискуссию в историко-то­пографических штудиях Херсонеса, однако на данном вопросе не будем останавливаться).

На обвинения Д.В. Айналова К. К. Косцюшко-Валюжинич ответил: «…Напрасно г. Айналов полагает, что раскопки велись и ведутся без определенного плана. Первые два года я исключи­тельно преследовал одну мысль: собрать возможно больше инте­ресных находок, так как был уверен, то ИАК признает неудоб­ным производить ежегодную крупную денежную затрату, если раскопки не приведут к хорошим результатам, и продолжаю думать, если б не были открыты: в 1888 г. мастерская с моделя­ми терракотовых фигур и в 1889 г. большой храм с остатками превосходного мозаичного пола, то дальнейшее расследование Херсонесского городища было бы приостановлено (базилика N° 15, см. рис. — А. Р.).

…Позволю себе спросить: были бы открыты те ценные эпиг­рафические памятники, среди которых первое место занимает Присяга23, если бы не производились раскопки на площади в центре города, и может ли поручиться г. Айналов, что в то вре­мя, когда по прошествии, быть может, 10 лет раскопок, произ­водимых по его теории, дошли бы, наконец, до площади, где находится освященный в 1891 г. храм (собор св. Владимира, стро­ительство его было завершено к 900-летию крещения Руси. — А. Р.), где в это время посажены деревья, — монастырское на­чальство разрешило бы перекопать эту площадь?

…Говоря о спуске к морю, г. Айналов принимает за один из них разрушенную водой цистерну… В единственном спуске к морю на северном берегу нет портов, но здесь производятся ежегодные раскопки, хотя, каюсь, не мечтал об открытии пути, по кото­рому шел се. Кирилл, но исключительно преследовал цель: со­брать в глубоком культурном слое берега возможно больше амфорных ручек с надписями, черепков тонкой расписной посу­ды, обломков терракотовых фигур, — как лучшее доказатель­ство глубокой древности той местности, на поверхности которой мы видим теперь развалины византийского Херсонеса»24.

Настало время поближе познакомиться с теми свидетель­ствами Жития св. Константина Философа и Мефодия, которые упомянуты при описании их миссии в хазарские земли.

В Житии Преподобных Мефодия и Кирилла о пребывании в Северном Причерноморье рассказывается следующее: «Прежде всего святые братья отправились в сопредельный хазарам греческий го­род Херсон… В Херсоне Константину удалось найти “Евангелие и Псалтирь, Русскими письменами писаны”, а также человека, го­ворившего этим языком… Здесь же святые братья узнали, что мощи св. священномученика Климента, папы римского, находят­ся в море. Они стали убеждать херсонского епископа открыть свя­тые мощи. О сих мощях повествуется следующее.

Когда св. Климент был заточен из Рима в Херсон и многих обратил там в христианскую веру, тогда игемон Авфидиан, по повелению царя Траяна (98—117), приказал потопить его в море, навязав на его шею корабельный якорь, чтобы христиане не смогли отыскать тела его. Верные ученики святого стояли на берегу и с рыданием смотрели на потопление их учителя. Затем два верней­ших ученика, Корнелий и Фиф, сказали христианам:

— Помолимся, все единодушно, чтобы Господь открыл нам тело святого мученика.

По молитве христиан море отступило назад на три поприща. Народ, какдревле израильтяне в Чермном море, пошел по сухо­му дну, и нашли мраморную гробницу, сделанную наподобие церкви, и там увидели лежащим святое тело и якорь, с которым был потоплен святой. Христиане намеревались взять оттуда свя­тое тело, но вышеупомянутые ученики сподобились получить откровение, чтобы святые мощи были оставлены неприкосно­венными, а что каждый год в воспоминание святого море будет отступать назад на семь дней, давая желающим поклониться свя­тым мощам. Так продолжалось 700 лет от царствования Траяна до греческого царя Никифора (802—811). По грехам же людей море перестало отступать назад в царствование Никифора, что доста­вило великую скорбь христианам.

Святые Константин и Мефодий прибыли в Херсон, когда прошло уже более 50 лет со времени окончательного сокрытия святых мощей. Георгий, блаженный епископ Херсона, которого святые братья убедили открыть святые мощи, прежде всего от­правился в Константинополь к царю и патриарху взять у них позволение на сие открытие. Вместе с епископом из Константинополя на открытие святых мощей прибыл весь клир церкви св. Софии. Затем все вместе, а также и святые Константин и Мефо­дий, в сопровождении народа отправились на берег моря, наде­ясь получить желаемое… Тогда, по захождении солнца, сели на корабль и отплыли в море… Святые мощи положили на корабль и с великой честью отвезли в город и положили в Апостольской церкви. Святые Константин и Мефодий взяли часть святых мо­щей и возили их всюду, куда сами ходили, пока не отвезли эту часть в Рим»25.

Конечно, с точки зрения современного человека некото­рые слова «Жития» кажутся сомнительными, например «отступ­ление моря». Вряд ли и «на открытие мощей» прибыл весь клир св. Софии, а епископ Херсона плавал в Константинополь, чтобы заручиться согласием императора и патриарха Факт же «переноса мощей» в город подтвержден другими, хорошо известными ис­точниками, в которых приведены и названия некоторых храмов Херсона. Это «Слово о перенесении мощей святого Климента», известное в славянском и латинском вариантах, а также письмо библиотекаря Анастасия, в котором со слов находившегося в городе опального смирненского митрополита Митрофана26 опи­сана деятельность солунских братьев27.

Согласно этим источникам храм, построенный на островке в одной из бухт неподалеку от города, к этому времени стоял заброшенным. Мощи св. Климента перестали являться херсонитам. После торжественных молений в хмурый январский день воссияло солнце, и открылись святые останки. Кирилл и Мефодий в сопровождении множества народа и херсонского пастыря прибыли к островку на корабле, на котором и была перевезена рака к городу. Приближалась ночь, поэтому ее поместили в храм св. Созонта, «по стене града, близ забрач сушу». В первую стражу ночи священнослужители во главе с архиереем перенесли раку в церковь св. Леонтия, где он находилась до утра. До полуночи, по повелению архиерея, в храме совершались песнопения «убс му­жеским полом, от полуночи до утра черноризицами и благовер­ными женами»28. На следующий день после торжественной про­цессии через весь город (вероятно, по главной улице, имеющей длину около 1 км) рака была перенесена в собор апостола Петра.

Текст латинского варианта «Слова», описывающий собы­тия, не имеет существенных расхождений: «Уже начало смер­каться, когда толпа вступила В храм святого Созонта, который расположен по соседству с городом… с тщанием оберегая мощи, только на следующий день перенесли их в церковь св. Леонтия». С наступлением дня «собравшаяся толпа с восхвалением пронес­ла мощи вокруг города и принесла к большой базилике»29.

Первым сопоставить раскопанные в Херсонесе храмы с на­званиями, приведенными в «Слове», попытался севастопольс­кий врач Е.Э. Иванов. Он считал, что храм Леонтия — это храм, открытый К К Косцюшко-Валюжиничем в 1907 году 30 (юго-восточная часть городища, участок цитадели, около 19-й курти­ны оборонительных стен)31. В 1926—1928 гг. В.Ф. Гайдукевич с целью проверки времени строительства и плана храма, который называли то «базиликой Леонтия», то «базиликой Лаврентия»32, исследовал памятник. Раскопками было установлено, что соору­жение состояло из небольшого помещения, ориентированного на северо-восток и имеющего полукруглую апсиду (длина храма 5,6 м, ширина 3,6 м), и представляло собой часовню, тип кото­рых к этому времени был хорошо известен не только по раскоп­кам в Херсонесе, но и другим поселениям Таврики. В статье, посвященной итогам раскопок, В.Ф. Гайдукевич подчеркнул: «Нет никаких оснований называть такое сооружение базиликой»33.

На расстоянии 9,0—10,0 м от часовни в 1907 г. был открыт еще один храм. В.Ф. Гайдукевич полагал, что он возведен в X— XI вв. и существовал до конца жизни города34. На основании стратиграфических наблюдений был сделан вывод о том, что часовня сооружена позднее храма35. Это стало (кроме планиров­ки и размеров) еще одним аргументом против отождествления часовни около 19-й куртины с одним из храмов, существовав­ших во время пребывания в городе солунских братьев.

Д.В. Айналов предлагал вести раскопки от центра города к западу, считая, что это позволит обнаружить данные, упоминае­мые в источниках о деятельности в Херсоне Кирилла и Мефодия.

Действительно, в западном районе города, на берегу моря около оборонительных ст ен, у ворот, которые иногда называют «Воротами Мертвых», так как они вели к некрополю, можно увидеть руины большого культового комплекса. В процессе рас­копок 1891, 1892, 1895 и 1901 годов. К.К. Косцюшко-Валюжинич открыл здесь трехнефную базилику с пятигранной с внеш­ней стороны и полукруглой — с внутренней апсидой, нартексом, с южной стороны — галереей36. В базилике сохранились остатки мозаичного пола: виноградный стебель и рисунок в виде паркета37. В дальнейшем было установлено, что западная базили­ка была построена не ранее VI века и разрушена в начале XI века. В единый комплекс культовых сооружений входили также две небольшие часовни, одна из них обозначена литерой «Г» (на плане ИАК базиика обозначена под № 13).

Периодизация строительной деятельности в северо-запад­ном районе, по мнению Е.Г Сурова и И.А. Антоновой, представ­ляется следующим образом. До середины VI в. территория была занята некрополем. В одном из склепов, исследованных Е.Г. Су­ровым, находились монеты Гонория (396—423). В середине VI в. возводятся две новые куртины крепостной ограды, и участок размерами около 4-х га был включен в состав города. Затем здесь сооружается рыбозасолочная цистерна, перекрывшая вход в склеп; после прекращения использования резервуара для приготовле­ния рыбного соуса возводится базилика38.

План Херсонского городища с указанием храмов

Итак, ко времени событий, описанных в агиографических источниках, в западной части Херсона существовал значительный по размерам культовый комплекс. Для нашей темы он представля­ет интерес благодаря еще двум археологическим открытиям.

Во время раскопок с внешней стороны оборонительных стен в 1969 г. был выявлен склеп, в котором находились останки 31-го человека. Большая часть их принадлежала мужчинам с различны­ми врожденными заболеваниями, приведшими к деформации ске­лета и черепа39. Вполне вероятно, что в склепе были похоронены умершие в монастырской богадельне, существовавшей при монас­тыре, в состав которого и входила западная базилика. О том, что в городе имелся «нищеприимный дом», можно судить по керами­ческим штампам с изображением св. Фоки в лодке и надписью «Евлогия св. Фоки, покровителя нищеприимного дома Херсона»40.

Позднее также за пределами городских стен был обнаружен храм, сооруженный в IX веке41.

Таким образом появились археологические свидетельства, которые стало возможным сопоставить с топографическими де­талями «Слова о перенесении мощей».

Западный загородный крестообразный храм — это храм св. Созонта: «по стене града близ забрала сущу; in tempio S. Sozpntis, quod urbi eret contiguum». Западная базилика — дом св. Леонтия (ad ecclesiam S. Leontii); территория возможного монастыря, в котором всю ночь, пока здесь находились мощи святого, проис­ходила торжественная служба: песнопения «до полуночи» мужс­кого хора, от полуночи до утра пели «черноризици и благовер­ные жены». Наконец, утром реликварий был перенесен в «кафоликию» («ad majorent basilicam»).

В противоположном по отношению к западной базилике конце Херсона расположена одна из крупнейших базилик, рас­копанная А.С. Уваровым (№ 23), которую В.В. Латышев считал центральным городским храмом, посвященным апостолу Пет­ру 42. Носила ли имя апостола Петра именно эта базилика, возве­денная в начале VII в. и существовавшая с перестройками до конца жизни города, как и дискуссия о ее «строительной био­графии» — другой сюжет, на котором в данном очерке мы не останавливаемся.

Безусловно, предложенный вариант сопоставления свиде­тельств двух групп источников является гипотезой, но топогра­фические детали, приведенные в агиографической литературе, не противоречат данным археологических раскопок. И можно полагать, что процессия с мощами, высадившись в одной из бухт около города, из-за наступления темноты не достигнув дру­гой, более удобной (совр.: Карантинная бухта), где располагался порт, на следующий день по главной, наиболее широкой улице прошла через весь Херсон (обошла его, как сказано в «Слове»), перенеся реликварий в базилику № 23 (см. рисунок).

Романчук А.И. Агиографические и археологические свидетельства о топографии Херсона (Херсонеса) // Мир Православия. Сборник статей. Вып. 5. Волгоград, 2004. С. 110-124.

ПЛАТОН (ИГУМНОВ), архим. Святой равноапостольный князь Владимир и цивилизационный выбор Руси

Примечания

  1. Например, см.: Хрушкова Л.Г. Христианская археология в За­падной Европе и русская школа византинистики // Ученые записки Рос. Православ. ун-та. М., 2000. Вып. 5. С. 217—245; Она же. Археология христианская, византийская, церковная: термины, предмет, совре­менное состояние//Точки. 2001 № 3—4. С. 192—211.
  2. Не затрагивая в данном случае анализа причин похода, выяв­ления действительного места крещения Владимира — сюжетов, ко­торые освещены в светской и церковной историографии, особенно в связи с юбилеем крещения Руси, — приведем только одну из после­дних работ Д.Д. Оболенского (см.: Оболенский Д.Д. Херсон и креще­ние Руси: Против пересмотра традиционной точки зрения // ВВ. 1994. Т. 55/80. С. 53—60). Один из крупнейших византинистов выступает про­тив приписывания некоторыми историками Владимиру разрушения захваченного города. Подобный вывод был сделан также на основа­нии анализа «слоя разрушения», образование которого относили к концу X в. (см.: Романчук А.И. «Слои разрушения X в.» в Херсонесе: К вопросу о последствиях Корсунского похода Владимира // ВВ. 1989. Т. 50.С. 182-188).
  3. О ссылке в Херсон папы Мартина, письмах, написанным им отсюда своим сподвижникам, см.. Шестаков С П. Очерки по исто­рии Херсонеса в VI—X веках по Р. Хр. // МХХ. 1908. Вып 3. С. 20—29; Якобсон А. Л. Раннесредневековый Херсонес: Очерки истории мате­риальной культуры // МИА. 1959. № 63. С. 37. Необходимо отметить, что А.Л. Якобсон считал жалобы больного, престарелого иерарха Равеннской церкви на тяготы жизни в Херсоне, на дороговизну про­дуктов показателем кризисного состояния города. С.П. Шестаков, приводя данные из двух писем папы Мартина, написанных им меж­ду маем и сентябрем 655 г., писал, что папа Мартин, как позднее и Константин Багрянородный, «отмечает зависимость благосостоя­ния Херсона от доставки сюда хлебных продуктов» (см.: Шестаков С.П. Очерки… С. 30). Истории Равеннского экзархата, анализу писем ссыльного посвящены исследования О.Р. Бородина (см.: Бородин О.Р. Римский папа Мартин I и его письма из Крыма //Причерноморье в средние века. М., 1991. С. 173—190). Среди последних работ о процессе против папы Мартина следует назвать: Brandes W. «Juristische» Krisenbewältung im 7. Jahrhundert? Die Prozedde gegen Papst Martin I und Maximos Homologetes // Forschungen zur Byzantinischen Rechtsgeschichte. Fontes Minores. 1998. Bd. 10. S. 141—212. О субъекти­визме информации папы Мартина см.: Romanöuk A.I. Taurik Chersonesos in the Vllth — IXth century: The problem of the Continuity and Discontinuity // Papers from the EAA. Third annual Meeting at Ravenna 1997. Classical and Medieval. 1998. Vol. 2. S. 91—93.
  4. Хорошо известны сообщения византийских хронистов Ники­фора и Феофана о пребывании в Херсоне в конце VII в. Юстиниана II (685—695; 705—711), его карательной экспедиции, сопротивлении херсонитов, которое завершилось свержением Юстиниана с престола и воцарением Вардана — Филиппика (711—713).
  5. В 776 г. в Херсон были сосланы братья Льва IV (775—780), со­ставившие против него заговор (Феофан. Хронография // Чичуров И.С. Византийские исторические сочинения. М., 1980. С 69. Анна Комнина сообщает о ссылке самозванца, выдававшего себя за Льва Диогена, сына Романа IV (см : Комнина Анна. Алексиада. 10, 2)
  6. О пребывании Епифания в Крыму и его характеристике херсонитов см.: Васильевский В.Г. Хождение апостола Андрея в стране Мирмддонян//Труды СПб., 190. Т. 2. Вып. 1. С. 270. Одна из ранних рекон­струкций путешествия Епифания принадлежит Й. Дрезеке (см.: Dräseke J. Der Mönch und Presbyter Epiphanios // BZ. 1895. T. 4. S. 346—362).
  7. Об истории раскопок см. Гриневич К.Э. Сто лет Херсонесских раскопок (1827—1927). Исторический очерк с экскурсионным планом Севастополь, 1927. Более поздние очерки о начальном пери­оде раскопок в Херсонесе, о Н Крузе, раскопавшем три христианс­ких храма, частично повторяют, с некоторыми добавлениями, на­писанное К.Э. Гриневичем. Иного мнения придерживается А.А. Фор­мозов, считая, что начало археологической деятельности в Херсо­несе не связано с именем Н. Крузе (см.: Формозов А.А. К летописи археологических исследований в Северном Причерноморье в пер­вой половине XIX в. // СА. 1975. № 1. С. 172).
  8. Например, см.: Лебедев А.П Духовенство древней Вселенской церкви от времен апостольских до X в. СПб., 1997. С. 48, 109—111.
  9. Писарев Л.И. Климент Римский // Христианство: Энциклопед. слов. М., 1993. T. 1. С. 767—768 (здесь же см. библиографию).
  10. А.Л. Бертье-Делагард писал, что в местности, где имелась вода, а окрестности Инкермана являлись таковыми, вряд ли работавшие в ка­меноломнях страдали отжажды (см.: Бертье-Делагард АЛ. Раскопки Херсонеса // МАР. 1893. Вып. 12. В этой работе частично затронуты топография Херсона, отмечено значение этого города для византийской археологии).
  11. Об этом см. Золотарев М., Хапаев В Херсонесские святыни. Севастополь, 2002. С. 13.
  12. Данные агиографии о св. Клименте собраны П. Лавровым (см.: Лавров П. Жития херсонских святых в греко-славянской письменнос­ти // ПХХ. М, 1911. Выл. 2.
  13. Айналов Д.В Развалины храмов // ПХХ. 1905. Вып. 1. Эта книга стала первым выпуском из трех, которые были опубликованы по ини­циативе П.С. Уваровой в память ее супруга графа Λ. Уварова.
  14. Систематические раскопки в Херсонесе, предпринятые Импе­раторской археологической комиссией (1888), связаны с двумя име­нами — крупнейшего русского византиниста НИ. Кондакова, кото­рый был назначен возглавить раскопки, и жителя Севастополя, бан­ковского служащего, любителя истории К. К. Косцюшко-Валюжинича, который непосредственно руководил раскопками до 1907 года.
  15. Айналов Д.В. Императорская археологическая комиссия. 20.05.1892 // Архив ИИМК. Ф 1. 1892. Д 10. Л. 27.
  16. Существовало до 1922 года. См. о нем: Юргевич В. Историчес­кий очерк пятидесятилетия Одесского общества истории и древнос­тей, 1839—1889. Одесса, 1889; Синицин М.С. Развитие археологии в Одессе // ЗОАО. 1960. T. 1 (34).
  17. Иванов А. — Ю. Мурзакевичу. 14.04.1879 // Архив ГЗХТ. Д. 37. Л. 20.
  18. В Инструкции отмечено, что раскопки производятся на средства Общества и Министерства народного просвещения, заведование раскоп­ками поручено монастырю, который должен нанимать рабочих, приоб­ретать инвентарь и определять участки для исследования Раскопки следу­ет производить «на небольшом пространстве до значительной глубины, чтобы проверить, не скрывается ли следов более древнего города» (см.: Юргевич Ю. — иеромонаху Иоанну. 13.04.1884 // Архив ГЗХТ. Д. 37. Л. 23—25.
  19. Уварова П.С. — императору Александру. 1.06.1887 // Архив ИИМК. Ф 1.1894. Д. 250, Л. 1-2
  20. В 1889 г. ответом на претензии Московского общества стал под­писанный императором документ, в котором говорилось: «Исклю­чительные права и разрешения с археологической целью раскопок в Империи, на землях казенных, принадлежащих разным установле­ниям, и общественных, предоставить ИАК. Все учреждения и лица, предполагающие производить подобные раскопки, входят в предва­рительное сношение с ИАК» (см.: Его Величество Государь Импера­тор. 01.03 1889 // Архив ГЗХТ. Д. 39. Л 102 (копия).
  21. Латышев В.В. Жития св. епископов Херсонских // ЗАН: Ист. — филол. отд. 1906. Т. 8 Вып. 3.
  22. Изучение общеисторической ситуации, сохранившихся подписей под актами Вселенских соборов и других источников выявило существен­ные «хронологические сдвиги» Житий епископов Херсонских. К. Цукерман полагает, учитывая религиозную политику Константина, что он не мог послать в качестве сопровождения Капитона 500 солдат во главе с Феоной, как это сказано в Житии. Назначение Капитока на Херсонскую кафедру следует датировать серединой 380 — началом 390-х годов. Иссле­дователь устанавливает и очередность пастырского служения его предше­ственников: Евгений, Агафодор, Елпидий, Эферий. Имя Эферия сохра­нилось в списке участников Второго Вселенского собора, состоявшею­ся в Константинополе в 351 г. (см.: Цукерман К. Епископы и гарнизоны Херсона в IV веке // МАИЭТ. 1995. Т. 4. С. 545—561 (статья является расши­ренным переводом работы данного ангора, опубликованной во Фран­ции, см.: The Early Byzantine Strongholds in Eastern Pontus // TM. 1991. Vol. 11. P. 527-553.
  23. Присяга херсонеситов, являющаяся ценнейшим источником по истории античного города, в которой говорится о его террито­рии, культах, защите демократических порядков и земель государ­ства от внешних и внутренних врагов.
  24. Косцюшко-Валюжинич К.К. ИАК. 07.06.1902 // Архив ИИМК. Ф. 1. 1892. Д. 10 Л. 29—30 (в документе содержится также указание, что руково­дителем раскопок в первые три года был Н.П. Кондаков, который вряд ли бы согласился с проведением раскопок без определенного плана).
  25. Жизнь и труды преподобных Мефодия и Кирилла // Избран­ные жития святых, III—IX вв. М., 1992. С 386—387. (Жития перепечата­ны из: Четьи-Минеи св. Дмитрия Ростовского с дополнениями из Пролога. Кн. 1—12. М., 1902—1911).
  26. О Митрофане в письме сказано: «visum est nobis in commune huic rei ad liquidum indagandae omnem tribuere penitus operam, et a Mitrophane, viro sanctitate ac sapientia claro, Smyrneorum metropoleos praesule, omnem super hac veritatis certitudinem discere, utoote qui sciretur a nobis penes Cersonam a Photio cum aliis relegates» (cm.: Epistola Anastasii apostolicae sedis bibliothecarii ad Gaudericum episcopum, 3 // Лавров П Жития Херсонских святых в греко-славянской пись­менности. Μ., 1911. С. 141.
  27. Миссии 860/861 гг в хазарские земли посвящена статья С. Николова, снабженная обширной библиографией (см.: Nicolov S. The Magyar connection or Constantine and Methodius in the steppes// В MGS. 1997. №21. P. 79-92).
  28. Слово о перенесении мощей Преславвого Климента, 11 // Лав­ров П. Жития.. С. 130.
  29. Vita cum Translatione S. dementis, 5 //Лавров П. Жития… С. 144.
  30. К.К. Косцюшко-Валюжинич не успел составить отчета о рас­копках данного участка.
  31. Иванов Е.Э. Херсонес Таврический // ИТУАК. 1912. Вып. 46. С. 105.
  32. Гайдукевич В.Ф. Мнимая базилика Леонтия-Лаврентия // МИА. 1953. № 34. С. 299.
  33. Там же. С. 300.
  34. О сооружениях на территории цитадели см.: Антонова И.А. Ад­министративные здания херсонесской вексиляции и фемы Херсона: Раскопки 1989—1993 // Херсонесский сборник. 1997. Вып. 8. С. 16
  35. Гайдукевич В Ф. Мнимая базилика… С. 306.
  36. См. первое наиболее полное описание культовых сооружений на данном участке: Айналов Д.В. Развалины храх ов. С. 29—42 (ср.: RomanCuk A. Zur Geschichte des Kultbaus im früh-und mittelbyzantinischen Cherson // АДСВ. 1998. Вып. 29. C. 278 -280.
  37. Бармина Н.И. Мозаика Западной базилики //АДСВ. 1965. Вып. 3. С. 168-171.
  38. О периодизации строительства см.: Суров Е.Г. К истории севе­ро-западного района Херсонеса Таврического // АДСВ. 1965. Вып. 3. С. 138; Антонова И.А. Западный фланг обороны Херсонеса // СХМ. 1963 Вып. 3. С. 61; Романчук А.И. Очерки истории и археологии визан­тийского Херсона. Екатеринбург, 2000. С. 71, 91.
  39. Антонова И.А., Рижов С.Г. Оборонний pie та могильник поблизу першой куртини стiн Херсонеса // Археологiчнi дослiдженя на Украiнi в 1969 р. Киев, 1972. Вып. 4. С. 262.
  40. Банк A.B., Бессонова М.А. Искусство Византии в собраниях СССР. М., 1977. T. I. № 198. С. 131 (подобные находки датируются VI—VII вв.).
  41. О его раскопках, датировке и реконструкции см.: Романчук А.И. Западный загородный храм Херсонеса // ВВ. 1990. Т. 51. С. 165—171; Лосицкий Ю.Г. Западный загородный храм: Архитектурная реконструк­ция // Там же. С. 172—173.
  42. Латышев В.В. Жития св. епископов Херсонских // ЗАН. 1906. Т. 8. № 3. С. 51.

Смотреть и скачать статью в формате pdf

Оставить комментарий